40 биткоинов и петрушевый чай (3)

Прошло три дня после похищения.

Яркий, солнечный день. Еще никогда мне не приходилось бежать так быстро. Казалось, если бы за мной гналась стая голодных собак, было бы намного легче. Липкая маловодненская грязь прилипала к подошве кроссовок, утяжеляя каждый шаг, пытаясь всеми силами повалить меня в это месиво. Я словно умирал, не зная, как и откуда втянуть недостающий воздух в легкие. О боли во всем теле я уже давно забыл, но бок кололо, словно туда вогнали раскаленную спицу.

Я летел, минуя дома слева и деревья справа — да, я был в Маловодном, но не в центре, а на самой его границе, где начинались сады и поля. Почему здесь? Потому что бежать было больше некуда.

Больше всего меня удивляло не то, зачем за мной гонятся или что я им сделал. К этому я уже привык за последние дни. Вся остальная стая шакалов отстала еще километр назад — ими, видимо, двигал здравый смысл. Но только не этот. Только не этот старик. Эта выносливая тварь. Несмотря на то что с виду он весил как шкаф, бежал он как олимпийский спринтер. Видя, как яростно и неугомонно он несется, я понял одно: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он меня догнал.

Я мимолетно оглянулся с надеждой, что преследователь выдохся, но оказалось, что этот бородатый локомотив только ускорился и вот-вот настигнет меня. Откуда у него столько сил? Откуда столько воздуха?

Машина. Пастух. Хоть собака. Что-нибудь, что вмешается в эту погоню и, возможно, чем-то поможет мне. Но в этом забеге были лишь мы вдвоем.

«Все, я сдаюсь. Придется с ним драться».

Но тут я услышал утробный, натуральный рев быка, доносящийся из его пасти. У него словно появились дополнительные ноги, и я почувствовал, что он приближается с неимоверной скоростью.

Нет. С этим танком я драться точно не смогу. Я прибавил ходу из последних сил.

Наконец я увидел, что справа от меня исчез бесконечный забор. Кому принадлежит этот сад — я, конечно же, знал. Это был мой сад. Я свернул с пробуксовкой, почувствовал под ногами не твердую землю, а мягкую траву, и бежать стало легче. Бык с таким же заносом влетел следом за мной.

Хотя сбор урожая давно закончился, в междурядьях продолжали стоять железные стремянки и лестницы — это был мой шанс. В лучших традициях Джеки Чана я решил использовать окружение и начал ронять одну лестницу за другой, чтобы хоть как-то замедлить преследователя. Но этот тяжелый бык перепрыгивал их, даже не сбивая дыхания. Еще бы. Но я и не верил, что это его остановит. Для меня важно было лишь одно – добежать до того вагончика в конце ряда, закрыться там и воспользоваться секретом, спрятанным под койкой.

Можно сказать, я бежал уже почти на четвереньках, хватая ртом остатки воздуха, словно доживая последние секунды. Но охранный вагончик — он уже передо мной. Я взлетел по ступенькам, ворвался в дверь, захлопнул ее и провернул замок в последнее мгновение. В ту же секунду дверь содрогнулась от удара. Казалось, этот монстр вырвет ее вместе с петлями — но дверь тут стояла хорошая, стальная. Я, медленно отступая назад, грохнулся спиной на кровать.

Я выдохнул с таким облегчением и жадностью, словно пил воду. Моя грудь вздымалась в ритме ударов в эту несчастную дверь.

— Больной придурок… — выплюнул я. — Больной выносливый придурок.

Я рассмеялся от счастья и чувства победы, хотя на самом деле до победы было очень далеко. Я был скорее ближе к инфаркту.

Я подумал: подергает дверь и успокоится. В вагончике было маленькое окошко в углу, но в него пролезет разве что только его голова. Да и к тому же о его существовании он не знал.

Но я, мягко сказать, напрягся, когда его зверствам не наступил конец. Он продолжал таранить эту дверь, да так, что между потолком и косяком начали появляться щели. Я тут чуть не сдох, пока бежал, а ему хватает сил еще и мою дверь выламывать? Напрягся? Мне стало страшно. Я уже начал верить, что он это сделает.

