30. Призрачный поезд

Костя Морозов бежал по перрону, хватая ртом холодный октябрьский воздух. Его рюкзак болтался за спиной, а в ушах стучал пульс. Красные огоньки последнего поезда до Москвы медленно удалялись в темноту, оставляя за собой лишь металлический лязг колёс по рельсам.

— Нет, нет, нет! — выдохнул он, останавливаясь у края платформы и беспомощно глядя на исчезающие в ночи вагоны.

Вокзал в Ярославле в одиннадцать вечера был почти пуст. Редкие пассажиры торопливо проходили к выходу, кутаясь в осенние пальто. Ветер гнал по перрону жёлтые листья и обрывки газет, создавая странный шуршащий хор.

Костя достал телефон и набрал номер мамы. Длинные гудки. Занято. Он попробовал ещё раз — тот же результат. Отлично. Просто замечательно.

— Умница, Константин, — пробормотал он сам себе. — Решил задержаться в музее на полчаса, а теперь торчи здесь до утра.

Экскурсия по историческим местам Ярославля была интересной, но затянулась дольше, чем планировалось. Особенно его заинтересовала выставка о старых железных дорогах России. Там были фотографии поездов начала двадцатого века, истории о загадочных исчезновениях пассажиров и легенды о поездах-призраках. Гид, пожилой мужчина с седой бородой, рассказывал эти истории с таким жаром, словно сам был их свидетелем.

«Железные дороги помнят всё,» — говорил он, постукивая пальцем по старой карте. «Каждый рельс, каждая шпала хранят отпечатки прошлого. И иногда прошлое возвращается, чтобы забрать новых пассажиров.»

Тогда это казалось просто красивой сказкой. Сейчас, стоя один на пустом вокзале, Костя не находил в этих словах ничего романтического.

Он подошёл к информационному табло. Следующий поезд до Москвы — только в шесть утра. Семь часов ожидания. В кармане лежали жалкие пятьсот рублей — на гостиницу не хватит.

— Отлично проведённые каникулы, — вздохнул он.

Костя прошёл в здание вокзала. Зал ожидания был освещён мертвенно-жёлтыми лампами дневного света, которые жужжали как разъярённые осы. На пластиковых стульях дремали несколько пассажиров — старушка с вязанием, мужчина в рабочей одежде, молодая женщина с маленьким ребёнком на руках.

За окном завывал ветер. Костя устроился в углу, подальше от других, и попытался устроиться поудобнее. Жёсткий пластик стула врезался в спину, но выбора не было.

Он снова попробовал дозвониться домой. Телефон мамы по-прежнему был занят. Странно. Обычно она не разговаривала по телефону так долго, особенно поздно вечером.

Время тянулось медленно. Костя попытался поспать, но сон не шёл. В зале было слишком светло, слишком шумно — где-то капала вода, скрипели двери, а за окном гудели поезда.

Около полуночи он услышал объявление по громкоговорителю:

— Внимание! Вокзал закрывается на санитарную обработку. Просим всех пассажиров покинуть помещение до половины первого ночи.

— Что? — Костя подскочил со стула. — Как это закрывается?

Но дежурная, полная женщина в форменной куртке, была непреклонна:

— Санитарные правила, молодой человек. До утра вокзал закрыт. Можете подождать на улице или в привокзальной гостинице.

— А где эта гостиница?

— Закрылась три года назад. Ремонт.

Костя выругался про себя и направился к выходу. На улице было ещё холоднее, чем казалось. Ветер пронизывал куртку насквозь, а уличные фонари качались, отбрасывая дрожащие тени.

Он прошёл на перрон. Здесь было чуть теплее — старые стены защищали от ветра. Костя сел на скамейку и закутался в куртку.

Вокзал выглядел совсем по-другому в это время. Днём он казался обычным, даже уютным местом. Сейчас же каждая тень казалась зловещей, а каждый звук — подозрительным. Фонари освещали лишь небольшие круги асфальта, а за их пределами расстилалась непроницаемая темнота.

Костя достал телефон — четверть первого. Ещё пять часов до рассвета.

Он попытался заснуть прямо на скамейке, прислонившись к спинке, но холод не давал расслабиться. Каждые несколько минут он просыпался от порыва ветра или странного звука.

Было около половины первого, когда он услышал далёкий гудок поезда.

Костя поднял голову. По расписанию никаких поездов в это время быть не должно. Он посмотрел на табло — пусто. Но гудок звучал всё ближе.

Сначала он подумал, что это грузовой состав — они иногда проходили через станцию ночью, не останавливаясь. Но звук был не такой, как у грузовика. Это был протяжный, почти мелодичный гудок, какие подавали старые паровозы в фильмах.

Костя встал и подошёл к краю платформы. Вдалеке, там, где рельсы уходили в темноту, появился слабый жёлтый свет. Он приближался медленно, и по мере приближения становилось ясно — это действительно поезд.

Но что за поезд может идти в такое время?

Свет становился ярче. Теперь Костя мог различить силуэт локомотива. Странно, но он выглядел не как современный электропоезд, а как старый паровоз с высокой трубой и большими колёсами.

«Наверное, какой-то исторический состав,» — подумал он. «Экскурсионный или музейный.»

Но зачем музейному поезду ехать в полночь?

Состав подходил всё ближе, и Костя видел, что за локомотивом тянется длинная цепочка вагонов. Они были тёмными, только в некоторых окнах мерцал тусклый свет.

Поезд начал замедляться.

Костя отступил от края платформы. Сердце забилось быстрее. Что-то было не так с этим поездом. Что-то очень не так.

Локомотив подошёл к платформе и остановился точно напротив того места, где стоял Костя. Из трубы валил белый пар, но запаха угля или дыма не было. Только холодный воздух и странная тишина.

На боку локомотива не было никаких опознавательных знаков, номеров или названий. Только потёртая зелёная краска и ржавые пятна.

Костя подошёл ближе, хотя каждый инстинкт кричал ему развернуться и бежать. В окне кабины машиниста не было видно никого.

— Алло! — крикнул он. — Есть кто-нибудь?

Его голос странно поглотился ночной тишиной, словно поезд впитал звук в себя.

Вагоны выглядели старомодно — деревянные, с узкими окошками. В некоторых горел тусклый жёлтый свет, в других было темно. Костя попытался заглянуть в ближайшее освещённое окно, но стекло было мутным от времени и инея.

И тут он заметил нечто странное.

На земле рядом с вагонами валялись какие-то бумажки. Костя наклонился и поднял одну из них.

Это был железнодорожный билет.

Старый, пожелтевший от времени, с выцветшими буквами. Костя поднёс его к свету фонаря и прочитал:

«Ярославль — Москва. Дата отправления: 15 октября 1994 года. Место 12, вагон 3. Пассажир: К. Морозов.»

Билет выпал из его рук.

Как это возможно? 1994 год — это за двадцать лет до его рождения. И почему на билете написано его имя?

Костя быстро собрал остальные билетики. Все они были старые, с датами из прошлого. И на всех — разные имена, но места назначения одинаковые: все поезда шли в Москву.

Он поднял голову и посмотрел на поезд. Тот стоял неподвижно, пуская пар. Ни звука, ни движения из вагонов.

А потом, словно сама собой, открылась дверь ближайшего вагона.