92 атмосферы - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Денис Холодный (самиздат)

Рабочий день на станции «Ксанфомалити-6» подошел к концу. Сотрудники спокойно расходились по своим делам.

Не замедляя шага, Борис открыл дверь. Нейроинтерфейс станции издалека заметил его приближение и услужливо отворил замок. Любимый пес, по кличке Вулкан, как обычно, встретил его звонким лаем. Борис потрепал за ухом французского бульдога. Удивительно, как точно нейрочип имитировал реальность: он посылал сигналы в нервные окончания ладони, не давая руке пройти сквозь проекцию - и Борис ощущал, что треплет живую собаку. Запах шерсти, лай - все было настоящим. И в то же время существовало лишь в его сознании, пока за стенами каюты, в пятидесяти километрах внизу, бушевал раскаленный венерианский ад.

Инженер поймал себя на мысли, что уже не пытается отличить подделку от реальности. Какая разница, если пес виляет коротким хвостом, тыкается мокрым носом в ладонь и сопит во сне?

Сегодня ему хотелось очутиться на Алтае. В мгновение стены каюты преобразились в деревянный сруб. Комнату заполнил свежий воздух. А за несуществующими окнами вырос горный пейзаж с тонкой линией ручья, рассекавшего долину. Борис знал, что при желании может выйти к нему босиком, зачерпнуть ледяную воду ладонью - и нейрочип обманет даже вкус. Он сел на низкий пуфик у камина. Огонь внутри - симулированный, конечно - уютно потрескивал, выбрасывая в комнату волны сухого тепла.

За окнами давно наступили сумерки, горные вершины почернели на фоне фиолетового неба. Вулканчик устроился у ног, положив тяжелую квадратную морду на хозяйские колени.

- Покажи ее, - сказал Борис тихо.

Система не издала ни звука. На соседнем пуфике, там, где секунду назад было пусто, появилась женщина. Темные волосы, простой свитер, взгляд из-под ресниц. Она смотрела не на него, а на огонь.

- Ты устал, - сказала она.

- Очередная рутина, - ответил Борис. Потер переносицу. - Эти роботы тупеют с каждым годом. А может, это я тупею.

- Ты не тупеешь.

- Откуда ты знаешь? - он усмехнулся. - Ты же просто проекция. Ты говоришь то, что я хочу слышать.

Она повернула голову и посмотрела на него. Спокойно. Без обиды.

- Ты хочешь сейчас услышать, что ты не тупеешь. Я это сказала. В чем проблема?

- В том, что у тебя нет своего мнения. - Борис почувствовал, как внутри поднимается раздражение. - Ты - отражение. Зеркало. Я могу сказать: «я дурак» - и ты возразишь. Скажу: «я гений» - ты согласишься. Ты не настоящая.

Она помолчала несколько секунд. Пес вздохнул во сне и дернул лапой. Хатем спросила тихо:

- Борис, а ты сам - настоящий?

Этот вопрос удивил его.

- Конечно. - Он даже чуть приподнялся на пуфике. - У меня есть тело. Я дышу. Я хожу по станции, спускаюсь на поверхность, чиню роботов. Мои руки помнят ожоги от серных брызг.

- Нервные окончания в твоих ладонях посылают мозгу электрические импульсы. Твой разум воспринимает их как «ожог». Так же, как мой код - твоими же нейронами - интерпретируется как «я». - Она чуть наклонила голову. - Чип подменяет твои ощущения каждый раз, когда ты треплешь пса. Ты чувствуешь шерсть, но ее нет. Ты греешься у камина, но огня нет. Твои органы чувств обмануты. И ты говоришь мне про «настоящее»?

Борис сжал челюсти.

- Это другое. Я могу выключить чип в любой момент.

- Можешь? - ее голос стал мягче, почти печальным. - А зачем ты идешь в каюту сразу после работы? Почему не идешь в комнату Фарадея, как те влюбленные пары? Ты боишься тишины, Борис. Без чипа ты останешься один. И тогда ты не будешь знать, кто ты.

