9 снов лорда Рэйвена. Часть 1

Пролог

Шварх! Доктор едва успел отскочить, и ему под ноги покатились осколки вдребезги разбившихся пузырьков. Остро запахло спиртом и травами. «Так недолго лишиться и всех запасов», - подумал он.

- М-м-м! – застонал молодой лорд, снова выгибаясь дугой и роняя с постели подушки.

- Тобиан, держите крепче! – потребовал доктор, торопливо отодвигая от беснующегося пациента оставшиеся препараты и пытаясь вспомнить, куда засунул ящик с эссенциями.

- Может, эфиром его? – неуверенно предложил камердинер, тщетно пытаясь спеленать милорда одеялом. – Покалечится же.

- Эфиром? После остановки сердца? – ужаснулся врач. – Я не убийца.

Он, наконец, отыскал нужный флакон, набрал десять капель успокоительного концентрата и попытался влить его в судорожно распахнутый рот милорда, но тот вывернулся и закричал, сотрясаясь в рыданиях.

- Схожу за его отцом, - сказал камердинер, попятившись. – Это уже ни в какие рамки.

- Ни в коем случае! – остановил его врач. – Мальчик не хотел, чтобы лорд Адриэл видел его состояние.

- Если б мы все делали, как хочет этот «мальчик», он лежал бы сейчас хладным трупом, Лейкери! – возмутился Тобиан.

- Это не нам решать, - сдвинул брови доктор. – Хватит уже его во всем ограничивать.

- Да Вы посмотрите, до чего он себя довел! – возмутился камердинер.

- Кеттелин… - хрипло прошептал лорд Рэйвен, хватая рукой пустое пространство. Глаза его смотрели сквозь склонившиеся над ним обеспокоенные лица – он явно видел то, чего не существовало.

- Ее тут нет, милорд, - мягким голосом обратился к нему Лейкери. – Вам все приснилось.

- Кеттелин! – снова простонал молодой человек, похоже, не услышав врача. – Кеттелин, не исчезай!

- Будь проклят день, когда он решил сюда поехать, - сокрушенно уронил голову камердинер.

А Лейкери ничего не сказал. Но подумал, что это была его вина.

Глава 1. Совершеннолетие лорда Рэйвена

За пару недель до указанных событий:

- Торржество! Торржество! – старательно выговорила большая птица, покачиваясь на золотой жерди, и выжидательно повернулась к лорду Рэйвену одним глазом. Глаз был почти человеческий, с белой обводкой, и внимательно оглядывал окружающих.

- И правда ученая, - заметил лорд Адриэл, подавая птице орех из той горы яств, что привезли сегодня с юга в подарок на совершеннолетие его сына. – Нравится?

- Не слишком, - пожал плечами лорд Рэйвен, разглядывая цветные перья. – Лет пятьдесят назад оценил бы. Хотя я тогда, помнится, мечтал о собаке, а ты не разрешил.

Он пригубил вино из оплетенного серебром кубка. Перстень-печатка тихонько звякнул, соприкоснувшись с тонким основанием. Рэйвен едва заметно поморщился от этого звука и ощущения: сегодня на нем было много новых украшений, но не все оказались удобны.

- Ты тогда задыхался от шерсти животных, - напомнил ему отец, выбирая новый орех. – Да и сейчас порой у тебя глаза краснеют.

- Только от кошек, - уточнил лорд Рэйвен и тоже попытался угостить умную птицу. Та брезгливо отвергла кусочек предложенного им яблока. Перевернулась на жерди хвостом к новым хозяевам, но потеряла равновесие и вынуждена была трижды взмахнуть крыльями. Крылья были большие, за столом случился локальный ураган, и волосы ближайших к птице людей взметнулись в воздух золотыми сполохами. Окружающие деликатно сделали вид, будто ничего не заметили.

