31 ноября

- Здравствуй, Федор, - сказал приятный мужской голос.

Несмотря на мягкость интонации, человек в пятне света сжался в комок от ужаса. Со всех сторон его окружала темнота, разглядывавшая его с интересом добренького седого профессора-вивисектора.

- Здравствуйте.., - жалобно проблеял Федя. Авоська с бутылками вывалилась из дрожащей руки, огласив пространство похоронным звоном.

- Говорить ты умеешь - это хорошо, - лоснилась довольством темнота. Голос ее звучал со всех сторон, и в тоже время - будто ниоткуда, - значит сможешь ответить мне на один вопрос...

Темнота приблизилась вплотную к Федору. Пятно света под его ногами сократилось до размера спасательного круга.

- Скажи мне Федя, - вкрадчиво спросила безысходность, - кто ты по жизни?

Федор задрожал, покрывшись испариной от страха. Воспаленный мозг стремительно перебирал ответы, выталкивая на поверхность сознания все более дикие и несуразные варианты.

- Че-человек! - наконец выпалил он в отчаянии, - я человек!

Сказав это, Федор умолк, с надеждой выпучив глаза на темноту. Та колыхалась и мерцала, словно неспешно обдумывая услышанное.

Затем прозвучал резкий хлопок, и окружающее пространство залило ярким светом. Тьма растеклась по углам, и Федя обнаружил, что находится посреди небольшой комнаты.

Со всех сторон его окружали зубы.

Голые стены были снизу доверху собраны из желтых заостренных частичек. Пол и потолок также состояли из зубов, как и расставленная по комнате мебель. Зубная ваза с зубастыми цветами возвышалась на зубном комоде. Из зубного зеркала на Федора взирала распахнутая в оскале челюсть.

Что хуже всего - зубы не стояли на месте, находясь в непрерывном движении. Они колыхались из стороны в сторону, скрипели и клацали в предвкушении близящейся грызни.

- Обожаю человеков! - произнесла комната с восторгом.

- У ВАС ТАКОЙ ВКУСНЫЙ КОСТНЫЙ МОЗГ!

Распахнув рот, Федор заорал. Мир вокруг него сомкнулся и принялся жевать.

***

Не знаю, где я, как сюда попал, и как мне выбраться из этого проклятого места. Нашел под шкафом эту тетрадь. Буду вести в ней дневник, дабы занять хоть чем-нибудь свою голову. Иначе так недолго лишиться рассудка...

Соберись, Аркадий Степанович! Ты же, в конце концов, медработник! Тебе выпал уникальный шанс заглянуть в неизведанные тайны Вселенной. Лишь бы они в итоге не легли крестом на мою могилу...

__________________________________________________

- Что, Гриша, снова не дала?! - веселясь, спросил Ярик, - вот ты бабораб! Лошара!

Салов стушевался и опустил глаза в пол. Больше всего на свете ему хотелось сейчас врезать своему другу. Но Ярослав обладал крепкой развитой мускулатурой и увесистыми как два булыжника кулаками, поэтому Григорий тактично отмолчался.

- Можно подумать, у тебя вышло бы лучше.., - процедил он сквозь зубы и тотчас же об этом пожалел.

Ярик горделиво расправил плечи, словно выжидал этого момента с самого начала. С кислой миной на лице Григорий выслушал длинную речь, полную колких афоризмов, беззлобных подтруниваний и снисходительных, почти отеческих наставлений. Тема саловых неудач на любовном фронте плавно сменилась воспоминаниями о достижениях самого Ярика. Хронология последних впечатляла. Простираясь от момента Прописки и вплоть до детского сада, она пузырилась от феерических побед. Удивляла дерзкими тактическими ходами. Будоражило воображение изысканностью трофеев.

Эффект, производимый Яриком на женщин, был настолько неоспорим, что от падения в любовную яму Тарелкину спасал лишь статус его родной сестры.

- Восхитительно.., - угрюмо дослушал монолог Салов, - ты мой новый кумир...

Сидя на продавленном диване, они разглядывали стены. Обои на них были нарочито-веселого желтого оттенка, с детскими каляками-маляками в виде улыбающихся рожиц. Неясный серый свет падал из квадратного окна над батареей.

