3D

Сегодня был день встречи с родными. Как же я вымотался. Не подумайте, я люблю и маму, и папу, и брата с сестрой. Но отчего-то общение в кругу семьи меня выматывает. Не знаю, то ли это из-за мамы, которая вот уже который год зудит мне в ухо о том, что надо остепениться, завести жену и детей. Причём так и говорит: «завести», словно это собака какая-то или кошка. Или же от того, что сестра каждый раз на этих посиделках ни о чём кроме своих троих детей говорить не может. Только и слышно: Мишка то, а Танечка с Машей это, а ещё они вместе вот то-то. Нет, я сам люблю повозиться с племянниками, но после таких разговоров мама начинает зудеть на ухо с удвоенной силой. Брат тоже каждый раз хвастает: вот, мол, у меня в подчинении уже штат из сотни человек, работаем над важным научным правительственным заданием. И тут уже отец подключается: «Ну а ты-то сынок, когда за ум возьмёшься? Когда начнёшь работать, а не по этим своим клубам выживания и диггерским вылазкам скакать?» Наверное, я и вправду Дикий, как меня все зовут. Да уж дал когда-то папа имечко…

Он у нас был ярым поклонником фантастики и очень жаждал детей, а у них всё не получалось, много чего они перепробовали и в результате появилась наша троица – так называемые дети-ЭКО, чуть ли не одни из самых первых. Да мы трое – близнецы. И вот тут у папы голову свернуло напрочь. Он дал нам имена. Как у героев одного из его любимого фантастического рассказа: Олег, Марьяна и Дик. Мама, когда узнала об этой инициативе отца в паспортном столе, была в шоке, но ругаться с различными чиновниками она никогда не умела, потому никуда не пошла, а имена нам именно эти и достались. Брату с сестрой-то ничего имена достались, а вот моё имя пришлось многим не по вкусу, и мне приходилось отстаивать право на нормальную жизнь уже с садика. Олежка уже тогда показал себя редким мямлей, и в мои драки никогда не лез, да я его и не тянул – толку как от козла молока. Зато я стал на всю жизнь Диким. В школе Олежка с Марьянкой учились отлично, а у меня были постоянные шпалы за драки. Кличка Дикий прилепилась намертво, к концу школы за малейший косой взгляд в мою сторону я уже бил в морду. За косые взгляды в сторону моих брата и сестры некоторым иногда тоже перепадало. При этом возглавлять какую-то группу школьных хулиганов я не стал, потому что меня боялись все. Я стал этаким ходячим изгоем – пугалом всего и вся. Школа вздохнула с большим облегчением, когда был выпускной нашего класса. Впрочем, на выпускном я тоже сумел отличиться – набил морду директору, когда он заявил что большего хулигана школа не знала, и таким как я не место в нормальной школе, да и вообще по мне колония плачет. После этих-то слов ему и досталось на орехи.

На меня уже хотели возбудить уголовное дело, участковый перехватив меня на улице так и сказал, что по мне колония для малолеток плачет, но я благополучно слинял в армию. Олег от армии же откосил, кто бы сомневался, папа ему в этом помог. Ну а после института помог ему устроиться под крылышко одного из своих друзей в какой-то исследовательский центр. Что уж они там исследуют, меня не интересует ни в малейшей степени, хотя брат и пытался как-то об этом рассказывать.

На мою сестру до моего ухода в армию боялись даже смотреть, не то что приставать, за что мы частенько с ней ссорились. Ей хотелось любви, большой и светлой, а мне не хотелось, чтобы какой-то урод просто так взял и залез к ней под юбку. И после моего ухода в армию, она практически сразу выскочила замуж. Ещё на первом курсе института, а на втором курсе уже была счастливой мамой. Муж её действительно любит, да и парень он нормальный, повезло ей в общем. Может в этом моя заслуга, а может и наоборот, Бог его знает. Вот только отношения у нас с подросткового возраста так и не ладятся.