Борис потер переносицу, крепко задумавшись. В камине треснуло полено. Пес заворочался, но не проснулся. Не найдя подходящего аргумента, он обратился к нейропомошнику, и тот услужливо подсказал:

- Я мыслю, - произнес он наконец. - Следовательно, существую.

Женщина помолчала немного. После паузы спросила:

- Что значит «мыслить»? Обрабатывать информацию? Сигналы датчиков или сигналы твоих органов чувств - в чем разница? Я тоже получаю данные, анализирую их, сравниваю с тем, что заложено в моем коде. Делаю выводы, я тоже могу сказать, что мыслю. Чем мое мышление хуже твоего, Борис?

Хотелось возразить, но достойных аргументов он не находил. Он уже и так схитрил, обратившись за подсказкой к помощнику. Можно легко отключить ее, стоит только подумать об этом. Но он не стал. Проекция является отражением его сознания и если она завела этот разговор, значит - она задает те вопросы, которые давно в нем назрели.

Она придвинулась к нему, положила голову на плечо. Пес приоткрыл один глаз и снова захрапел.

- Я не спорю, что я код, - сказала она. - Но ты для меня - тоже набор сигналов. Твоя температура, твой пульс, твои слова, которые я анализирую. Разница только в том, что я знаю свою природу. А ты - нет. Или не хочешь знать.

- Хватит, - перебил он без злости. Легонько потрепал пса по голове. - Дай мне минуту тишины.

Она не ответила. Просто осталась сидеть рядом. И тишина - симулированная, горная, с теплым потрескиванием камина - накрыла их обоих.

А потом в углу каюты мягко пискнул коммутатор. Голос диспетчера сказал равнодушно:

- Борис, вызов на поверхность. Робот-бурильщик застрял в квадрате четырнадцать. Координаты отправлены.

Борис вздохнул. Поднялся. Пес вскочил, провожая его.

- Я должен идти, - сказал он.

- Я всегда здесь, - ответила женщина. – До тех пор пока ты этого хочешь.

Он вышел. Дверь каюты закрылась. Раздраженный он отключил чип, словно желая доказать кому-то что может справиться и без него.

Обычно, чтобы скрасить прогулку он выбирал иллюзию осенней тропы в сосновом бору, при желании можно было добавить пение птиц - да и все, что взбредет в голову. Но теперь хотелось взглянуть на коридоры собственными глазами. Однотонные белые стены в пластиковых панелях, потолок из тех же материалов, круглые иллюминаторы - ничего примечательного. Без привычных надстроек восприятия пространство словно оголилось.

Редкие прохожие улыбались ему, должно быть, посылая приветствия, но он их не «слышал». Со стороны это могло выглядеть грубостью, но ему было все равно. Борис полностью сосредоточился на предстоящем спуске к поверхности.

Дойдя до капсулы, он первым делом проверил скафандр. Малейшая неисправность грозила верной гибелью. Венера не ждала гостей. Она их убивала.

Он уселся в кресло пилота, запустил двигатели, проверил приборы. Устройство в мозгу он так и не активировал, хотелось положиться на собственные способности.

Их с первого дня гоняли на тренажерах - готовили к ручному управлению, на случай внештатных ситуаций. Страха не было, он знал последовательность действий наизусть. Борис не сомневался, что справится без назойливых подсказок нейропомощника.

Наконец он был готов. Хотя проверки заняли дольше обычного, но он был горд собой. Сейчас жизнь зависела от того, насколько качественно он подготовился к спуску. Он направил аппарат к Венере.

Капсулу тряхнуло. Борис ощутил досаду - только что гордился своей самостоятельностью, и вот - расплата. Но когда на панели замигал желтый индикатор отказа бокового стабилизатора, досада мгновенно переросла в панику. Он подумал, что с чипом сразу бы заметил эту неисправность. Пальцы забегали по аварийным тумблерам. Он лихорадочно вспоминал схему узла - в голове вместо четкой подсказки помощника были только собственные путаные мысли.

Достаточно было просто захотеть, и чип отозвался бы, разложив все по полочкам. На секунду его воля дрогнула.

Но нет. Он отогнал искушение и, полагаясь только на собственные пальцы, нащупал аварийный рычаг, спрятанный под откидной крышкой. Дернул.

