37

Что вы знаете о своей жизни? А о смерти?

Для каждого смерть-нечто эфемерное, неопознанное и далекое, чьего прихода не ждешь. Или страшишься, за редким исключением. Ведь если жизнь-нескончаемый хоровод красок, смеха, радости, то смерть видится всем не иначе как непроглядная, беспросветная тьма.

Кроме меня, пожалуй. Я уже слишком давно разучилась радоваться жизни. Оно и не удивительно, знай вы все то, что знаю я-уже сошли бы с ума.

Вы чувствуете, когда умрете?

Для каждого обычного человека все это неизведанно. Быть может оттого и жизнь кажется ярче.

Но не для меня.

Я знаю точный день и точный час своей смерти.

Потому что уже умирала. Целых восемнадцать раз.

Всегда в одну и ту же секунду. Ровно в тот момент, когда мне исполняется 37. Где бы, кем бы и с кем бы я ни была.

В первый раз было страшно. Наверное, любой бы испугался, когда на тебя несется поток лавы. Тогда погибла не только я. Везувий в тот день унес всех.

И все же первый раз всегда особенный. Тогда я испытывала ни с чем не сравнимый ужас, видя, как моя семья тонет в горячем потоке за секунду до меня самой.

В прошлый раз уже было не так. Это был сердечный приступ на борту самолета. Просто в последний раз хотела оказаться здесь. А все из-за забастовки работников авиации, будь они неладны. Ведь точно все рассчитала, до минуты. Но задержка самолета все испортила. Только людей зря напугала.

Но к смерти привыкаешь, как и ко всему в жизни.

К чему привыкнуть невозможно-к возрождению. Ты открываешь глаза, ощущаешь вновь себя живой, но ты-ребенок. Младенец, который не может ничего сказать, сделать. Не знаешь где, когда и у кого родился. И теперь на несколько лет твоя жизнь зависит от совершенно посторонних людей. Наверное, можно назвать удачей, что в большинстве случаев семья и родители попадались хорошие и любящие. Но бывало и наоборот.

А еще невозможно привыкнуть к потерям. Всех тех, к кому привязываешься, даже если очень стараешься этого не делать. Я зареклась выходить замуж и иметь детей, но никто не может вечно быть один.

Поэтому я сейчас здесь, на кладбище. Том самом, куда мчалась на самолете в прошлый раз. У того, кого любила целых две жизни назад.

Ричард. Единственный, с кем я была так долго, почти 20 лет. Офицер и медсестра. Банальность военного времени. Единственный, кому я рассказала о себе все. Единственный, кто знал мое настоящее имя, которое я считала истинно своим. И единственный, кто мне безоговорочно поверил.

Осенние листья осыпались на могилу. То немногое, что я могу назвать по настоящему красивым.

- Ты всегда любил осень.

Грустная улыбка сама собой дернула губы.

Новый порыв ветра оказался слишком сильным и столь резким, что сорвал с шеи платок. Пытаясь его поймать, я развернулась. И замерла.

Прямо напротив меня, держа платок в руке, стоял Ричард. Точно такой, каким я его помнила. Короткие черные волосы, глубокие синие глаза, военная выправка и стать. Черт, как же ему идут современные пальто, делая и без того высокую фигуру еще внушительнее. Но ведь это не мог быть он. Видимо, заметив мое замешательство, мужчина решил завести разговор первым.

Он чуть склонил голову, одарив меня теплой улыбкой, и произнес:

- Добрый день.

- Здравствуйте.

Не узнаю собственный голос, так он дрожит.

Мужчина кивнул в сторону надгробья.

- Расскажете, почему плачете на могиле моего деда?

Вот оно что. Значит, ты все же женился и завел семью. И я правда этому рада.

- Хотя бы у одного из нас была жизнь.

Замолкаю, осознав, что произнесла это вслух.

- Знаете, - продолжил мужчина, медленно подходя ближе. - такое чувство, будто я вас знаю. Будто бы раньше видел.

- Мне часто такое говорят.

- Я Ричард. - он протянул мне шарф.

Пальцы дрожат, стоит дотронуться до чужой руки. Его руки. Точно такой же.

- Назвали в честь деда. Говорят я на него похож.

- Очень.

Вырвалось, прежде чем успела себя остановить, пока я окончательно тону в таких родных глазах. Надо срочно что-то придумать. Надо бежать.

- Я…Моя бабушка знала вашего деда. Я видела старые фото.

- Вот как. - он как-то странно усмехнулся. - И все же я не услышал вашего имени?

Имени? Какого именно? Наверное того, каким я пользуюсь в этой жизни. Но такое чувство, что я его совсем забыло.

- Ивонн.

- Ивонн. - он растягивает мое имя, словно пробуя. - Необычно. Но вам бы больше подошло другое.

Давно меня ничего так не пугало. Но он ведь не мог знать? Надо бежать отсюда, срочно. Но так не хочется. Почему? И почему же ты продолжаешь так на меня смотреть?

Нет, нельзя. Надо собраться и уйти отсюда. Немедленно.

- Извините, я пойду.

Я уже развернулась, чтобы уйти, и даже успела сделать несколько шагов, как вдруг он произнес его. То, чего я уже никогда не надеялась услышать. То, чего не мог знать.

Мое имя, истинное и настоящее.

Только вот это невозможно? Откуда он мог его знать? Ведь он не может быть…

Повернувшись, вижу, как Ричард вновь кивнул на могилу деда. Или свою собственную?

- Давно никто тебя так не называл, ведь правда? А я, кажется, слишком долго ждал, чтобы вновь это сделать.

Он быстро сократил расстояние в несколько шагов между нами и взял меня за руку. Столько вопросов, столько слов, тонущих в гулких ударах сердца. И слезы сами катятся из глаз, стоит ему произнести столь родным и столь далеким голосом, будто звучащим для меня одной сквозь годы:

- Здравствуй, моя вечная.