Я сполз на пол и заглянул под койку. Пусто.

Пусто? Там валялось всякое барахло, пакеты с чем угодно, но секрета там не нашлось. Мне пришлось лихорадочно разворотить эту мусорку под кроватью — и делать это под аккомпанемент железного скрежета и ударов.

«Где он?»

Я полез себе в память, чтобы вспомнить, куда я его положил в последний раз. Но этот человек на улице мешал мне сосредоточиться своей настойчивостью.

— Мужик, тебе не надоело?! — накричал я на него. — Тебя заклинило, что ли?! Ты бы хоть попросил дверь открыть. «Открой, пожалуйста, не то я тебя убью». Вежливости не учили?

Но ответа не было. Больше жути нагоняло его молчание. Казалось, там не человек, а Терминатор, пришедший из будущего убить меня. А еще больше жути нагоняло то, что я не могу найти ружье, несмотря на то что я осмотрел уже все. Кроме шкафа у дальней стены, но в шкаф я никогда в жизни его не прятал.

Внезапно наступила тишина. Я почувствовал, что он ушел. Но насколько далеко, а главное — зачем?

Мое тело застыло, глаза сфокусировались на потолке, слух улавливал малейшие звуки передвижений — он где-то рядом.

БАБАХ!

По двери пришелся удар чем-то тяжелым и металлическим. Звук был такой, будто ударили в церковный колокол, внутри которого сидел я.

Внутри все сжалось.

Затем еще удар, и еще. С третьим мощным ударом острие лома оказалось уже по эту сторону. Он принялся выламывать им дверь, как профессиональный спасатель МЧС.

Лом? В следующий раз не стоит разбрасывать ломы по участку. Надеюсь, само ружье я не оставил там же.

Еще два-три удара, и Терминатор войдет сюда и прихлопнет меня.

Мне оставалось только глянуть в шкафу, но я был уверен на все сто процентов, что его там нет. А также я был уверен, что, кажется, мне сейчас будет очень больно. Все тут бьют Магу.

Я бросился к шкафу, распахнул дверцы.

И в ту же секунду с грохотом распахнулась входная дверь.

Но меня больше напугала не горилла с ломом за спиной, а двустволка, которая смотрела мне прямо в глаза из недр шкафа.

И пальцы, которые лежали на спусковом крючке.

Это были пальцы Сулеймана. А в комплекте с пальцами шёл и сам Сулейман.

***

Но вернемся на три дня назад. Ведь именно там, в этих семидесяти двух часах, спрятан запал для всей нашей «Комедии ошибок». Именно эти три дня смешали карты и изменили весь расклад.

За трое суток гении и идиоты, стратеги и дилетанты решили, что каша, которую они заварили, получилась недостаточно густой. И они добавили огня.

Но вся эта группировка, охотящаяся за большим кушем, не учла один кулинарный факт: если уж вы щедро сыпанули перец в свое блюдо — не удивляйтесь, когда на глазах выступят слезы.

Я возвращался из Иссыка после того, как сдал в больницу моего нового знакомого, дядю Ваню. Несмотря на то, что мы встретились при весьма уникальных обстоятельствах, он оказался единственным, кто не бил мне морду и даже не планировал. Не буду отрицать, мы сблизились. Иначе зачем мне в контактах номер тракториста-камикадзе?

Я приехал в Маловодное и первым делом проверил его трактор. «Беларус» был живее всех живых, но при этом спал глубоким сном железного зверя.

Драки, погони и покушения — не повод бросать дела, а дел у меня было по горло. Поэтому я сразу поехал в сад. Нужно было убрать палатки, ящики, коробки — навести порядок после сбора урожая. Работы валом, и почему-то у нас узаконилась традиция, что делать эту процедуру должен я лично. Наемные рабочие сделают «на отвали», все перепутают, а я люблю порядок.

Я заехал в сад и принялся за дело. Таскал пустые ящики в одну кучу, собирал разбросанные газеты и картонки по всем четырем гектарам. У меня ушел на это целый день. Было тяжело, больно, тело стонало и не слушалось, но душа… Душа испытала покой. Я вновь ощутил, что все как прежде. Что мир вернулся на свои места. Труд лечит лучше любого психолога.

