31-е мая

Рино сидел в купе первого класса в конце вагона. Его взгляд упирался в окно, за которым не было ничего, что могло бы развеять сонливость. Если бы только пошёл дождь — тогда появилась бы желанная прохлада, и назойливый запах пыльцы притупился.

Рино чихнул, прикрываясь рукавом тёмно-зелёного плаща. Пальцы помяли чуть припухшее веко — зуд в глазу запульсировал сильнее.

В коридоре поезда витал спёртый, ленивый воздух. Пассажиры не оживлялись, лишь протяжно перебрасывались фразами. Эх, если бы можно было крикнуть, разбудить всех — а то уж слишком скучно.

Господин Вэйлор с двумя небольшими чемоданами, чьи ручки неприятно отпечатались на ладонях красными линиями, подходил к купе. Прикрытая дверь легко отъехала, и господин Вэйлор наигранно выдохнул.

— Здравствуйте! — с иронией сказал Рино и улыбнулся. Эта улыбка, как всегда, обладала для господина Вэйлора магнетическим свойством. Улыбался не только рот, но и глаза, которые, казалось ему, видели много — больше, чем полагалось в его возрасте.

— Доброе утро, юный господин Вэйлор. Удобно сидится? Менять не будем?

— Не-а. Пока нормально, — похлопал по койке Рино.

— Я встретил проводника... Он с энтузиазмом советовал нам на обед сомнительное фуагра и какое-то картофельное... — Господин Вэйлор запнулся.

— Пюре?

— Что-то другое,— сел напротив сына Эрнест, мельком бросив на него взгляд. — Сними плащ, жарко.

— Не жарко.

— Ноно, сними плащ, — голос Эрнеста стал настойчивее и плотнее, как в моменты деловых переговоров.

Эрнест в последний раз «по привычке» пронзил его холодным взглядом. Рино, прижав подбородок к груди, принялся расстёгивать неудобные пуговицы. Вот и снова — заусенец, который, по частому опыту, к ночи начнёт кровить. Плащ легко слетел со спины и скомкался.

— Всё равно мы пойдём в вагон-ресторан. Хотя и не в фуагра причина. Но я знаю одного человека, который бы точно от нее не отказался, — подмигнул господин Вэйлор.

— Гого!

— Именно этот. Ему жизненно необходимо отведать фуагра. К слову, он в заднем купе. — На лице Эрнеста дёрнулась бровь, и выступила новая морщинка от раздражения, которое мог уловить только Рино. Психотерапевт, господин Штук, каждую неделю шлёт открытки с пустословием, вроде: «Меньше стресса, больше позитива».

— А он мне, кстати, обещал подарок. Чехол для ракеток с моим именем, — с важным выражением лица заявил Рино.

Эрнест промычал в ответ и подпер кулаком щёку. Взглянув на стрелки часов на руке, он недовольно буркнул: — Ну когда тронемся-то...

— Даже пятнадцати минут не прошло, пап.

Теперь у Эрнеста дёрнулась губа, а за ней — и нос. Изо рта вырвался рык. Затем снова рык. И так продолжалось примерно пять минут, пока господин Вэйлор не принялся рычать уже намеренно, а купе не наполнилось ломающимся подростковым хохотом. Голос то взлетал, то падал, то вдруг переходил в брутальный и мужской.

— Ну всё, — Эрнест краем глаза глянул на сына, чья пушистая светлая голова ворочалась в подушке, заглушая мальчишеский визг. — Сколько время?

Рино, напоследок дёрнувшись ещё пару раз от рыка, интуитивно, не меняя позы, нащупал телефон и толкнул его по скатерти к папе.

— 10 минууут, 10 минууут. Уже 9, — покачиваясь, пропел Эрнест, сверив время.

Эти 10 минут они провели... никак. Маловато времени для действий. Эрнест, с утра в дурном расположении духа, задавал бредовые вопросы Рино, пытаясь поиграть с ним «по-отцовски». Проще говоря — приставал. Рино местами так же бредово отвечал. Но как принято, когда добром на добро, а значит — бредом на бред.

