300 друзей писателя

Программист, которого уволили с работы за незнание языка, уже не программист. Какого языка, спросите вы: английского или какого-либо из языков программирования? Нет, нужно было иметь справку о владении страхуанским языком. Коллеги, своевременно предоставившие необходимые бумаги, ни о чём таком не предупреждали, что должно свидетельствовать об отсутствии у работника социального интеллекта. И что теперь?

— Попробуй писать книги, — посоветовал Федька. Федька — это мой сосед по дачному кооперативу. Ты ведь слывёшь отличным рассказчиком. На твои лекции по компаративистике электронно-лингвистической фигнистики даже злостные прогульщики в колледже для даунов ходили.

— Всего лишь по антрополингвистике и прикладной информатике в центре повышения квалификации «Даунтаун». Они в олимпиадах участвовали.

— Как бы там ни было, сейчас ООО «Вульпес лагопус» объявил конкурс на лучшую книгу в стиле ЛитРПГ. Победитель получит три миллиарда рублей. Без гонорара никто не останется. Думаю, это твоя тема. Но есть нюансы: с собой нужно привести триста друзей.

— Где же я их возьму?

— Да вон, смотри: трое мужиков уже, как говорится, консерваторию открыли и сейчас фугу слушать начнут. Поставь им ещё одну — добавишься в друзья.

— Да ведь это «Мёртвые души» Гоголя получаются.

— Хочешь жить, умей вертеться. А то тут недалеко ещё кладбище есть. Коли речь о «Мёртвых душах» зашла, у меня шурин на том погосте писарем работает. Могу подсобить.

— И чего же ты хочешь взамен?

— Душу, шучу, конечно. А то сам не знаешь?

— Ну, этого добра у меня залейся. (Мне его за ремонт компьютера приносят.)

— Вот и славно. Завтра подходи к редакции, а я обо всём договорюсь.

— У меня ещё рукописи нет.

— Сначала нужно сделать заявку, срок сдачи через тринадцать дней.

* * *

Прошло две недели. В списке победителей меня не оказалось. Там были только сгенерированные ботами тексты, как-никак в целях объективности творения оценивались ИИ. Фаворитам сообщили, что они прошли во второй тур, в котором им предстоит состязаться с нейросетью.

Мёртвые души с кладбища мной тоже не интересовались. Ведь я теперь сижу в «аквариуме» на скамье подсудимых перед Страшным судом. Они со мной по одному делу проходят. А адвокат у меня — попаданец.