В голову взбрела дурная идея — а не починить ли согнутую стремянку? Видите ли, она так нуждается в починке, а до следующего сбора всего-то год, вдруг не успею?

Но стоило мне один раз ударить ломом, как каждая мышца в теле заорала, что я умалишенный. Боль прострелила спину. Я бросил лом на землю и пообещал себе не заниматься ерундой, пока синяки не сойдут.

И тут я заметил двоих фазанов, присевших на макушку дерева неподалеку.

В левом полушарии тут же зародилась манящая мысль. Петух и курица. Курицу можно отпустить — пусть живет, рожает. Но петуха надо снять. На суп.

Благо я стоял прямо возле охранного вагончика. Медленно, стараясь не шуметь, я поднялся по ступенькам, нырнул внутрь, достал ружье из-под койки и так же тихо вышел обратно.

Вскинул ствол. Прицелился.

БАХ!

Мимо. Фазаны с криком сорвались с ветки и улетели в закат.

— Снайпер, блин, — буркнул я и положил ружье на место. Пусть живут.

Солнце уже уходило, окрашивая небо алыми красками. Рабочий день закончился. Пора домой.

Я приехал.

Медленными, усталыми, но счастливыми шагами я вошел в дом. Долго мыл теплой водой свои работящие руки, умыл лицо, битое жизнью и чужими кулаками. Посмотрел в зеркало, в свои глаза, повидавшие слишком много идиотов за последние дни.

Я исполнил древний обычай всех мужчин, стоящих перед своим отражением: задал себе вопрос «Что я делаю не так и в чем смысл?». Обычай, как всегда, побуждал лишь задавать вопросы, но ответов в зеркале не было.

Я пополз к кухне, чтобы выпить петрушевого чая. Говорят, он мерзкий и невкусный, но пусть говорят. Собаки лают, а караван идет.

Я вошел, включил свет... и замер.

За моим столом сидел рыжий парень, с виду моего возраста. Он спал, прислонившись щекой к руке и слегка похрапывая — именно так, как спят студенты на скучных лекциях.

Я дернулся от неожиданности. Рыжий, казалось, услышал это: он громко чавкнул, пробормотал что-то и просто переложил голову с правой щеки на левую.

Они все издеваются? Как он сюда попал? Кто он такой? Почему опять я?

В голове роились вопросы, требующие немедленных ответов. Явно этот человек не принесет мне ничего, кроме проблем. Хотя, справедливости ради, на вид он даже близко не был похож на того, кто собирается бить мне рожу. Но у нынешних бандитов странные традиции.

Рыжебородый продолжал храпеть. Нужно было его разбудить, но не с пустыми руками. Мне нужен был весомый аргумент и гарантия, что свои сладкие сны он перескажет мне полностью, какой бы бред ему ни снился.

Я, словно хищник, тихо зашагал к кухонному гарнитуру за своей «гарантией», не сводя глаз со спящего. Осторожно потянул самый большой нож с крепкой рукояткой и идеально наточенным лезвием. Но руки предательски дрогнули. Я задел остальные приборы.

ДЗЫНЬ.

Короткий звон прозвучал как гонг.

Я вперил в него взгляд.

Рыжий медленно, словно выныривая из глубокого сна, моргая, открыл глаза. Посмотрел на меня мутным взглядом, не поднимая головы... а потом закрыл их вновь.

Что?

Но через секунду до него дошло.

Он распахнул глаза, полные ужаса, и подскочил на стуле, вытягивая перед собой руки и бормоча заплетающимся языком:

— Не… Не… Не делай этого! Пожалуйста! Не надо, брат!

Одной рукой он протирал глаза, а второй выставил ладонь вперед, словно джедай, пытающийся остановить меня Силой.

— Кто ты такой?! — рявкнул я, направив острие ножа ему в грудь.

— Брат, убери, пожалуйста, нож. Я не собираюсь тебе вредить. — Он даже не пошевелился, продолжая сидеть на своем месте, словно мы пили чай.

— Да неужели! И с чего бы мне тебе верить?