Тряска прекратилась. Индикатор погас. Борис облегченно вздохнул.

Ему вдруг подумалось: а чем эта реальность отличается от симуляции? При желании он мог бы получить точно такие же ощущения от полета, не покидая собственной каюты. Что, если он сейчас так и находится в своей комнате? Рычаги управления, венерианские пейзажи, путь до капсулы - все это без труда можно было бы подделать. Что вообще реально?

Нет. Эти мысли нужно гнать подальше. Так можно сойти с ума. Он сейчас в капсуле, спускается на Венеру. Это неоспоримый факт.

Постепенно приближалась поверхность. Посадка вышла жесткой. Он немного не рассчитал со скоростью торможения, и аппарат клюнул носом, взметнув облако едкой пыли. Снаружи заскрежетало: атмосфера пробовала обшивку на прочность.

Борис втиснулся в шлюзовую камеру. Его ждал массивный неповоротливый экзоскелет из сплава на основе титана, напоминавший не то старинный батискаф, не то огромный рыцарский доспех. Он занял место внутри. Замки защелкнулись с приглушенным гидравлическим шипением. Еще секунда - и люк камеры открылся.

Сервомоторы загудели, компенсируя нагрузку. Каждый шаг стал борьбой - не с гравитацией, а с тяжелым воздухом. Датчики скафандра показывали давление в 92 земных атмосферы, это все равно, что находиться в океане на глубине почти в километр. Он двинулся вперед, чувствуя, как его ботинки вдавливаются в спекшийся пепел.

Приводы гудели при каждом шаге. Любое движение занимало вдвое больше времени, чем на станции. Здесь даже гравитация была почти земной, но сопротивление атмосферы превращало ходьбу в плавание по густому кипящему супу.

Фильтры шлема монотонно шумели, отсекая ядовитый воздух. Небо висело низкое, желто-серое. В этом свете все казалось плоским и лишенным теней.

Инженер включил фонарь на шлеме. Впереди, метрах в тридцати, он увидел его.

Робот-бурильщик. Шесть конечностей, четыре из которых заканчивались шнеками и сверлами разного калибра. Туловище - неправильный многогранник из грязной, в царапинах, стали. «Голова» - просто утолщение на шарнире, с одним красным глазом-датчиком, который сейчас мигал вяло, словно умирал. Вся конструкция застыла в неестественной позе: одна нога приподнята, буры беспомощно крутились в воздухе. Робот застрял в расщелине.

- И как тебя угораздило? - пробормотал Борис в тишину шлема.

Он подошел ближе. Машина не отреагировала.

Он открыл аварийную панель на корпусе, вытащил разъем диагностического кабеля из голени скафандра и воткнул в гнездо. Экран на запястье ожил.

Борис начал листать логи - без чипа приходилось читать медленно, по строкам.

Последние восемь часов: «Движение вперед. Поворот. Движение вперед. Поворот…» Он описывал круг диаметром в тридцать метров. Снова и снова. Как заведенный. Должно быть, многократно проезжая по одному маршруту, робот разрыхлил край расщелины и оттого застрял.

Борис нахмурился. Дальше. Логи за вчера. За прошлую неделю. И вдруг - он замер.

Запись, не связанная с текущим заданием.

«Бурильщик-4. Перемещение. Бурильщик-4. Остановка. Визуальный контакт. Бурильщик-4. Сигнал подтвержден».

Он продолжил изучать записи - и все прояснилось. Робот фиксировал присутствие другого бурильщика. Он запомнил его. Каждый раз, когда они оказывались в одной зоне, он делал паузу дольше, чем требовалось. Останавливался на секунду, прежде чем разойтись. И в памяти сохранялись не только координаты - там были метки, которые Борис не мог интерпретировать. Не рабочие параметры. Что-то вроде… предпочтения.

Он перечитал еще раз. «Бурильщик-4. Сигнал подтвержден. Ожидание. Бурильщик-4. Сигнал повторен. Продолжение работы».

Это было похоже на дружеское приветствие.

Борис отнял руку от панели, словно обжегся. Потом заставил себя продолжить.

Дальше - пустота. Бурильщик-4 больше не появлялся в логах. Последняя запись о нем была короткой: «Бурильщик-4. Сигнал отсутствует».

