4. "Лулу"

Героиня нашего повествования, Виолетта Аркадьевна, была дамой, что называется, бальзаковского возраста — если, конечно, сам Бальзак имел в виду возраст, когда женщина уже знает цену хорошему вину, но ещё не забыла, как его проливать на белоснежную рубашку случайного собеседника.

Виолетта Аркадьевна пребывала в том счастливом состоянии, когда молодые люди начинали называть её «женщиной-загадкой», а не «тетенькой, которая пялится». И вот однажды, в один из тех дней, когда она размышляла, не пора ли ей завести блог про осознанность или хотя бы кота, судьба подкинула ей Лулу.

Лулу был юношей которому только на прошлой неделе исполнилось 18 лет, с челкой, которая постоянно падала ему в глаза, и с телефоном, который, казалось, был приклеен к его ладони. Он умел делать три вещи: говорить «норм», листать ленту и смущаться, когда Виолетта Аркадьевна называла его «мой юный грешник».

Их знакомство произошло в кафе, где Лулу подрабатывал бариста и где Виолетта Аркадьевна, заказав латте с корицей, вдруг осознала, что жизнь — это не только ипотека и офисные планёрки, но ещё и эта трогательная тщетность, с которой молодой человек пытался вспомнить, как взбивать молоко.

— У вас пенка убежала, — заметила она, наблюдая, как Лулу в панике хватается за шейкер.

— Ну… это типа фича, — пробормотал он, отчаянно отправляя запрос помощи в Яндекс «Алиса как сделать, чтобы кофе не выглядел как грязная вода?».

Виолетта Аркадьевна улыбнулась. Она вспомнила, что в его возрасте считала мужчин зрелыми, если те умели завязывать галстук. А тут — весь этот digital-ужас, когда парень не может прожить и пяти минут без того, чтобы не проверить, сколько лайков собрал его последний сторис с котом.

Но что-то в этом лузере с провальным взглядом её зацепило. Может, то, как он краснел, когда она спрашивала, не хочет ли он добавиться ей в друзья в соцсетях. Или то, как он однажды признался, что мечтает стать «тиктокером, но пока не придумал контент».

— Лулу, — сказала она как-то, поправляя шарфик (который, конечно, был Hermès, и куплен он был не на «Авито» со скидкой 70%), — знаешь, в чём твоя проблема?

— В том, что я не знаю, как включить эспрессо-машину? — предположил он.

— Нет. В том, что ты слишком молод, чтобы понять, какое сокровище перед тобой.

— А… это комплимент?

— Это приглашение на ужин.

Лулу задумался. С одной стороны, его ждал вечер в обнимку с PlayStation. С другой — перед ним сидела женщина, которая, судя по всему, знала разницу между «бордо» и «бургундским».

— Ну… ок, — сказал он.

Так началась их странная дружба, в которой Виолетта Аркадьевна учила Лулу жизни (например, тому, что «суши — это не пицца, их не заказывают на двоих»), а Лулу учил её современным реалиям (например, тому, что фраза «давай встретимся» теперь означает «давай перепишемся в Telegram и, возможно, когда-нибудь пересечёмся в онлайне»).

Виолетта всё чаще приглашала юношу в гости и однажды Лулу согласился на реальное свидание. Не то чтобы он сильно хотел — просто не смог придумать вежливый способ отказаться. В голове крутились отговорки: «У меня тренировка» (но он не занимался спортом), «Я заболел» (но Виолетта могла заказать ему врача через приложение), «Мне надо помочь бабушке» (но бабушка Лулу уже пятнадцать лет как отдыхала на кладбище). В итоге он просто написал: «Ок» — и тут же запаниковал, осознав, что теперь ему придётся действительно куда-то идти.

Свидание проходило в ресторане, где цены в меню не были указаны — верный признак того, что платить придётся очень дорого. Лулу, привыкший к доставке роллов «за 350 рублей скидка 50%», нервно ковырял салфетку и думал, не сбежать ли под предлогом срочного звонка от мамы. Но Виолетта Аркадьевна уже заказывала вино, которое, судя по названию, было ровесником Лулу, и смотрела на него так, будто он — последний эклер в кондитерской.

— Ты когда-нибудь пробовал устриц? — спросила она, играя бокалом.

— Ну… типа нет, — честно признался Лулу.