— Брат, если бы я пришел с плохими намерениями, я бы ждал тебя в засаде за дверью с удавкой, а не пускал слюни на твоей кухне.

В его словах была железная логика. Убийцы редко спят на рабочем месте. Я молча оценил ситуацию, немного опустил нож, но хватку не ослабил.

— Логично, чтоб тебя. Тогда зачем приперся сюда?

Тут он замешкался. В его глазах мелькнула тревога, словно он вспомнил, что оставил дома утюг включенным. Рыжебородый резко приставил палец к губам, призывая к тишине. В его взгляде больше не было сна — только острая, колючая озабоченность.

— Что это, черт возьми, значит?

Он усиленно замахал руками, беззвучно призывая меня заткнуться. Меня это начало бесить. Но тут он, вспомнив про свой телефон, жестами попросил разрешения достать его. Медленно, двумя пальцами.

Я тяжело выдохнул.

— Как мне все это надоело... Вся эта бредятина. За что мне это? Эхх… к черту, валяй.

Он медленно, демонстративно достал телефон из кармана, показывая, что в руке нет ствола. Положил свой «Самсунг» на стол, разблокировал, открыл заметки и начал быстро печатать.

Все это казалось сюрреализмом. Мой гость поднял телефон экраном ко мне. Пришлось наклониться, чтобы прочесть.

Там большими буквами был набран вопрос:

«ТЕБЯ ПОХИЩАЛ ЧЕЛОВЕК ПО ИМЕНИ СУЛЕЙМАН? ВЫСОКИЙ, РЫЖАЯ БОРОДА, КОСТЮМ?»

Я засомневался. Отвечать честно? Но в тот момент мне показалось, что ситуация настолько безумная, что вранье только все усложнит.

— Ну, допустим.

Он кивнул, стер текст и быстро набрал новый:

«ТЕБЯ ПРОСЛУШИВАЮТ».

Я замер. Он тут же стер это и написал развернуто:

«В ТВОЙ ТЕЛЕФОН ВШИЛИ ЖУЧОК. СУЛЕЙМАН ЗНАЕТ, ГДЕ ТЫ И ЧТО ГОВОРИШЬ. ОНИ НЕ ДОЛЖНЫ СЛЫШАТЬ НАШ РАЗГОВОР».

Этого хватило. Врал он или нет, но он знал детали. Он знал про Сулеймана.

Я подошел к окну, распахнул створку и, не раздумывая, швырнул свой телефон в темноту сада, в высокую траву.

Закрыв окно, я вернулся к столу, выдвинул стул и сел напротив гостя. Нож положил рядом. На всякий случай.

— Допустим, ты меня убедил. Жучка больше нет. Так кто ты такой?

— Брат, пообещай, что выслушаешь меня и не зарежешь, если тебе вдруг что-то не понравится.

— Ты тратишь наше время. Говори как есть.

Он выдержал долгую, театральную паузу, глядя мне в глаза. А затем выдохнул:

— Я Мага. Твой тезка.

— Ну допустим, — пренебрежительно фыркнул я. Имя Мага у нас не редкость, каждый третий — Мага. — И что? Я встречал много своих тезок. Это ничего не объясняет.

— Нет, брат. Ты не понял. Я — тот самый Мага. Тот, из-за которого поднялась вся эта шумиха. И тот, из-за которого ты вляпался в это.

Я смотрел на него, не мигая. В голове крутилась одна мысль: «Убить или выслушать?».

— То есть… — я с трудом выдавил слова через пересохшее горло, — из-за тебя меня били? Из-за тебя меня везли в этом ржавом корыте? Из-за тебя в меня чуть не всадили пулю?!

Я схватил нож. Рукоятка была теплой и надежной, но парень напротив даже не дрогнул. Он просто смотрел на меня с какой-то странной, почти братской печалью в глазах.

— Я все объясню, брат. Дай мне только слово сказать.

— Хорошо. Но давай по порядку. Кто ты вообще такой и чем таким ценным ты обладаешь, что из-за тебя весь район с ума сошел?