Почувствовав легкую дрожь в кармане, Григорий сунул туда руку. Нащупав знакомый предмет, он вытащил на поверхность металлическую зажигалку. Найденная давным-давно в одной из комнат, та была пуста, но Салову нравился зернистый трескучий звук, издаваемый при чиркании колесиком.

Зажигалка была теплой, с приятно-закругленными боками. Лежа в ладони, она издавала мягкую, почти бесшумную вибрацию.

"Я знаю боль. Она - где унижают", - гласила на боку выгравированная надпись.

Откинув в сторону колпачок, Григорий поднес сопло к носу и ощутил едва уловимый запах керосина.

- Жрать охота, - зевнув, сказал Ярик. Поднявшись на ноги, он направился к двери, - айда на базу. Бутылки сдадим.

Григорий остался сидеть, погруженный в мрачные раздумья. Обстановка в его жилище удручала. Старый полосатый матрас лежал в дальнем углу, топорщась от ваты. Единственное окно было намертво закрыто. По другую сторону простирался живописный пейзаж в виде сырой от тумана кирпичной стены. Впрочем никаких других наружных видов в этой квартире отродясь не наблюдалось.

Напротив дивана стояла тумбочка, с громоздящимся на ней допотопным телевизором. Выпуклый экран кинескопа показывал черно-бело-радужную настроечную таблицу.

Дверь комнаты со скрипом приоткрылась, и в щель сунулась возмущенная голова Ярика:

- Гриха, ты идешь или нет?! А то я все бутылки себе забираю!

- Иду, иду... Сейчас буду.., - рассеянно пробормотал Салов, пялясь в "ящик". Как завороженный он разглядывал мешанину из разноцветных квадратиков, прямоугольников и кружочков, думая, что с самого детства она напоминала ему причудливый механический глаз, подглядывающий за людьми с телеэкрана.

Телевизор в его комнате был всегда включен и в любое время суток транслировал одно и то же. Вырубить его не представлялось возможным. Тумблер не работал, а кабель питания отсутствовал, будучи давным-давно выдранным "с мясом". Тем не менее, прибор никак не желал гаснуть, день ото дня шпионя за Саловым своей настроечной таблицей. Заряжался электричеством он от никому неведомых источников.

Внезапно кинескоп моргнул. Привычное изображение исчезло, сменившись чем-то новым.

От изумления глаза Салова полезли из орбит. С экрана телевизора на него взирало сияющее блестками, по-ангельски красивое лицо Ольги Бузовой.

Плотно сжав веки, Григорий яростно протер их кулаками. С опаской глянув вновь, он с содроганием обнаружил, что Бузова никуда не делась. Российская поп-звезда одарила Салова очаровательной улыбкой. Кроваво-красный язык выбрался из темного рта, облизав два ряда длинных колючих зубов. Игриво подмигнув единственному зрителю, лицо певицы зарябило и расплылось обратно в настроечную таблицу.

"Блин! - уныло подумал Салов, - только этого мне сейчас не хватало..."

- Надо будет соли купить.., - произнес он вслух.

***

31 ноября 2021 года

Нет, я не впал в маразм и забыл, что в ноябре всего 30 дней. Причина в отрывном календаре на кухне. Надпись на сегодняшней странице - 31 ноября 2021 года. И на любой другой - тоже. Пусть так и будет. Неестественные даты для неестественного места...

Время суток за окном не меняется.

Всегда стоит сумрачный день, и не видно ничего, кроме кирпичной стены без штукатурки. Ночь не наступает никогда, хотя в общем коридоре вне комнат всегда темно.

Единственный способ определить время - по часам на кухне. Тем не менее, полностью доверять им не стоит. Даже если не брать в расчет стрелки, чутье подсказывает, что это необычные часы...

Выхода нет. Окна заперты намертво, этаж определить невозможно. Стекла и рамы выглядят старыми, но это обман. Выбить их невозможно, сколько не пытайся. Потратил целый час, долбя молотком по окну в своей комнате, но в итоге на стекле не осталось и царапины. Этой же ночью снились самые жуткие кошмары в моей жизни. Словно Квартира наказывала меня за попытку бегства...

UPD. Заметил пугающую странность. Где бы не располагался источник света, тень от человека в Квартире всегда будет падать ему за спину.

