А если это любовь?

Я не влюблён. Верил, это не так.
Вряд ли она со мной мысленно в пять утра.
Если это любовь, прямо falling in love
Как же тогда попал? Как же тогда попал?

Трек «Ты меня бесишь»

Иван Рейс и Мари Краймбрери

Я проехал отметку «Москва 100 км». Меня ждала дорога протяженностью в сотню едких мыслей и сомнений. Когда я стал таким? Сомневающимся. Точно не в тот год, когда пытался протащить через российскую таможню контейнер с нелегальными китайскими шмотками. И уж точно ни капли сомнений, когда с партнером, тогда ещё просто однокурсником мы подписали первый в жизни контракт на поставку компьютеров. Нет, эта неуверенность не из-за бизнеса. Там я давно доказал себе и не только, что студенческое прозвище «Стрельчонок» не о метко писающем мальчике, а о мужчине, стреляющем и попадающем в цель.

«Это всё она», — пропел строчку куплета молодой голос из радио.

— Ты прав, парниша, — вздохнув, произнёс я.

Она. Вика. Между нами была не только эта дорога, но и разница в двадцать лет, разные взгляды на жизнь и мои сомнения. Иногда между нами не было ничего.

На дисплее приборной панели высветился входящий звонок от друга, но звонил он не по-приятельски.

— Серёга, ну как всё прошло? По моим подсчётам, ты уже едешь обратно, а вестей от тебя всё нет.

— Контракт наш, — сухо ответил я, нехотя отвлекаясь от демонов, что скребли внутри меня.

— Не слышу победного в голосе, — во фразе Алексея мелькнуло раздражение.

— Мы не мальчишки, чтобы радоваться каждой успешной сделке, — я врал.

Дело было не в сделке, а в том, что все мысли собрались далеко от бизнеса, контрактов и звонившего Лёхи. Они сконцентрировались вокруг одной фигуры, что была полностью обнажена и ласкала себя тонкими пальцами.

— Как Вика?

Имя ярким звоном разнеслось по салону машины. Вопрос друга выдернул из тревожной мути в голове и вернул в реальность.

— Хорошо. Почему ты спросил?

— Просто. По дружбе. Но Серёг, из-за неё ты стал параноиком.

Он был прав. Тысячу раз прав. Двадцатилетняя девчонка сводила с ума и изводила душу.

— Ты снова начинаешь? — отрезал я и надавил на педаль газа.

Лёха был челноком как в бизнесе, так и с женщинами. Последние не имели для него особого значения кроме как объекта для удовлетворения полового влечения. Он одобрительно похлопал меня по плечу, когда одним вечером в ресторан я пришёл с юной и улыбающейся Викой. Тогда, друг смотрел на меня как на победителя, пронзившего стрелой сочный фрукт. Но спустя месяц наших с Викой отношений Лёха заподозрил, что я влюбился. И это было правдой, в которую я стремительно летел головой вниз.

— Ладно, не буду, — отрезал друг, — Завтра в офисе, — и разорвал соединение, оставив меня наедине с мучительными мыслями.

Вместе с любовью пришла ревность. Вязкая и противная, она завладела сознанием, поселив в голове образ голой Вики с другим мужчиной в моей постели.

Ночные тусовки, встречи с однокурсниками, всё это забирало и выдёргивало Вику из моей кровати и уносило туда, где мне уже не было места. Моя молодость отплясала под другие песни. И пока Вика танцевала, я бился в агонии сомнений и недоверия. Помню, как после очередной прогулки с друзьями она вернулась не одна. В коридоре стоял молодой подтянутый провожающий. Картина напомнила сцену из кино, где парень доводит девушку до дома, а на пороге их встречает её отец. Вика предложила Артёму пройти, но тот отказался, понимая, что его сверлит взглядом совсем не Викин папа.

Я ни с кем не обсуждал то, что разъедало меня изнутри. Не считал нужным.

«В конце концов я взрослый состоявшийся мужчина, владелец бизнеса, неужели не справлюсь с глупостями в голове?» — так я думал.

— Вспомни кто ты, Стрельцов, — произнес я, припарковав машину у сталинки на Котельнической набережной и со словами «Ты победитель!» открыл подъездную дверь.

Ночная тишина окутала здание и оно казалось безлюдным. Медленно поднимаясь на последний этаж, я вспомнил как первый раз шёл по этой самой лестнице с Викой, встретив её в одном из клубов. Тогда меня удивил наряд девушки, который совсем не подходил для выхода в свет. Хотя откуда мне было знать, что было модным у молодёжи? Широкая толстовка, спортивные штаны и кроссовки на босу ногу — дёшево, надёжно и практично. Вику не заботил внешний вид равно как и то, что о ней думали. Молодая студентка поднималась по лестнице впереди меня и о чём-то болтала. Всякий раз оборачиваясь, она улыбалась. Я не слушал. Открытая и честная улыбка сразила меня. Появляясь на лице девушки, она превращала её в невероятное небесное создание, спустившиеся на землю, чтобы осчастливить меня. Или погубить? Тогда шаг за шагом следуя за ней вверх, я думал только о том, как вопьюсь губами в мягкую кожу и сожму ладонями её задницу. Я был опьянён молодостью и красотой.

И вот я снова поднимался вверх по лестнице, ощущая, как от воспоминаний первой ночи с Викой внизу живота расширялось тёплое возбуждение и твердела плоть.

Той ночью победила она. Я привык владеть ситуацией, но только не с ней. Вика бродила по моей квартире осматриваясь, а после остановилась напротив окна и тихо произнесла:

— Красиво — её голос зазвучал нотами бархата.