— Я никто, брат. Обычный парень, недавно переехавший в Маловодное временно. Я не ищу славы среди местных, стараюсь жить тихо. Но, к сожалению, вокруг моего последнего дела поднялось слишком много шума.

— Так-так.

— Видишь ли, люди любят болтать. А когда речь идет о чем-то ценном, слухи бегут впереди человека.

— А что, собственно, за товар такой, что всех так взбудоражил?

— Это жесткий диск.

— И? Там что, карта сокровищ?

— Я скажу тебе. Но, пожалуйста, учти кое-что важное. Узнав, что находится на диске, ты берешь на себя груз, который не каждому по плечу.

Я выдержал паузу, откинувшись на спинку стула. Рукоятка ножа приятно холодила ладонь. Я принялся ритмично постукивать ею по столу. Тук. Тук. Тук.

— Не пугай. Я уже пуганый. Говори.

— Все очень просто, брат. Там деньги. И… немалая сумма. Сорок биткоинов. По нынешнему курсу это…

— Около четырех миллионов долларов, — закончил я, чувствуя, как пересохло в горле. Стук ножа прекратился.

Рыжий Мага лишь смиренно кивнул, словно речь шла о мешке картошки, а не о состоянии.

— Все верно.

— Вот, значит, как. И за твоими бабками вышли поохотиться эти львы?

— Не совсем. Деньги-то, по сути, не мои. Я лишь посредник. Мне доверили передать их, это аманат — долг чести. Но, к сожалению, в сделку вмешались люди, которых не звали. Диск — это ключ. Извини, брат, но за что именно эти деньги, сказать тебе не могу. Лишнее знание — лишняя печаль.

— Интересно. Допустим. Но что конкретно пошло не так? Почему тебя ищут?

— Дядя Рома... — Рыжый тяжело вздохнул, и в его голосе прозвучало не злость, а разочарование. — Он узнал, что мимо него проходит большое дело. А дядя Рома — человек сложный. Ему кажется, что я проявил неуважение, не придя к нему. Хотя я никого не хотел обидеть. Просто у каждого свой путь. Но он решил иначе.

Я опустил взгляд в стол, пытаясь переварить услышанное. Честно говоря, не таким я себе представлял этого Магу. Мне казалось, это будет лысый урка, который лет пятнадцать отсидел в тюрьме, лицо со шрамом через всю щеку, а передний зуб должен сверкать золотом. Но это... Это совершенно что-то другое. Возможно, он просто умело садится на уши, и доверять ему — риск. А возможно, он такая же жертва обстоятельств, как и я.

— Я могу сказать, что в какой-то мере поверил в твой рассказ. Не скажу, что доверяю тебе — я тебя знать не знаю.

— Абсолютно справедливо, брат.

— Зачем ты пришел? Для чего? Меня ведь уже отпустили.

— Брат… — он сказал это с таким глубоким сопереживанием. — Тебе встроили в телефон прослушку и следят за твоим перемещением. Не думаю, что с тобой закончили.

— Видишь ли, я не до конца понимаю твоих намерений…

— Люди, с которыми я должен был встретиться — это люди Алана. Я думаю, тебе знакомо его имя.

Я замолк и откинулся на спинку стула. Из груди с шумом вырвался воздух. За мной охотился сам Алан? Чудо, что я вообще остался цел.

— Стоп, — сказал я. — Все это время Алан Борода, тот самый зверь, пытался поймать меня?

— Да, брат. Узнав об этом, бонусом я узнал кое-что еще: они не собирались выполнять свою часть сделки. Мне пришлось временно исчезнуть, чтобы найти гарантии. Для этого я здесь.

— И что именно ты хочешь…

Мои слова резко оборвал механический голос:

— Хорошо, включаю музыку.

Абсолютно незнакомая мне песня взорвала тишину, резонируя от стен кухни. Колонка и раньше глючила, но не на такой громкости.

— Какого черта?! — заорал я, жмурясь от децибелов.

Рыжий закрыл уши руками и смотрел на меня с озадаченностью.

— Алиса, выключи музыку! — крикнул я. Реакции ноль. — Алиса! Алиса, выключи музыку!