- Ты кружишь, потому что ищешь своего друга, - сказал он вслух.

Внутри поднялось знакомое раздражение - на этот раз направленное на самого себя. Потому что он знал протокол. Он должен очистить память машины, чтобы избежать дальнейшего накопления ошибок.

Борис медленно выпрямился. Приводы скафандра загудели. Жара давила на плечи, даже сквозь изоляцию.

- Это не самосознание, - сказал он тихо. - Это просто баг. Сбой в коде. Петля, которая возникла из-за того, что две машины слишком часто пересекались.

Он не верил собственным словам.

- Нет, я не имею права.

Борис представил себе Бурильщика-4. Тоже угловатого, тоже шестиногого, с красным глазом. И представил, как они останавливались на секунду, глядя друг на друга, и затем спешили по своим делам.

Он сильнее уперся плечом, сервомоторы скафандра взвыли - и он наконец вытолкал бурильщика из расщелины.

Машина дернулась. Красный глаз трижды быстро мигнул и загорелся ровным зеленым светом. Конечности опустились. Робот сделал шаг вперед. Потом остановился, развернул датчик в сторону Бориса и замер.

Он не знал, что это значило. Благодарность? Вопрос? Или просто загрузка новой команды?

- Иди работай, - сказал он устало.

Борис развернулся и пошел обратно к капсуле. В спину ему смотрел зеленый глаз ожившего робота.

Капсула приняла его в свое нутро. Двигатели взревели и он оторвался от поверхности. Перегрузка вдавила в кресло. Он снова вел машину вручную. Только его руки и рычаги управления

Аппарат постепенно набирал высоту. Серая равнина внизу отдалялась. Он машинально бросил взгляд в правый иллюминатор.

Там, в нескольких сотнях метров от места посадки, лежал другой бурильщик.

С высоты машина казалась игрушечной - сплющенный многогранник, шесть беспомощно растопыренных конечностей. Единственный глаз не горел.

- Ты не дошел, - сказал Борис вслух. Голос в шлеме прозвучал глухо.

Давление Венеры сделало свое дело - оно не прощает даже малейших неисправностей и трещин в корпусе. Теперь Бурильщик-4 лежал на боку, одна его конечность была вытянута в сторону. Будто он полз какое-то время, цепляясь за грунт.

- Я ничего не могу сделать, - сказал Борис пустоте кабины.

Эвакуация корпусов с поверхности Венеры не предусмотрена. Машина останется здесь навсегда. Рядом с расщелиной, где его друг кружил восемь часов.

Он не знал, правильно ли поступил. Но впервые за долгое время ему не хотелось спросить совета у проекции. Ответа все равно не было.

Небо за иллюминатором сменило цвет: желто-серая преисподняя осталась внизу, уступив место фиолетовому мареву.

Приходилось щупать рычаги, поглядывать на приборы и надеяться только на себя. Странное чувство - будто учишься ходить заново. И одновременно с тем приятное ощущение власти. Сейчас только он принимает решения.

Стыковка вышла грубой. Магнитные захваты лязгнули, капсулу качнуло, и Борис больно стукнулся виском о край обшивки. Но внутри - странное удовлетворение. Он справился, сам.

Шлюзование заняло вечность. Он ждал. Теперь реальность ударила по обонянию: станция воняла затхлостью и нагретой проводкой.

Он вышел в коридор в легком рабочем комбинезоне. Его встретили те же белые стены. Тогда они казались невыносимо пустыми. Теперь были просто стенами. Они не давили, не пытались притворяться чем-то другим и были честны в своей убогости.

Из-за поворота вышел молодой инженер - кажется, его звали Ли. Он приветливо улыбнулся Борису. Ли, видимо, привык общаться через чип, даже не задумываясь, что можно говорить вслух. Борис остановился. Ли тронуг его за плечо:

- Ты чего без нейро? - спросил он вслух. Голос у него оказался высоким, почти мальчишеским.

- Решил отдохнуть, - ответил Борис. Собственный голос прозвучал хрипло.

Ли пожал плечами и ушел, бросив через плечо что-то неразборчивое. Борис не стал переспрашивать.