Поезд подался вперёд. Эрнест, в последнюю секунду выйдя из бессмысленной рефлексии об открытках Штука, успел вовремя выставить руки и не впечататься в ту самую скатерть. Рино, перестав владеть телом — утренняя хандра штука заразная, — немного откатился к спинке койки.

За окном мелькали альпийские луга. Коровы неспешно паслись, а пастух наверно, был поблизости — с колоском в зубах и в той самой пастушьей соломенной шляпе. Рино символично улыбался им, и пастуху и коровам. Уголки его губ поднимались выше, когда вдалеке виднелся практически незаметный силуэт телёнка. Впрочем, он часто ассоциировал себя с детёнышем животного.

— Телята есть? — спросил Эрнест, заметив, что Рино ненароком сделал брови домиком. — Кого ты там высматриваешь?

— Просто, — отрезал он, автоматически пожав плечами. — Не факт, что телята пасутся со взрослыми. Но обычно ведь в неволе, если это заповедник или... ну, место, где заботятся о животных, детёнышей оставляют с родителями. Да?

— Ты-то, мой детёныш, с папой в купе сидишь?

Рино кивнул.

— Значит, и телята. Только не в купе.

Тем временем за пределами купе раздалось размашистое топанье. Нетрудно было догадаться, кому оно принадлежало. Гого, друг Эрнеста, уже стоял в проходе, состроив слащавую гримасу. Улыбку без капли искренности и мелкими зубами, чересчур широко распахнутые глаза с фальшивым удивлением. До Рино донесся омерзительный запах рыбы и лука.

— Ну-ка, ну-ка, ну-ка, — Гого харкнул, прежде чем выдать свой обожаемый популистский анекдот. — Это кто? Наследник банковской империи? — А харкнул он прямо в сторону Рино.

Тот вжался в себя и отодвинулся ближе к подушке, опершись локтем о мягкую поверхность. Кондиционер, расположенный у изголовья, выпустил поток холодного воздуха прямо в затылок.

Эрнест отреагировал на визит мгновенно. Выпрямился и протянул руку. Ладонь Гого поблёскивала потом. Молчаливое приветствие завершилось, будто и вовсе не начиналось.

Рино недоуменно усмехнулся, заметив, с какой скоростью папа отдернул руку после рукопожатия, лихорадочно ища, обо что бы её вытереть.

— Позвольте спросить, господин Вэйлор, где старший птенец? — наклонился Гого.

— Улетел с мамой в Лозанну, на закрытый фестиваль. Изучать постмодернизм. — Эрнест, крутя рукой за спиной, наконец протёр её о край покрывала.

— Ладно... я бы спросил тебя и про остальную часть семейства. Однако вижу, что ты как-то... слегка не в теме.

— Поверь, когда дело касается семьи, я в теме больше чем на миллион процентов, — он коротко улыбнулся Рино. — Проводница успешно прорекламировала фуа-гра, так что сейчас я советую тебе прямиком... — Эрнест не стал договаривать, но жестом указал влево. — Ты тем более по рекламной части. Поучись. У меня как раз один проект в отложке до осени.

Гого, причмокнув языком и подмигнув, видимо, самому себе, помахал рукой и широким шагом вышел. Купе ещё часа три точно будет напоминать о нём запахом рыбы — кажется, въевшимся в шторы. Хотя исключать вариант, что это парфюм, тоже не стоит.

Эрнест подпрыгнул в резкой судороге.

— На кого он похож?.. Что с ним не так? Он вроде в прошлый раз получше выглядел.

— Прошлый раз был давно.

— У него есть дети? — тише спросил Рино, выглядывая из-за экрана телефона.

— По-моему, сын тоже. Да, что хотел сказать! Герд с папой здесь. В другом вагоне.

Лицо Рино словно посветлело от неожиданной, но ободряющей новости. Приоткрыв рот, он неслышно ахнул.

— Я специально заказал вам обоим подарочное издание сказок Андерсена на французском. Попозже достану. Довольно долго в аттестате у тебя пять.

Рино после фразы с неугодным намёком на повышение оценки и дополнительные требования сполз наполовину и пнул ботинком колено папы.