__________________________________________________

Коричневые и изумрудные бутылки мелодично перезвякивали в авоськах. Салов и Ярик тащили по одной в каждой руке. В майке-алкоголичке и штанах от спортивного костюма, Ярик вальяжно шел вперед, напевая себе под нос что-то про яхты, тачки и меркантильность женщин. Григорий уныло плелся следом, мысленно проклиная свою жизнь.

Общий коридор коммуналки тянулся в полумрак, слабо очерченный редкими островками света. По бокам располагались закрытые двери, ведущие в жилые комнаты. Рядом с каждой из них болталась лампочка, свисавшая с потолка на куске проводки. Большинство не горели, затянутые паутиной и серой пылью. Лишь несколько давали слабое сияние, разгоняя по коридору изогнутые тени.

На кухне горел свет. Знакомый силуэт виднелся за столом, покоясь мордой в суповой тарелке. По правую руку от него стояла водочная бутылка, и валялся в лужице перевернутый стакан.

- Мухомор! - радостно заорал Ярик, - рота, подъем!

Кряжистый седеющий мужик очнулся и вознес свой лик из чаши. На его голове красовалась розовая кастрюля в белый горошек. Через просверленные в дне отверстия, словно рога, тянулись два тонких складных прутика, явно вынутые из древней теле-антенны. Глаза Мухомора были дикими и красными от множества прожилок. В нечесаных усах и бороде торчали червячки недоеденного доширака.

- Пшл нхй, кзл.., - пробормотал он и снова упал физиономией в посуду. Кухня содрогнулась от раскатистого храпа.

- Дозвольте! - Ярик подхватил со стола пустую бутылку и сунул ее в авоську.

- Еще только утро, а он уже наклюкался, - неодобрительно заметил Салов.

- Ага, - согласился Ярик, - умеет жить человек.

- Долго еще? - взволнованно спросил Григорий. Сдача бутылок каждый раз вызывала у него глубокое душевное напряжение.

Ярик поднял голову на часы, висевшие на кухонной стене. По круглому табло медленно ползлитри стрелки. Одна их них была красной и двигалась в противоположную сторону от двух других.

- Нет, - сказал он, - почти десять. Сейчас откроется.

Под часами на уровне глаз расположился отрывной календарик. Текущая страница была отведена под дату - 31 ноября. "День ветеринара", - поясняли маленькие красные буковки снизу.

- Э! Харэ храпеть! - возмущенно добавил Ярослав, тыкая спящего Мухомора в бок. Тот недовольно заурчал и заворочался из стороны в сторону. Банный халат, одетый поверх трусов-семейников и майки, распахнулся. Из его кармана вывалилась согнутая надвое тетрадь.

- Ну что, пошли? - спросил Ярослав. Не дожидаясь ответа, он подхватил свои авоськи и направился к выходу.

- Ага... Сейчас.., - негромко ответил Салов. Переминаясь с ноги на ногу, он не сводил любопытных глаз с тетради. Лежа на полу, та топорщилась мятыми пожелтевшими страницами. На видимой глазу части обложки темнели надписи: "Полевые исслед..." и " Секретн...".

Григорий воровато огляделся по сторонам. Ярик успел покинуть кухню. Звук его удаляющихся шагов доносился из коридора. Мухомор спал как невинный пятидесятилетний младенец, посапывая с нежностью крупнокалиберного пулемета. Кастрюля сползла с его головы, обнажив лысеющую макушку.

Подобрав тетрадь, Салов упрятал ее за пазуху под свитер. Взявшись за дребезжащие авоськи, он поспешил вслед за другом.

***

Шестые сутки с момента Прописки. Исследовательские записи. Часть 1.

Объект исследования № 1 (далее просто Квартира).

Как можно понять из названия, объект напоминает обычную коммунальную квартиру, вроде той, где я жил в свое время в Питере. Тем не менее, имеется множество отличий, и главное из них - это размеры.

Квартира представляет собой коридор шириной примерно в два метра. Пол обтянут пузырящимся линолеумом. Потолок не мешало бы перебелить. По обе стороны от коридора - обклеенные обоями стены. На определенном расстоянии друг от друга в них расположены двери, ведущие в жилые комнаты. Кроме последних, здесь можно найти общую кухню, санузел, а также так называемую "базу", речь о которой пойдет ниже. На первый взгляд вполне пригодное для обитания место: полно свободных комнат, есть электричество и вода. Но это только на первый..."