- Что за необдуманные подарки? – прошипела сквозь великолепно поставленную улыбку леди Лютиэль, пытаясь как можно более естественным жестом отлепить с губ приклеившиеся на масляную помаду белые пряди своих волос – мужнины лишь хлестнули ее по глазам. Женщину услышали все, кто сидел в нише, предназначенной для хозяев дома, но никто не ответил, прекрасно чувствуя ее настроение и не желая ввязываться в спор: тяжелый характер леди Лютиэль был хорошо известен ее домашним. Мужчины спокойно продолжали наблюдать за танцующими и потягивали вино. Зал был полон музыкой, шорохами шелков, запахами праздника, блеском бриллиантов и, конечно, разговорами.

- Хорош, - с восхищением сказала одна из танцующих дам своей соседке, явно имея в виду младшего лорда, потому что в этот момент пристально его разглядывала. Обе дамы плавно выводили ножками фигуры старинного танца-шествия, но одна стояла лицом к хозяевам, а другая оказалась спиной. И та, что сейчас была лицом, глазела вовсю.

И было на что. Правящая семья редко показывалась на людях полным составом: в основном на приемах присутствовали отец и дочь или отец и мать. Сегодня же все трое сидели рядом с виновником торжества – младшим лордом – и у гостей была уникальная возможность сравнить членов семейства друг с другом. Единого мнения, кто из них красивее, не было, но все сходились во мнении, что хозяев дома нельзя было упрекнуть в отсутствии вкуса: одеты все четверо были превосходно, в схожем стиле и ровно с тем уровнем дороговизны украшений, чтобы подчеркнуть свой статус, но при этом не обидеть гостей, которым тоже хотелось показать себя.

Пышнее и ярче всех была одета леди Афлин, дочь царственной четы: легчайшие полупрозрачные шелка парили над ее телом, как облако, шею и вырез лифа украшали жемчужные бусины, на острых ушках покачивались изящные серебряные каффы. Лицо леди вопреки ее возрасту было по-детски округлым, да и вся она в этом наряде казалась мягкой, беленькой и пышной, как булочка. Ее голубые глаза сияли, а ресницы поблескивали приклеенными у основания бриллиантами. Она была чудо, как хороша, и всякий желал бы ее в жены, но увы, год назад это стало невозможно ввиду ее замужества.

Ее мать составляла девушке достойное соперничество, будучи такой же привлекательной, так же со вкусом одетой, но с той долей властной красоты, которой могут похвастаться только редкие женщины, знающие себе цену. На голове королевы-матери сияла бриллиантами старинная диадема, остальные же, даже ее муж, обошлись лишь вплетенными в прическу серебряными нитями с алмазной инкрустацией. Леди Лютиэль была недовольна праздником, и не в последнюю очередь причиной тому было окончательное признание ее младшего ребенка совершеннолетним.

Зато ее муж был вполне доволен, хотя для гостей его эмоции и были скрыты. Оба лорда – и отец, и сын – были одеты в строгие белые камзолы, также расшитые серебром и алмазами. Одежда старшего лорда была украшена чуть богаче – на ней были крупные броши и витиеватые подвесы, а ткань с травяным жаккардным рисунком местами плавно переходила в объемную вышивку в виде летящих аистов, отчего праздничный белый цвет выглядел как никогда живым и богатым в оттенках.

Одежда младшего лорда по фасону и фактуре ткани повторяла костюм его отца, но воротник-стойка был выше и жестче, из свободных рукавов виднелись еще одни плотные крахмальные манжеты, а из-под камзола выглядывал строгий жилет, и многослойность мешала оценить реальную фигуру младшего лорда. Но кисти рук, украшенные перстнями, выглядели изящно, как у музыканта, а чуть исхудавшее лицо могло похвастаться чертами, присущими ученым. Выражение лица его было не восторженным или радостным, как бывает у иного юнца, едва признанного совершеннолетним, а спокойным и даже чуть утомленным.

Дождавшись смены такта, две танцующие девушки коснулись друг друга локтями и поменяли положение и кавалеров. Теперь вторая девушка получила возможность оценить внешность младшего из клана Лаард.

- Да ну, бледный какой-то, - сказала она, окинув лорда Рэйвена беглым взглядом. – Румянец на щеках нездоровый и щеки впалые. Не кормят они его, что ли?