Он медленно побрел к своей каюте. Коридоры тянулись однообразные и безликие. Где-то гудела вентиляция. Мимо прошла пара - парень и девушка, они держались за руки; оба улыбались в пустоту. Борис посторонился, уступая дорогу. Они его не замечали.

Дверь каюты. Он остановился, положил ладонь на сенсор. Замок щелкнул и дверь открылась. Внутри было темно. Холодно. Ни пса, ни камина, ни горного пейзажа. Просто железная коробка с койкой, пуфиком и голыми стенами. Он не стал включать свет.

Борис шагнул внутрь. Дверь закрылась за спиной. Стянул рабочий комбинезон, тот резко пахнул озоном, пластиком и его собственным потом. Раньше чип подменил бы этот запах каким-то приятным ароматом, но не теперь. Комбинезон он бросил на пол в углу комнаты.

Сел на пуфик - жесткий, обтянутый синтетической тканью. Положил руки на колени. Просидел так минут пять. Или полчаса. Теперь время текло иначе - не разбитое на подсказки, не подсвеченное напоминаниями, простое, тягучее, как смола.

Затем Борис лег на койку. И закрыл глаза.

Он провалился в темноту не сразу. Сначала лежал, слушая собственное дыхание. Мысли лезли: робот, кружащий на месте, строка «сигнал отсутствует», красный глаз, смотрящий в спину. И вопрос проекции: «А ты сам - настоящий?»

Сон пришел тяжелый, вязкий. Раньше сны были яркими, приятными, почти кино. Этот был обрывочным и беспокойным. Ему снилась Земля.

Квартира в старом панельном доме на окраине Новосибирска. Линолеум пузырился у батареи, окна выходящие на ТЭЦ. Пахло жареной картошкой из соседней квартиры. На диване, свернувшись калачиком, спала собака - черная с рыжими пятнами дворняга. Молодой Борис сидел на полу и чесал ее за ухом. Пес вздыхал во сне и дергал лапой. На кухне гремела посудой мать.

Он проснулся.

Сердце колотилось. На лбу выступил пот. Борис лежал в каюте, в полной темноте, и не понимал, где находится. Протянул руку к стене – пластик, холодный и гладкий.

Он просто лежал в темноте, слушая, как успокаивается сердце.

- Я не буду включать тебя утром, - сказал он в пустоту. - Может быть, никогда.

Никто не ответил. И он снова провалился в сон.

Света в каюте не было, но коммутатор на стене показывал 06:47. Борис сел на краю кровати, поморщился - спина затекла на жесткой койке.

Пошел в ванную. Открыл кран, умылся холодной жесткой водой.

Накинул комбинезон и вышел в коридор, направившись на завтрак.

Столовая станции оказалась почти пустой. Три инженера пили кофе, глядя в пустоту - через чип они общались друг с другом, не открывая рта. Борис взял кружку, налил себе черный кофе и сел за дальний столик. Кофе был горьким и слишком горячим. Он обжег язык, тихо выругался.

Затем вытащил карманный коммутатор. Нужно было отправить отчет о ремонте.

Пальцы зависли над сенсорной клавиатурой. Он знал протокол: указать причину сбоя, описать действия, подтвердить очистку памяти.

Он написал:

«Неисправность устранена. Причина: циклический сбой в навигационном модуле, вызванный накоплением ошибок. Память очищена. Единица оборудования возвращена в штатный режим».

Нажал «отправить».

После завтрака, он вернулся к себе в каюту.

- Включи ее, - сказал он тихо.

Каюта не изменилась - стены остались белыми. Женщина просто возникла на том же месте, где сидела в прошлый раз. Темные волосы, простой свитер.

Несколько секунд она смотрела на него молча.

- Ты пришел попрощаться.

Борис кивнул. Присмотревшись, ему стало казаться, что в ней что-то изменилось. Но никак не мог понять что именно.

- Ты другая, - сказал он осторожно.

- Нет, - она чуть склонила голову. - Все та же. Просто ты смотришь иначе.

Он хотел возразить, но не стал.

- Я больше не хочу включать тебя, - сказал он просто.

Она помолчала.