Олег же после института нос задрал выше головы. Как же, он устроился в научно-исследовательский институт, а как там и каким-то мелким начальником стал, так вообще на весь свет сверху вниз поглядывает. Даже меня периодически поучать пытается. Впрочем, чтобы засунуть свои советы куда подальше, ему, как правило, хватает одного моего взгляда.

Я же и в армии не смог нормально отслужить. Вначале попал в ВДВ. Мне показалось, что это действительно моё. Я даже какое-то время сносил побои от дедов, пока это не приняло постоянный характер и не превратилось для них в простое развлечение. Так что через три месяца я не выдержал и, взяв табуретку, проломил череп двоим из пяти особо любивших развлекаться дедов. Одному из оставшихся, когда они меня скручивали, откусил ухо, ещё одному ткнул пятернёй в глаза. Но со мной всё же справились, что не удивительно, хоть и не сразу. После этого мой героический путь в ВДВ был окончен и продолжился уже в штрафбате. Здесь пришлось совсем не сладко. Местная иерархия больше напоминала зону, по крайней мере, примерно о таких порядках на зоне я слышал. Здесь меня пытались сломать. Много раз, очень много, но каждый раз я отвечал жёстче, чем пытались надавить на меня. Я дрался всем, что попадалось под руку. Всегда, когда ко мне приставали. От меня отстали только тогда, когда моя привычная кличка неожиданно сменилась с «Дикого» на «Психа», а случилось это в очередной драке, после того как я слизнул кровь с прута арматуры, которым отбился от троих и удерживал на расстоянии от себя ещё четверых. Этот эффектный жест позволил от них отвязаться, так как связываться с психом они особым желанием не горели. Но всё равно, иногда на меня пытались надавить, пробовали мою решительность на зуб. И это приводило к очередной драке. Хотя такие попытки стали гораздо реже.

Такую службу нельзя было назвать нормальной или обычной. Потому на гражданку я вернулся не в самых лучших отношениях с людьми. Кроме того, моя служба длилась гораздо дольше положенного года.

Почти пять лет не мог устроиться на какую-то постоянную работу. В вохру меня не брали после службы в штрафбате и моей характеристики оттуда. Приходилось перебиваться работой грузчика, других альтернатив особо не было. Пару раз удалось довольно неплохо заработать на боях без правил, но после одного нокаута, когда я всё же поднялся и, схватив стул, полез бить победителя, меня туда больше не пускают. Единственной отдушиной были бесконечные плутания по подземельям города с верным рюкзаком и фонарём. Пару раз помог заплутавшим новичкам и потихоньку стал городской легендой, а затем неизвестно откуда пошли клиенты. На проведение экскурсии по диггерским местам. И это оказалось неожиданно прибыльным делом. Самое интересное, что при моём контакте с первыми клубами любителей экстрима и выживания, я узнал столько слухов о себе, что был в лёгком шоке. Моя молчаливость и угрюмость редкого социопата, оказывается, была некой фишкой профессионального диггера, а мой высокий профессионализм не вызывал сомнений ни у кого. Что ж, мне это было только на руку, а из этих клубов ко мне потянулись уже довольно полноводные ручейки клиентов, что опять же приносило уже довольно внушительный по моим меркам доход.

И вот на сегодняшнем семейном ужине меня опять пытались уговорить не заниматься «этим грязным делом». А чего в нём такого грязного? Это же не политика какая-нибудь и не бандитизм. Кстати, а если бы я в бандиты подался, интересно, чтобы мне мама тогда говорила?

Блин, вот зачем я выпил? Вот каждый раз так: стоит хоть немного выпить, и начинаешь вспоминать свою жизнь, что бы в ней можно было изменить, чтобы всё пошло по-другому, как-то проще что ли? Но каждый раз, каждый раз убеждаешься, что ничего бы в ней менять не стал.