- Это да, бледноват, - согласилась ее подруга. – Но как одет, а? Ты смотри-смотри, пока можешь.

- Да на что тут смотреть? – тон девушки разительно отличался от выражения ее лица, демонстрирующего царственной чете вежливую и скромную улыбку. – Все простенько так. И ничего толком не видно под десятью слоями. Вот если б он танцевать пошел, мы б его хотя бы пощупали.

Девицы синхронно хихикнули.

- Хм, - лорд Рэйвен шевельнул бровью, выражая таким образом свое мнение насчет данного описания, и пробормотал: – Вот наглые.

- Они Вас не слышат, можете не шептать, - подал голос его сосед по левому плечу – доктор Лэйкери, одетый не так дорого, как прочие, зато поярче, как одеваются молодые люди – вопреки длине волос, говорящей о почтенном возрасте.

- Почему тогда я их слышу? – чуть приподнял бровь Рэйвен, не поворачивая к нему головы и не слишком шевеля губами, как его учила мать.

- Потому что акустика этого зала так устроена, - ответил вместо доктора лорд Адриэл. – Чтобы мы слышали чужие разговоры, а гости не слышали наших обсуждений. Так что если захочешь сказать речь, выходи за линию серебряного орнамента.

Он показал взглядом на полукруг на полу, зрительно отделяющий их от танцующих.

- Восемьдесят лет в этом доме живу, а не знал, - задумчиво поджал губы лорд Рэйвен, новым взглядом окидывая сложный свод помещения. Потолок был украшен бледно-зеленой росписью, изображающей какое-то южное растение с яркими пятнами розовых соцветий и бело-сиреневыми птичками. Из полусферического окна лился в помещение яркий свет: праздник был в самом разгаре, солнце стояло в зените.

Танцующие пары сделали круг, и две сплетницы снова оказались напротив хозяев дома. Девицы мило улыбнулись и скромно отвели глаза, когда поняли, что на них тоже смотрят – оба лорда и чем-то очень недовольная леди Лютиэль.

- Да, ты права: очень бледный, - прошептала соседке первая девица, почти не размыкая губ и не поворачивая головы, зато усиленно источая вежливость в сторону хозяев дома.

- Еще бы, он столько лет болел, - пояснила вторая девушка, начиная выводить ногой очередное танцевальное па. – Даже странно, что его совершеннолетие еще раз не перенесли: выглядит отнюдь не здоровым.

- Куда дальше-то? – первая девица не справилась с мимикой и слишком высоко задрала брови. – Ровно двадцать лет переносили, уже вся столица гадает, чем он таким болен.

- Наследник престола – это тебе не паренек с соседней улицы, - вторая девица встала на защиту правящего дома. – К объявлению его совершеннолетним надо подходить с умом и без спешки.

- Так он же не наследник, - напомнила первая девица, изящно вздымая руку навстречу новому кавалеру. – Все знают, что трон будет передан его старшей сестре. Или ее сыну.

Обе девушки покосились на беременную леди Афлин, сидящую по правую руку от своей матери. Девушка была хороша собой, но пребывала в том особом состоянии, которое свойственно только ожидающим ребенка: взгляд ее был устремлен в пространство, на губах играла улыбка, а руки то и дело поглаживали живот.

- Вот ведь везучие эти Лаарды, - с завистью сказала первая девица и коснулась подруги локтем, отмечая шорохом платья очередной поворот. – Двое детей и уже внука ждут.

-Лаарды не везучие, а мудрые, - пояснила вторая девица, красивым жестом подбирая подол, чтобы не наступить на кружево. – Лорд Адриэл специально взял жену из семьи Аттери, потому что те – самые плодовитые: у них Амок случается в каждом поколении.

- Угу, - презрительно фыркнула первая. – А еще они самые неуравновешенные. Ты посмотри, как ее перекосило опять: будто слышит нас.

