408

Иногда дорога тебя не везёт — она тебя выбирает.
Так было и с Ником Марлоу: бывшим детективом с лицом человека, который слишком часто смотрел в глаза мёртвым.
Он ехал по пустынной трассе, уставший, но не от дороги — от жизни. От воспоминаний, которые не стираются, как кровь под ногтями.

Машина шла по прямой, как игла по вене. Радио молчало, будто даже эфир устал.
На заднем сиденье — папка с делом, которое он не хотел брать.
В бардачке — пистолет, которого он обещал себе не трогать.
В груди — дыра, где раньше было что-то похожее на надежду.

На горизонте появилась вывеска. Красные неоновые буквы, мигающие:
“WESTMOUNT HOTEL — с 1912 года.”
А под ними табличка: "СВОБОДНЫЕ НОМЕРА. ТИШИНА ГАРАНТИРОВАНА."

Ник притормозил. Посмотрел в зеркало.
Только он.
И пустая дорога позади.

Он свернул.

Отель стоял немного в стороне, как человек, которого все давно забыли, но он не уходит.
Четыре этажа, красный кирпич, окна с арками, будто глаза, смотрящие внутрь.
Никаких машин. Ни движения.
Только вывеска, потрескавшийся асфальт парковки — и ощущение, будто кто-то уже знает, что он приедет.

Он вышел, закурил. Воздух был тяжёлым. Не свежим, а густым, как туман, в котором спрятано “что-то не то”.

Внутри пахло деревом, плесенью и чем-то старым — как если бы память об этом месте копилась годами и теперь потихоньку выдыхалась.
Лобби было широким, с коврами, которые когда-то стоили дорого, и с хрустальной люстрой, от которой осталась только пара целых подвесок.
Ресепшн — массивный, тёмное дерево, изношенное в тех местах, где пальцы касались веками.

За стойкой сидел мужчина. На вид — за пятьдесят, но лицо как у манекена: ни возраста, ни эмоций.
Голос — вежливый, но с тем оттенком, от которого мороз по коже.

— Добрый вечер. Комната?

Ник кивнул.

— На одну ночь.

— Мы не спрашиваем "почему". Только "когда".

Фраза прозвучала так, будто в ней было что-то личное. Но Ник не ответил. Просто достал наличные.
Мужчина принял деньги двумя пальцами, как будто опасался заразиться прошлым Марлоу.

— Комната 408. Четвёртый этаж. Лифт лучше не использовать — у него… настроение переменчивое.

Он передал ключ — настоящий, на тяжёлом металлическом брелоке.
На кольце — выгравированная надпись: “Сохрани это. Иногда выход — не в двери.”

Ник поднялся по лестнице. Шаги отдавались в стенах, будто он будил что-то дремлющее.
Коридор четвёртого этажа встретил его тусклым светом. Одна из ламп мигала, как в кино.
Ковёр был тёмно-зелёным, с узором, напоминающим… не то сосуды, не то корни. А может, оба.

Он шёл и чувствовал, как отель слушает.
Да-да, именно так — не "скрипит", не "проветривается", а слушает.
Как будто стены запоминали вес его шагов.

Комната 408.

Ключ вошёл в замок с лёгким щелчком, как будто его здесь давно ждали.
Дверь открылась.

Комната была… неправильной.
Не страшной, не старой — неправильной.
Как будто кто-то пытался воссоздать уют, не понимая, что он из себя представляет.
На первый взгляд — обычный номер.
Кровать. Шкаф. Письменный стол. Зеркало в овальной раме.
Окно — плотно занавешено.
Но всё казалось... не на своём месте.
Как будто комната собиралась из чужих воспоминаний о комнатах.

Он прошёл внутрь.
Сел на край кровати.
Скрип. Под ним — дерево, которое, кажется, давно не чувствовало веса живого тела.
Он поставил флягу на тумбочку, посмотрел на зеркало. Оно было… немного искривлено.
Не сильно. Просто отражение было чуть-чуть не тем. Как будто запаздывало на долю секунды.
Как будто не ты на него смотришь, а оно — на тебя.

Он отвернулся.

Он лёг.
Не разделся. Просто лёг — в одежде, с обувью.
Глаза закрылись сами.
Мысли медленно текли куда-то вглубь.

И он услышал стук.
Глухой. Не громкий. Далеко. Где-то этажом ниже. Или выше.

СТУК.

Пауза.

СТУК.

Пауза.

СТУК.

Потом — тишина.

Он не встал. Не пошёл проверять. Просто лежал, чувствуя, как внутри что-то начинает ползти вверх.
Не страх — ожидание.
Будто он что-то уже знал.
Будто он уже слышал этот стук.
Где-то.
Когда-то.

Он уснул. И впервые за долгое время ему ничего не приснилось.

Но когда он проснулся по среди ночи— дверь в его комнату была…
открыта.