— Ничего, научим, — улыбнулась Виолетта, и в этом «научим» слышалось столько перспектив, что у Лулу похолодели ладони.

К концу ужина он узнал, что:

1. Вино надо не пить, а «дегустировать».

2. Устрицы — это, оказывается, не противно.

3. Руки женщины бальзаковского возраста могут быть очень мягкими.

А потом… потом было то, чего Лулу даже в самых смелых фантазиях (а фантазировал он, в основном, про стримерш из TikTok) не мог себе представить. Виолетта Аркадьевна повела его в свой пентхаус, где даже унитаз, казалось, сверкал презрением к бюджетному жилью. Всё что он видел в жилище Виолетты даже отдалённо не напоминало родной дом (его дом — это комната в трёшке с родителями и плакатом «Майнкрафт» на стене).

Что произошло дальше Лулу запомнил на всю жизнь.

Виолетта подошла к нему вплотную.

— Ты… ты никогда…? — томно спросила Виолетта, а её пальцы уже играли с его ремнём (купленным в «Zara» на распродаже).

— Н-нет, — прошептал Лулу, чувствуя, как его сердце готово выпрыгнуть через горло.

— О, мой невинный рыцарь, — прошептала она, и в этот момент Лулу окончательно понял, что все те «прикольные видео», которые он смотрел в интернете, оказались жалкой пародией на реальность.

Виолетта Аркадьевна не просто раздела Лулу — она разобрала его, как дорогой, но совершенно неопытный механизм. Её пальцы скользнули под его футболку с принтом «No Fear», с такой лёгкостью, будто это была не хлопковая преграда, а всего лишь досадная формальность.

Лулу замер. Его мозг отчаянно сигнализировал: «Ты должен что-то делать!» — но единственное, что он смог выдавить из себя, был нервный смешок и:

— Э… а как тут… это…

— Тише, — прошептала Виолетта, прижимая палец к его губам. — Я всё покажу.

И показала.

Она научила его, что поцелуи — это не только про сжатые губы и стук зубов (как в тех романтических сценах, которые он проматывал в кино). Её язык скользнул в его рот с уверенностью хозяйки, входящей в собственный дом, и Лулу вдруг понял, что целоваться — это примерно как жевать жвачку, только в тысячу раз приятнее и без риска случайно проглотить.

Его руки дрожали, когда они наконец добрались до её тела. Виолетта не просто позволила — она руководила его ладонями, как дирижёр неумелым оркестром:

— Вот сюда… Да, именно так… Медленнее, мой мальчик…

Лулу был уверен, что умрёт, когда её пальцы нашли ширинку его джинсов. В голове пронеслось: «Господи, она сейчас поймёт, что я даже трусы надел не самые крутые!» — но Виолетту, кажется, это только забавляло.

— О, какой пылкий, — усмехнулась она, ощутив его готовность. — Но торопиться не будем.

И тогда началось настоящее.

Её губы скользили по его шее, оставляя влажные следы, которые тут же обжигались дыханием. Потом ниже — ключица, грудь, живот… Лулу зажмурился, когда её язык провёл по его пупку, и вдруг осознал, что все эти годы он даже не подозревал, на что способно женское тело.

Когда она наконец взяла его в рот, Лулу вскрикнул так громко, что, казалось, разбудил половину Москвы. Виолетта лишь приподняла бровь:

— Тише, золотой. Мы же не на стадионе.

Он уже не мог думать. Ощущения накатывали волнами, каждая — ярче предыдущей. Он хотел сказать что-то умное, романтичное, но из груди вырвалось только:

— Я… я щас…

— Знаю, — улыбнулась Виолетта и отпустила его в самый последний момент.

Лулу ахнул. Он был уверен, что сейчас взорвётся, как перегретый процессор в дешёвом ноутбуке. Но Виолетта уже карабкалась на него, прижимая свои бёдра к его бёдрам, и шептала на ухо что-то по-французски (или по-испански? Лулу не знал языков, но звучало очень горячо).

А потом… потом было оно.

Тёплое. Узкое. Безумное.

Лулу застонал, впиваясь пальцами в простынь (шёлк, 800 нитей, Виолетта позже объяснит ему, что это важно). Он пытался двигаться, но его тело будто забыло все законы физики.