Леди Лютиэль явственно побледнела и скрипнула зубами. Ее годами оттачиваемое искусство мило улыбаться в любой ситуации дало трещину.

- Спокойнее, дорогая, - едва слышно шепнул ей муж и незаметно для окружающих погладил жену по руке. – Молодые девчонки вечно болтают какую-то ерунду.

- Тоже мне молодые, - прошипела леди Лютиэль. – Одной двести сорок, другой почти четыреста. И ни ума, ни воспитанности. Кто их вообще впустил?

- Ну, мы же не можем выгнать тех, кто пришел по приглашению, - укорил ее муж.

- Мы приглашали их отцов, - с легким рыком напомнила женщина. – И предполагалось, что отцы придут с женами, а не с дочерьми, засидевшимися в девках.

- Если быть точным, большинство пришло с внучками и внучатыми племянницами, - поправил доктор Лэйкери, которому был прекрасно слышен разговор царственной четы, не смотря на то, что от лорда Адриела его отделял лорд Рэйвен. – И я не удивлен, что так случилось: каждый хочет породниться с правящей семьей. Когда еще их повторно позовут на подобное мероприятие? Вот и торопятся воспользоваться шансом представить своих девочек лорду Рэйвену.

Доктор хитро улыбнулся и почти подмигнул подопечному. Молодой человек поморщился, будто раскусил гнилой орех, и теперь не знал, как бы так его деликатно выплюнуть.

- Ну ты-то хоть держи себя в руках, - сделал ему замечание отец. – На нас все смотрят. Излишняя эмоциональность приводит к необдуманным словам, а те, в свою очередь – к ненужным конфликтам. И мог бы уже объявить о помолвке с леди Ашими – только вводишь гостей в заблуждение.

- Вы слишком строги, Ваше Величество, - одернул правящего лорда доктор Лэйкери. – Мальчик прекрасно показал себя на протяжении всего Буйного возраста: ни разу не сбежал из дома, не грубил, не устраивал истерик и даже не попытался провернуть революцию, как его сестра.

Доктор тихо рассмеялся, и вся семья тоже разулыбалась, припомнив эту историю. Леди Афлин, к счастью, то ли не услышала, то ли не обратила внимания на то, что ее обсуждают, полностью погруженная в свое уникальное состояние.

- Не могу не согласиться, - кивнул лорд Адриэл. – И в этом отношении я горжусь тобой, Рэйвен.

Молодой человек слегка улыбнулся и едва заметно кивнул, принимая комплимент.

- Но это не повод расслабляться, - продолжил его отец. – Пусть мы уберегли тебя от обязанности наследия, но жизнь – сложная вещь, и всякое в ней случается. Так что веди себя так, словно наследник – ты.

Лорд Рэйвен еще раз слегка кивнул, показывая, что он услышал и принял.

- А мне кажется, немного подурить было бы неплохо для Вашего сына, - не согласился доктор, сверкая озорными искорками во взгляде.

- Подурить? О чем Вы, Лэйкери? – уточнил лорд Адриэл.

- Развитие личности – сложная штука, - ответил Лэйкери. - Недаром дети учатся ползать, ходить и говорить не только в определенном порядке, но и в установленном природой возрасте. Если сдерживать природные порывы, можно в итоге получить искалеченную личность. Да, сегодня мы празднуем совершеннолетие лорда, и официально объявляем об окончании Буйного возраста. Но по факту, я не припомню, чтобы лорд Рэйвен в этот возраст вообще вступал.

Над столом повисло молчание. Присутствующие обдумывали слова доктора.

- Торрржество! Торрржество! Кирукек! – снова продекламировала птица и поскребла лапой клюв. Сразу две руки, не сговариваясь, протянули ей лакомство, чтобы не мешала беседе.

- И в чем, по-вашему, для него отразится отсутствие этого жизненного этапа? - наконец, нарушил молчание лорд Адриэл.