Но Алисе было не до меня. Психанув, я встал и пошел выключать ее вручную — выдернуть шнур или нажать кнопку. В гневе я забыл про нож на столе и про то, что рядом с ним сидит мой гость.

Не успел я сделать и пары шагов, как Мага остановил меня. Я еле расслышал его сквозь грохот музыки.

— Стой! Стой, стой, стой!

— Что такое? — крикнул я, обернувшись.

— Погоди!

Он встал с выражением крайнего подозрения на лице. Внимательно смотрел на колонку. Чтобы я услышал, он прокричал мне прямо в ухо:

— Как часто такое случается?

— В первый раз!

Я снова дернулся к кнопке, но он мягко, но настойчиво перехватил мою руку. Удивительно, но я почему-то доверился ему и не испугался, что он так близко.

— Что-то тут не так, — сказал он. — Отойдем.

— Ты уверен? По-моему, у тебя паранойя.

— Может и так. Но интуиция мне орет: это не случайность.

И все же я послушался. Несмотря на то, что передо мной стоял параноик, видящий заговор в каждом тостере. Мы отошли к выходу из кухни. Рыжий схватил из вазы пару яблок, а меня задвинул себе за спину.

— Ты что задумал? — спросил я.

Хотелось его остановить, но он выглядел так, словно на все сто процентов знал, что делает. Видя эту уверенность, я не стал мешать.

Мага метнул яблоко в колонку, как бейсбольный мяч. Промазал. Яблоко с глухим стуком ударилось о стену. Кинул второе — снова мимо. Бросил третье — попал в корпус колонки, но ничего не случилось. Музыка продолжала орать. Он взял еще одно.

— У тебя все с головой в порядке?! Какого черта ты кидаешься моими продуктами в мою технику?!

Он метнул четвертое яблоко.

Попадание. Прямо по верхней панели.

БАБАХ!

Мир побелел. Раздался чудовищный хлопок, словно в комнате взорвалась граната. В нашу сторону брызнули осколки пластика и металла. Звон в ушах перекрыл все звуки, дым и пыль мгновенно заполнили помещение.

Только потом я понял, что уже валяюсь на полу в коридоре, а рядом лежит Рыжий. Я пополз прочь от кухни, как раненый зверь, чувствуя, что сейчас умру от разрыва сердца.

Но это был лишь шок. Я пролежал несколько минут, пока пыль оседала, а звон в ушах превращался в терпимый писк. Ощупал себя — руки, ноги на месте, только мелкие царапины от штукатурки.

Тогда я вспомнил про Рыжего. Про того, кто устроил этот дебильный акт спасения и прикрыл меня собой. Он валялся у дверного косяка.

Я подполз к нему. Видимых ран не было, но взгляд его блуждал где-то далеко. Где-то вместе с ошметками Алисы.

Я дал ему пару легких пощечин.

— Эй! Очнись!

Он моргнул и прохрипел:

— Воды... Дайте воды.

— Нет у меня воды! У меня и кухни теперь нет!

— Что случилось? — спросил он, наконец фокусируя на мне взгляд.

— Ты идиот! Ты взорвал мое яблоко вместе с моей колонкой!

Он оскалил зубы и вдруг начал смеяться. Тихо, потом громче. Смех — штука заразная. Особенно когда ты только что выжил. Я тоже начал хохотать в этой безумной обстановке из пыли, мусора и двух контуженых идиотов.

— А если серьезно... — выдавил я сквозь истерический смех, держась за гудящую голову. — Какого черта произошло?

Мага перестал смеяться. Его лицо стало серьезным, хотя щека была испачкана сажей.

— Я же говорил: тебя не оставят. Они решили удалить проблему дистанционно.

Ну, раз меня попытались взорвать прямо на моей собственной кухне, а этот рыжий псих спас меня от их пламенного привета, придется признать: у меня нет выбора, кроме как послушать его.

В конце концов, я теперь у него в долгу. Если не за жизнь, то за целое лицо — точно.

А вот "им"... Им я выставляю счет. Ремонт, новая Алиса и четыре яблока сорта «Золотой». Особенно яблоки. Такое я не прощаю.

Оставался лишь один вопрос: что именно от меня требуется, чтобы этот счет был оплачен?