— Расслабься, — прошептала Виолетта, сама задавая ритм. — Ты же не хочешь закончить раньше, чем мы начали?

Он не хотел. О нет, он очень не хотел. Но его тело, увы, имело другие планы.

— Виолетта, я…

— Да, мой мальчик. Да.

И вот его естество — разрядилось, как телефон после долгого стрима. Лулу обмяк, чувствуя, как по его спине бегут мурашки.

Виолетта снисходительно улыбнулась, лёжа рядом:

— Ну что, рыцарь, как твоё первое сражение?

Лулу мог только мычать.

Но она уже знала все нужные ей ответы.

Наутро Лулу проснулся другим человеком. Во-первых, он проснулся не у себя дома. Во-вторых, на тумбочке рядом лежал iPhone последней модели (его старый «Самсунг» уже тихо пылился в урне). В-третьих, Виолетта, потягивая кофе в постели, спросила:

— Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной в Париж?

Лулу хотел ответить что-то умное, но из его рта вырвалось только:

— Э… а у меня же работа.

— Какая работа? — рассмеялась Виолетта. — Теперь твоя работа — быть со мной.

И вот так, в одно мгновение, Лулу превратился из подрабатывающего бариста в лицо сопровождающее обеспеченную даму.

Дальше началась жизнь, о которой его ровесники могли только мечтать в самых дерзких фантазиях:

- Париж. Лулу впервые попробовал улиток (оказалось, это не то же самое, что слизни из детства).

- Венеция. Гондольер принял его за сына Виолетты, чем страшно обидел обоих.

- Милан. Лулу купили костюм за стоимость его стипендии за всё время обучения.

- Токио. Виолетта смеялась, наблюдая, как он путает васаби с авокадо.

Он был её юным украшением — как сумочка от Louis Vuitton, только живой и иногда краснеющий. Виолетта наслаждалась его неопытностью, а он — её… ну, в общем, всем.

Правда, иногда Лулу ловил себя на мысли: «А что будет, когда она мною наиграется?» Но тут же вспоминал, что у него теперь есть iPhone, Instagram с фотками из пятизвёздочных отелей и опыт, о котором его однокурсники даже не мечтали.

А Виолетта? Виолетта просто улыбалась. Ведь, как известно, боги любят тех, кто не задаёт лишних вопросов.

Так прошло почти три года. Три года, в течение которых Лулу успел побывать практически во всех странах старого и нового света, выучить, что «бордо» — это не только цвет, а устрицы — не просто «слизни с перламутром» а с лимоном очень даже вкусный перекус, и даже привыкнуть к тому, что в дорогих отелях полотенца меняют дважды в день — не потому что грязные, а потому что могут.

Но вот незадача: у Лулу настало время защиты диплома. Несмотря на все прелести судьбы, он не бросил учёбу в университете — просто перевёлся на заочное, чтобы Виолетта не скучала в его отсутствие. Впрочем, готовиться к защите он решил по-своему: без репетиторов, купленных работ и прочих «VIP-услуг», которые так любила предлагать Виолетта.

— Ты уверен, что хочешь сам? — удивлённо приподняла бровь Виолетта, когда он отказался от её помощи. — Я могу договориться, чтобы тебе просто поставили «отлично».

— Нет, — упрямо сказал Лулу. — Это… типа принципиально.

Виолетта рассмеялась, но в её смехе вдруг прозвучала лёгкая ностальгия — будто она впервые разглядела в нём не только «юного грешника», но и человека, который, чёрт возьми, хочет что-то доказать. Самому себе, наверное.

Их отношения перешли в режим «Иногда». Виолетта по-прежнему звала его на ужины, но теперь между их встречами стали появляться дни, недели, а потом и месяцы. Лулу корпел над дипломом, а Виолетта… Виолетта, кажется, уже искала нового «рыцаря».

А потом пришло то самое сообщение:

_«Извини, я вроде как влюбился. В девушку. Она блогер. У неё 10к подписчиков»._ Виолетта Аркадьевна вздохнула, допила вино и подумала, что, возможно, в следующий раз ей стоит поискать мужчину хотя бы с водительскими правами.

А может лучше кота? 😽

О том что Лулу влюбился он понял после того как пытался впечатлить блогершу знаниями о вине, но она сказала: «Ок, бумер» 😄

Но это уже совсем другая история.