- Кто знает? – пожал плечами Лэйкери. – Доселе никому не удавалось избавиться от Буйного возраста. Все через него проходили: у одних он был ярче, у других чуть спокойнее. И мне кажется, у лорда Рэйвена он просто задержался в связи с ослабленным здоровьем, как задержались и прочие этапы развития: если Вы помните, он позже пошел, позже заговорил. Почему бы и Буйному возрасту не случиться позже?

- На пятьдесят лет? – насмешливо изломал бровь лорд Адриэл. – Не смешите, Лэйкери.

- И все же, - настойчиво сдвинул брови доктор и даже повернул голову и чуть подался вперед, чтобы увидеть собеседника, которого загораживал от него молодой человек. – Вы слишком долго держали сына взаперти.

- Он болел, - напомнил лорд Адриэл.

- Ну и что? Он болел несколько десятилетий, - возразил доктор. – И все это время мы задерживали его развитие.

- Я? Задерживал? – лорд Адриэл тоже повернул голову к собеседнику и перешел на более эмоциональный тон, так что часть танцующих с любопытством повернула головы в его сторону, а жена, шипя, принялась дергать мужа за рукав, пытаясь напомнить о правилах приличия. – Да я столько сил приложил, чтобы мой сын увидел мир, не навредив при этом своему здоровью! Каждую неделю – да что там, почти каждый день – в моем доме происходило что-то интересное: сюда и редких животных привозили, и артистов из разных стран приглашали, диковины, растения, фрукты, книгисо всего света доставляли. А сколько людей здесь побывало – целая страна!

- Ну-ну, - хмыкнул доктор. – И на все это несчастный мальчик взирал из окна своей комнаты, запертый там.

- Его никто не запирал, - возмутился лорд Адриэл. – Кроме случаев непослушания, разумеется.

- Но и близко ко всем этим диковинам не подпускал, - напомнил доктор. – А что за прелесть смотреть, но не иметь возможности потрогать или поучаствовать?

- У него были такие возможности! Театр, балы, игры, даже фейерверки – все было! – лорд Адриэл слегка пристукнул кулаком по столу, отчего птица испугалась и вновь замахала крыльями, разлохмачивая хозяевам их тщательно уложенные волосы.

- Дорогой! – довольно громко прошипела леди Лютиэль, все сильнее теряя контроль над искусственной улыбкой, и щипнула мужа за локоть. – Вас уже в зале слышно. И мальчику неприятно, что вы обсуждаете его: он между вами сидит, а вы говорите так, словно его тут нет.

- Мальчику все равно, что о нем говорят, - ответил лорд Рэйвен с легкой улыбкой и снова пригубил вино. – Даже интересно было узнать, сколько сил мой отец вложил в мое воспитание. И странно было послушать, как зацепили его слова нашего доктора: будто он и сам сомневается, что сделал достаточно.

Лорд Адриэл спохватился, кашлянул и сел ровнее, справившись с собой – шпилька от сына отрезвила его. Он выпил вина, потер складки на лбу. Вздохнул.

- Извини, - сказал он после небольшой паузы. – Это было некрасиво. Меня занесло.

- Ничего страшного, отец, я понимаю, как Вы обо мне беспокоитесь, - ответил молодой человек. – И благодарен Вам.

- Но я хотел бы дать тебе больше, - признался лорд Адриэл. – Увы, моего врачебного таланта хватило лишь на то, чтобы ты выжил. И все твое детство было потрачено на борьбу с болезнью. Я сожалею, сынок. Мы с твоей матерью вовсе не такими представляли твои первые годы жизни. Но увы, время не повернешь вспять.

- А если б и можно было повернуть, разве кто-нибудь сумел бы справиться с задачей лучше, чем Вы уже это сделали, отец? – с улыбкой ответил лорд Рэйвен. – Меня вполне устраивает мое детство.

- Даже не знаю, гордиться ли мне сыном или же собой, что сумел такого сына воспитать, - сказал лорд Адриэл и поднял бокал. – С совершеннолетием тебя.

- С совершеннолетием! - присоединился доктор Лэйкери, и трое мужчин, синхронно, как по команде, глотнули вина, оставили неудобную тему и снова принялись смотреть на танцующих дам.