А что, если хоккей?

Аннотация

В этом міре что бы и как бы не было в оригинале, всё было не так. Крестраж, если он и был, был вылечен, когда Гарри в Мунго загремел. Целители даже и не поняли, что именно они убрали. Магия может всё, и когда ты подспудно не уверен в том, что это не лечится, оно берёт - и лечится. Просто потому, что ты не знал, что это не так.

1

В доме номер четыре, находящемся на Тисовой улице, не сыскалось бы того, кто не знал, что жить ему осталось недолго, если в субботу с шести до девяти хоть чем бы то ни было помешать главе семейства. Даже Дадли - и тот обходил отца в подобные моменты стороной и на цыпочках.

И всё потому, что именно по субботам, и именно с шести вечера и до девяти. А если овертайм или же буллиты, так и того дольше. По спортивному каналу показывали столь любимый дражайшим дядюшкой хоккей.

Матчи национальной лиги Англии. И если на это время выпадал, к примеру, любимый сериал тёти Петунии, то об оном она могла сразу забыть, ну или же идти смотреть его в комнату сына. Исключения составляли лишь те дни, когда играла любимая мистером Дурслем команда. Её игры он смотрел только с трибуны. Лондонские королевские серебряные рыцари (royal silver knights). Их игры Вернон Дурсль никогда не пропускал и денег на входной билет не жалел.

Пробовал поначалу приобщить и жену, но та спорта с шайбой не оценила и вот уже шестой год делала вид, что ей абсолютно всё равно. Но вот Дадли исполнилось шесть, и уже давно мечтающий о том, как будет наблюдать за своим, естественно играющим на позиции центрального нападающего сыном, Вернон решился. Жену он не спрашивал, и в один из дней вернулся домой с багажником, полным хоккейной аммуниции.

Петуния, естественно, была не сказать, чтобы довольна, как же её Дадличка, её ангелочек и этот варварский, совершенно ужасный спорт. Вот только к её, надо признать, что не таким уж и конструктивным доводам, Вернон прислушиваться и не подумал. И в следующую пятницу повёз Дадли на первую в жизни оного тренировку. Полный надежд, уже предвкушающий как будет смотреть на своего, как он считал, совершенно, безмернейше талантливого сына.

Домой вернулись поздно, и вдрызг разругавшиеся. Дадли тут же побежал жаловаться матери, и та, естественно, встала грудью на защиту. Как же, диточка на лёд целых два раза упал. И, развив вокруг совершенно довольного собой и ни разу не травмированного сына совершенно ненормальную деятельность, начала прикладывать к голове оного совершенно не нужный ему холодный компресс.

Закончилось всё около одиннадцати и сидящий в своём чулане Гарри вполне чётко услышал фразу тёти " только через мой труп". Так и закончилась, по сути даже и не начавшаяся карьера Дадли на поприще хоккея. И уже на следующее утро радующийся тому, что под видом ужасной травмы выпросил у матери целый кулёк сладостей, он играл в свою любимую приставку.

Неделю глава семейства был мрачен, и несколько раз попавшийся ему на глаза Гарри получал болючую такую затрещину. Но вот наступила суббота. Часы пробили без десяти шесть и дядя, как и обыкновенно, направился в сторону дивана. Игра оказалась превосходной, а в перерыве на глаза попался трущий что-то, видимо по приказу Петунии, в коридоре племянник. И это было как озарение, он ведь совершенно забыл о том, что в доме имеется ещё один, пусть и не столь перспективный и тем не менее, потенциальный игрок.

С Дадли этот, понятное дело, не сравнится, но раз тот столь сильно не хочет. И двух падений ему оказалось достаточным для того, чтобы столь сильно разочаровать своим решением отца. "Фиг тебе, а не подарок на Рождество, Петуния, если хочет, пусть отдувается, а от меня, от меня ты только угли и заслужил", — подумал с прищуром смотрящий на трущего, как теперь было уже ясно, пятно от пролитой Дадли по утру газировки, племянника.

До окончания перерыва было ещё пять минут, а потому:

— А ну иди сюда, негодник! — достаточно громко, чтобы тот его гарантированно услышал, произнёс уже с куда большим интересом рассматривающий очкастое недоразумение Вернон Дурсль, " не получается из сына, так я из тебя хоккеиста сделаю, заодно и дурь твою из тебя на льду повыбьют, вмиг нормальным станешь", — чуть прикрыв глаза, мечтательно подумал довольный своей идеей мужчина.

— Вы хотели меня видеть, дядя Вернон? — раздалось откуда-то сбоку, и вырвавшийся из собственных грёз Вернон Дурсль поднялся с дивана, после чего тут же навис над ничего не понимающим племянником. Осмотрел его с ног до головы и даже пощупал плечи, после чего велел повернуться и вновь осмотрел, и зачем-то ткнув мальчика между лопаток, приказал:

— Сними эти чёртовы очки и скажи, что и как именно ты без них видишь?

Находящийся в полной растерянности Гарри повиновался и спрятав очки в имевшийся на доставшейся ему от Дадли рубашке нагрудный карман, послушно заозирался по сторонам.

