50 оттенков алого

Маленький Вилли ворвался в толпу играющих мальчишек, как метеор. Новость жгла его грудь, мешая дышать:

Дети хмуро посмотрели на него, а увалень Сойер толкнул его в грудь со словами «Куда летишь, дубина?»

Вилли не понимал. Он столько рассказывал своим напарникам по играм и проказам про своего дедушку — настоящего пирата, и те, затаив дыхание, слушали истории о схватках с филиппинцами и малайцами на покрытых дымящейся кровью палубах, о дерзких рейдах на экзотические селения, богатые драгоценностями и специями, о весёлых и диких попойках после удачных набегов — обо всём том, что рассказывал ему дедушка с тех пор, как ему исполнилось три года. И вот, теперь, когда первоисточник этих чудесных историй приехал, наконец, собственной персоной, они продолжают свою скучную, всем надоевшую игру, как будто ничего не случилось!

Дедушка Артур как раз позавтракал, и курил свою знаменитую трубку — варварски роскошное произведение искусства из лакированного дерева и бронзы, знакомую Вилли с раннего детства. Был он высок, широкоплеч и жилист. Несмотря на возраст, в нём чувствовалась тигриная сила, даже, когда он был совершенно расслаблен. Гордый профиль с орлиным носом и благородная посадка головы контрастировали с изрезанной глубокими морщинами обветренной кожей цвета старой бронзы, выдававшей настоящего морского волка. Длинные седые волосы, знатно поредевшие на макушке, небрежно спускались на плечи из-под пёстрой косынки. Правое ухо оттягивала тяжелая золотая серьга, наводившая мысли о сокровищах ацтеков. Одет он был в пышную, но не совсем свежую рубаху нараспашку, с кожаным жилетом диковинного покроя, никогда не виданного в этих краях, который, судя по всему, был едва ли не ровесником самого деда. Из-под стола были видны носки массивных ботфорт, по виду — не особо моложе жилета.

- Ты пришёл с подружкой, юнга? - неожиданно мягким для своего хищного образа голосом осведомился он у Вилли, выпустив очередной клуб дыма.

Старый Артур задумался, трижды затянувшись трубкой. По его лицу пробежала едва заметная тень давно забытых воспоминаний. Вилли не мешал ему думать. Наконец, тот поднял голову.

Дедушка отложил погасшую трубку и глубоко задумался, положив лоб на широкую ладонь. Дети, затаив дыхание, ждали, когда он начнёт свою историю. Наконец, старый пират поднял голову и начал свой рассказ:

Казалось, Вилли и Мэри перестали дышать, слушая старого морского волка, на которого явно нашло вдохновение. Его речь струилась, как прозрачная вода по гальке на дне чистого ручья где-нибудь в предгорьях седых вершин.

Дедушка налил детям ещё прохладного морса, и задумчиво поскрёб седую бороду.

Старик выколотил и вновь набил трубку душистым табаком, залихватским жестом запалил о каблук большую спичку, чем вызвал улыбки детей, раскурил и с наслаждением затянулся.

« - Милая! Я так долго шёл к тебе!..» - начал было я, но Ассоль зажала свои прекрасные ушки, и крикнула всего одно слово, отпечатавшееся в моём сердце глубоким ожогом:

« - ЗАМОЛЧИ!!!»

- Я застыл, как вкопанный, опустив руки. Морская вода стекала с волос прямо на глаза, но у меня не было сил поднять руки, чтобы её стереть.

« - Ты... Ты... Ты разрушил МОЮ МЕЧТУ!!!» - неожиданно неприятным, визгливым голосом закричало это нежное создание, а потом набросилось на меня, стуча кулачками по груди и лицу. Я не сопротивлялся; я стоял, ошарашенный, потерявший всякую волю, враз окончательно умеревший внутри.

- ...Потом обезумевшую Ассоль с перекошенным, переставшим быть прекрасным и милым лицом, забрал хмурый старик — её отец. Мне ничего не оставалось, как под косые взгляды и откровенное подтрунивание толпы зевак сесть на шлюпку и вернуться на мой галиот. Сердце моё было разбито и разорвано, как обрывки алых парусов на реях «Секрета».

- Я дал команду вернуться на вёслах в Каперну, где мы поставили старые паруса, а потом отплыли в Марсель, где я три недели занимался беспробудным пьянством в обществе... хм... не совсем хороших девиц, пока, наконец, в одно прекрасное утро не проснулся с гудящей от боли головой и одной-единственной мыслью: «Да пропади всё пропадом».

- Я вспомнил рассказы о том, как бывший старший помощник Студ, безбожно проигравшись в карты в Зурбагане, позорно бежал от долговых обязательств, и примкнул к Береговому Братству — сначала, в качестве рядового пирата, а затем, получив свой корабль и став капитаном. Мне было так плохо, что мысль стать пиратом показалась всё же лучше, чем отправиться кормить крабов.

- И вот, я собрал команду и спросил, кто готов преступить со мной закон, и пойти до конца, вступив на скользкую дорогу морского разбойника. Из всех моих людей согласилось только четверо; тогда, я распустил остальную команду, и завербовал в Марселе дюжину отъявленных головорезов, а также закупил вдосталь оружия и боеприпасов. Конечно, мой галиот не годился для серьёзных операций — любой мало-мальски оснащённый пушками корабль за полчаса бы отправил его на дно. Но я решил начать с малого — грабить небольшие поселения в странах, враждебных нашей. Удача сопутствовала мне — через полгода вместо «Секрета» с куцей командой у меня был роскошный 24-пушечный бриг «Серый призрак» с командой из самых отъявленных головорезов. Дальше, ты всё уже слышал, и не раз, но для юной леди я вкратце повторю.

- Я и мои люди стали кошмаром для берберских пиратов у берегов Алжира, которые сами были ещё тем кошмаром, топя их корабли, отбирая награбленное и громя их убежища. Потом, мы схлестнулись с малайцами и филиппинцами, плавали в качестве в качестве официального приватира, вместо одного корабля у меня уже была целая флотилия, и десятилетия капитаном Грэем пугали детишек. Было ещё много чего, одно время меня даже прочили в губернаторы Формозы, но сейчас я на почётной пенсии, чему и рад. А ещё, у меня, как видите, осталось по два глаза, две руки и ноги, что в нашем деле, надо сказать, бывает не так уж и часто. Эй, молодые люди, вы там не окаменели, часом?

Вилли и Мэри, казалось, очнулись от сна. Всё это время они слушали старика с открытыми ртами, не всегда понимая значение слов, но прочувствовав общий настрой его повествования. Первой нарушила молчание Мэри:

- А что... Что стало с той девушкой?

- С Ассоль-то? - старый моряк затянулся трубкой. - Точно не знаю. Я больше никогда не был в Лиссе. Говорили, что она так и не вышла замуж, и жила с отцом до самой его смерти, а потом окончательно сошла с ума. Но так ли это — одному морскому дьяволу известно...