36.6

В тот вторник интернет пропал. Катя не обернулась. Она сидела перед пустым монитором, и её неподвижность значила больше, чем любой скандал. — Ты не заплатил, — сказала она. — Заплатил. Утром. — Твоё «утром» никогда не наступает.

Я хотел ответить, но внутри шевельнулось что-то тяжелое. Как будто в желудок закинули раскаленный бильярдный шар. 37.4.

Я замер у плиты. Ладони мгновенно стали влажными. 38.6.

Цифры не рисовались перед глазами — я просто знал их. Кончики пальцев онемели. Перед глазами поплыла красная сетка.

— Лёша? — Катя медленно повернула голову. — Ты чего? 39.9.

Меня затошнило. Звук холодильника превратился в рев турбины. Я потянулся к плите, чтобы выключить газ, но пальцы не послушались. Кипяток из турки плеснул на ладонь. Я видел, как кожа мгновенно побелела, но боли не было. Внутренний жар выжигал рецепторы.

— Уйди в комнату, — вытолкнул я из себя. Голос был сиплым. — Что с тобой? Ты багровый. 41.3.

Я рванул вон из квартиры. В подъезде было темно. Ступеньки уходили из-под ног. Я полз, вцепляясь в перила, прижимаясь лицом к холодному металлу.

42.8.

Грудную клетку сдавило обручем. Я открыл рот, ловя густую пыль подъезда. Наверху, на седьмом этаже, что-то глухо стукнуло. Короткий, небрежный звук.

44.9.

Я закричал, но из горла вырвался только хрип. В глазах лопнула последняя искра.

...Холод пришел не сразу. Сначала онемели зубы. Я лежал на животе, прижавшись щекой к бетону. Изо рта тянула нитка слюны. Тело мелко била дрожь.

Я ждал, когда цифры упадут. Но датчик замер. 44.9.

Сердце почти не билось, но жар продолжал плавить кости. Я не понимал. Смерть случилась. Почему не падает?

Сверху послышались шаги. Спокойные, размеренные. Мужчина в сером пальто остановился в двух ступенях от моего лица. Я видел его ботинки — начищенные, равнодушные.

— Опоздал, — сказал он. В его голосе не было сочувствия. — Почему... не падает? — прохрипел я. Мужчина наклонился. От него пахло выключенным утюгом. — Там теперь пусто. — Тогда почему?.. — Потому что теперь очередь твоя.

Он прошел мимо, вниз. Я зажмурился. На долю секунды я почувствовал дикое, постыдное облегчение. Я хотел, чтобы сосед умер быстрее — лишь бы у меня в голове наконец-то выключили ток.

В это же мгновение цифры рухнули.

34.2.

Я задохнулся. Стало так холодно, что я перестал чувствовать пальцы.

Я поднял голову. В дверях нашей квартиры стояла Катя. Она не пыталась подойти. Она просто смотрела. Медленно, почти бесшумно, она сделала шаг назад и закрыла дверь.

Щелкнул замок.

Я остался в подъезде. 34.2.

Я был жив. Сосед — нет.

На ладони вспух белый ожог. Круглый. Как ноль.