— Ну!? — спустя секунд около десяти, поторопил поглядывающий на экран Вернон.

— Вблизи почти ничего, а если на кухню посмотреть, то вполне себе, сэр.

— Что значит вполне себе, изъясняйся точнее, иначе останешься без ужина.

— Я вижу только размытый силуэт, когда смотрю на вас, но если смотрю на кухню, то могу прочитать названия всех моющих средств. — робко сообщил, всё так же не понимающий, чего именно от него хочет дядя, Гарри.

— Прекрасно, просто прекрасно, — пробормотал определенно оставшийся довольным его ответом Дурсль. — и заметив, как подслеповато щурящийся мальчишка пытается всмотреться в то, что происходит на экране, хмыкнул — Хочешь посмотреть?

— Да, сэр. — честно ответил Гарри даже раньше, чем сообразил, что именно и кому именно он только что сказал.

— Ну раз так, то садись, не на диван, на пол. И только попробуй мне помешать. — буркнул довольный собственной идеей Вернон, и не верящий в своё счастье мальчик послушно пристроился на полу и нацепив обратно свои очки, с интересом уставился в экран. Команды как раз начали второй период и не верящий своему счастью мальчик, забыв обо всём, во все глаза смотрел за тем, как буквально летают по льду игроки.

От Вернона не укрылась то, что мальчишка разве что рот не разинул, когда одна из команд забыла гол, даже голос посмел подать, поддаваясь общему настроению ликующих трибун. Гол и в самом деле был очень даже хорош. Обводка, голевая передача и, наконец, борьба у ворот, завершившаяся финтом. Это было великолепно, и даже ругаться на посмевшего подать голос племянника было как-то не очень. По окончании матча лишь буркнул, чтоб шёл, мол, к себе, и что-то о том, что завтра он ему будет нужен.

На утро следующего дня глава семейства в последний, как он уже сам понимал, раз с укоризной посмотрел на своего оказавшегося настолько избалованным и нежным сына и едва допив свой кофе, объявил:

— Петуния, принеси парадное для этого — и кивком указал на тихо дожёвывающего свою порцию Гарри.

— Но Вернон…

— Никаких но, я еду с ним в Лондон и если его вид будет меня позорить...

— Хорошо. — поджав губы, произнесла явно недовольная тем, что уборкой придётся заниматься самой миссис Дурсль, и сложив посуду в мойку, направилась наверх.

— А ты - в душ, и чтобы зубы от чистоты скрипели. Не хватало ещё, чтобы ты меня чем-то подобным опозорил.

— Да, дядя. — коротко подтвердил, что он всё понял, Гарри. И тихо направился к указанному ему помещению.

На всё про всё у него ушло не более десяти минут. Ополоснулся, убедился, что нигде и ничего не забыл промыть и, как и велел дядя, до скрипа щётки надраил имеющиеся у него зубы. Правого верхнего резца у него не было. Дадли три дня назад выбил, но да и ладно, из десны уже выглядывал, как сказала учительница, постоянный. Она заметила, что Гарри чудовищно шепелявит, и когда тот по её требованию сообщил, что он упал, и что зуб у него выпал. Обрадовала его тем, что это, мол, нормально и что вскорости новый вырастет. Так, собственно, и вышло, и уже спустя какие-то сутки беспрестанно трогающий языком десну ребёнок обнаружил выглядывающий из неё самый его кончик.

Покончив с водными процедурами, Гарри выбрался из ванной и тут же наткнулся на жутко недовольную всем и вся тётю:

— Вот, держи, не знаю зачем ты потребовался Вернону, лучше бы мне помог. Но раз так, то только попробуй нас опозорить, ты меня понял, негодник?

— Да, тётя. — покорно ответил, принявший из её рук комплект одежды Гарри, и по её кивку вновь скрылся в ванной. В руках у него оказались тёмно-серые брюки, майка, рубашка и тёплая, по погоде, сработанная из тонкой шерстяной пряжи безрукавка, такая же серая, как и брюки, с треугольным вырезом, а также носки и трусы.

На всё про всё ушло ещё пять минут, по прошествии которых перед Верноном Дурслем стоял вполне себе опрятного вида ребёнок.

— Ботинки одень и садись в машину. — бросил тот и вышел из дома. И решивший воспользоваться ситуацией, Дадли, убедившись, что рядом никого нет, решил его поддеть.

— Слышь, шрамоголовый, папа тебя сейчас в приют отвезёт, спорим? Я в фильме видел, как это делают. Сначала марафет наводят, а потом…

— Неправда, — с трудом сдерживая подступающие слезы, произнёс упрямо завязывающий шнурки Гарри — Ты врёшь.

— Мама, он меня вруном обзывает… — тут же заголосил, явно на это и рассчитывавший Дадли. Гарри же просто выскочил за дверь, верить кузену ему очень не хотелось, но и деваться ему было некуда. Поэтому просто сел в ожидающую его машину и они практически тут же уехали.