— Ты о виде? — зачем-то уточнил я и подошёл сзади, остановившись на неприкасаемом расстояние.

— Да, — ещё тише произнесла Вика и затянула мелодию, которую я не мог разобрать.

Её плечи и бедра подхватили мотив, который поплыл по изгибам тела. Легким движением широкая толстовка оказалась на полу и мне открылась обнажённая спина. Всё это время под плотной тканью ничего не было, только голая Вика.

Я застыл. Оцепенение, что бывало в юности, снова вернулось. Эта девушка овладела мной, ни разу не прикоснувшись.

Она стянула спортивные штаны, захватив трусики. Ногой отодвинула одежду, будто не хотела снова оказаться в ней. Передо мной остался стоять голый силуэт со спины.

Она поправила волосы, и я взорвался. В один шаг оказался плотно прижатым к ней. Носом выхватил аромат волос. Она замерла. Знала, что буду наступать и была готова. Накрутив на руку хвост каштановых волос, я слегка потянул их на себя. Из неё вырвался тихий стон. Мне открылись лицо и шея. Аромат кожи опьянял, я хотел выпить эту женщину до последней капли. Губы врезались в тонкую шею, и я почувствовал пульсацию артерии. Свободная рука пылала желанием дотронуться до голой плоти. Горячая ладонь опустилась на нежный живот и скользнула вниз. Я жадно искал пульс её желания. Пальцы проникли в тёплое влажное пространство, и я услышал довольный стон. Больше ждать я не мог. Мне хотелось проткнуть эту пульсирующую плоть, испить её, иметь и наслаждаться.

Рука освободила моё желание, и я рывком вошел в Вику, проскользив по её влаге. Она запылала. Тело изогнулось под разрядом возбуждения и на поверхность вырвалось протяжное: «Дааа».

Её волосы попрежнему были намотаны на мою руку, а второй я впивался в мягкую кожу на животе. Маленькие ладони плотно легли на мои ягодицы и настойчиво притянули.

Она простонала, и я ощутил, как тесно стало внутри. Рывок вперед, плавный отход назад, снова рывок. Она вскрикнула. Я почти сорвался. Обхватив рукой её грудь, я почувствовал на ладони твёрдый сосок. Быстрее, глубже. Кончаю. Она вторит в ответ.

Мы застыли в сладком ощущении не покидая друг друга. Ладони Вики всё также крепко прижимали мои ягодицы, а на руку был намотан каштановый хвост её волос. Той ночью мы не спали.

Последний этаж, дверь направо, а за ней моя Вика. А может быть не моя?

«Ты для неё старик», — настигает мысль, что гнал всю дорогу.

«Она тебе изменяет», — подкрадываются следом сомнения.

«Она смеётся над тобой», — давит на грудь неуверенность.

Из квартиры доносится голос.

«Она не одна», — хватает за горло страх.

Ключ ожесточенно пытается попасть в замочную скважину. Поворот, щелчок, вхожу.

— Серёжа, — выкрикивает Вика и несётся ко мне с улыбкой и пучком из каштановых волос. Она прикрыта короткими шортами и футболкой, под которой колышется грудь. Мягкая упругая грудь, которую ласкали мои руки. Обхватывает за шею и запрыгивает на меня как девчонка.

«Она и есть девчонка, а ты старик», — ядовитая ревность побеждает любовь.

«Нет!», — безмолвно выкрикиваю и впиваюсь в мягкие губы Вики.

На руке снова намотана каштановая прядь и я снова проникаю в пульсирующую плоть. Наступаю и медленно отступаю. Кончаю.

***

В сквере возле бизнес-центра, куда неделей ранее переехала наша фирма, бизнес-элита попивала кофе из пластиковых стаканчиков и проветривала мозги после душного офиса. На лавочках сидели люди в костюмах и обсуждали рабочие вопросы в непринужденной обстановке. Я расположился в дальнем углу этого оазиса в поисках тишины. Запрокинув голову и закрыв глаза, вдыхал запах молодой зелени, а тёплый воздух помогал расслабить напряжённое тело и мысли.

— Ха-ха-ха, — знакомый смех донёсся со стороны кучки деловых людей.

«Вика!», — в памяти неожиданно восстало имя из прошлого, того, что было четыре года назад.

Взглядом метнулся по фигурам людей в попытке найти ту самую открытую и честную улыбку.

«Параноик», — мысленно произнёс давно забытое слово, что когда-то действительно мне подходило.

Тогда, четыре года назад я проиграл самому себе. Вика плакала и убеждала, просила верить, но я так и не смог совладать со жгучей ревностью и предрассудками о разнице в возрасте. Вика ушла, а я продолжил жить жизнью успешного бизнесмена, по кускам запирая в глубине души память о женщине, которую любил. Я предал любовь.

Мне стало душно и темно в этом маленьком сквере. Наружу рвалось давно забытое и распирало грудь. Я двинулся прочь и увидел её. Она повзрослела. Каштановые волосы аккуратно уложенные струились до плеч. Деловой костюм. Строгая стать. Я остановился и замер. Память взорвалась картинками из прошлого. Взгляд, нежная кожа, касания губ, её стоны. И вот она здесь, наяву, стояла и улыбалась, признав старого знакомого, что когда-то её любил.

— Красиво, — окинув сквер взглядом произнесла Вика.

От звука её голоса окончательно сорвало все заслоны и в голову потоком хлынули воспоминания.

— Ты о виде? — я принимал правила игры, которые знал наперёд.

Вика улыбнулась и поправила волосы как умела только она.

Взрываюсь и наступаю. Эта женщина навсегда победила меня.