__________________________________________________

Тусклый янтарный огонек маячил вдалеке - в паре сотен шагов по неосвещенному коридору. Двигаясь в темноте, Салов невольно ежился и втягивал голову в плечи, будто опасаясь холодной руки, что вот-вот вцепиться в него и утащит в непроглядные дали. Ярик перестал петь и молча шел впереди. В сгустившейся тишине Григорий улавливал звук его дыхания.

Желтый электрический свет падал из широкого проема в стене справа. Лишенный дверей, он вел в просторное помещение, облицованное грязно-белой "больничной" плиткой. Табличка перед входом гласила: "ПРИЕМ СТЕКЛОТАРЫ".

Зайдя внутрь Салов и Ярик направились в дальний угол, где громоздились пластмассовые ящики для бутылок. Выбрав по одному, они принялись сосредоточенно опустошать авоськи, не произнося ни слова.

Лампочки над головой потрескивали и мигали. Дальняя часть помещения утопала в непроглядном мраке. Темнота там стояла черной стеной - плотной и густой, словно вакса.

Выудив очередную бутылку, Григорий обнаружил, что у нее треснуло горлышко. Немного подумав, он торопливо сунул ее в ящик к остальным. Опустошивший свои авоськи Ярик уже подтаскивал заполненные контейнеры к границе тьмы и света. Та была идеально прямой, словно очерченной по линейке. У самой кромки примостилась трехногая табуретка. Над ее сидением, удерживаемая неизведанной силой, парила отрезанная человеческая ладонь. С своих пальцах она сжимали листок с пояснениями:

Зел. - 30 коп.

Кор. - 20 коп.

Водк. - 10 коп.

- Ты долго еще? - нервно спросил Ярик. Это было первые слова, сказанные им за последние минут двадцать.

- Готово! - ответил Салов и бросил нервный взгляд на табуретку. Ладонь была пожелтевшей и иссушенной, судя по тонким пальцам - явно женской. Фалангу одного из них украшало кольцо с безвкусно-большим фальшивым изумрудом.

Отбросив в сторону пустую авоську, Григорий начал толкать ящики вперед. Подскочивший к нему Ярик стал помогать.

Расставив контейнеры в ряд вдоль по границе, они отошли назад, стараясь встать там, где свет горел как можно ярче. Черная пелена высилась перед ними, словно кусочек бесконечной, почти материальной ночи. Время от времени из ее недр доносились звуки: легкий смешок, едва слышный скрип; шелест, какой издают крылышки гигантского насекомого.

И Салов, и Ярик знали, что пересекать эту границу нельзя. Парящая рука напоминала им об этом.

-Смотри, смотри!- шепнул Григорий на ухо другу, - начинается!

Громадные когтистые руки выскользнули из темноты. Серые ладони, каждая величиной с полотно лопаты, принялись ощупывать горлышки бутылок. Два первых ящика скользнули по полу, утянутые во мрак. Лапы вернулись обратно, прихватив с собой следующие два контейнера, затем еще два и так до тех пор, пока весь ряд не исчез за границей "ночи". Затем все остановилось: руки исчезли, умолкли звуки. Черная пелена замерла, будто о чем-то размышляя.

- ТЬФУ! - внезапно фыркнула она и выстрелила чем-то зеленым и продолговатым. Бутылка с треснувшим горлышком со свистом пронеслась над головой Салова и разлетелась об стену, обдав парней дождем из осколков. Парящая ладонь сжалась в кулак и продемонстрировала Грише средний палец.

- ДЕСЯТЬ РУБЛЕЙ! СОРОК КОПЕЕК! - гулко и зловеще пророкотала темнота. Издав блюющий звук, она выплюнула наружу горсть монеток. Латунные кругляшки разных номиналов и размеров посыпались на пол и раскатились по углам. Ярик и Григорий ринулись их подбирать. Набив монетами карманы и прихватив опустевшие авоськи, они почти бегом выскочили из пункта приема стеклотары. Черная пелена за их спинами дрожала и колебалась, словно тряслась в беззвучном смехе.