А кругом космическая тьма. Книга вторая. Часть 1

Межзвездный транспортный корабль «Чосон» в составе объединенного эвакуационного флота

3-я палуба, сектор клана Ким

154-й день 301-го года Полета, 10:10

Ким Сон Хун, репликант с правами пассажира, 22 года, визуальный возраст – 18 лет

Хорошо, когда ты юн и невинен, буквально только что из принтера! Мир вокруг тебя четок и понятен, приоритеты – очевидны. На первом месте – нужды родного клана, на втором – корабля, на третьем… Да, собственно, нет никакого третьего места, все исчерпывается первыми двумя. А значит, ни лишних сомнений, ни смятения, ни внутренних терзаний! Это ли не счастье?!

Но кое у кого так – только до поры.

Однажды почти пятая часть репликантов неожиданно для самих себя начинает осознавать и свои собственные интересы. Обычно если это приходит – то с накоплением опыта. Соответственно, чем насыщеннее твой жизненный путь, тем раньше, что называется, «просыпаешься» – и осознаешь, каким до сих пор был болваном (про себя таких начинаешь именовать «коктугакси» – «марионетка»).

Реальный возраст Сон Хуна почти совпадал со стартовым визуальным – выглядел он на восемнадцать. Это, к слову, лишний раз подчеркивало его невысокий статус как в клане, так и в целом на «Чосон» (традиция, которой придерживались здесь все, кроме клана Цой – ну да что взять с выскочек?). Перед «стажировкой» на «Циолковском» Киму, правда, активировали опцию старения, что в перспективе, по идее, позволит ему смотреться солиднее. Но сделано так было, скорее чтобы запутать этих недолюбливавших андроидов русских, нежели в силу признания каких-то заслуг молодого репликанта перед кланом или кораблем – таковых на счету Сон Хуна пока не значилось.

Не удалось ему как-то особо себя проявить и в ходе той недавней миссии на «Цио». Впрочем, и лица Ким перед инобортниками не потерял, все прошло достаточно ровно.

Вот только впечатления от пребывания среди вегугинов пропускные возможности чипа в голове репликанта малость перегрузили – и Сон Хун «проснулся». На двадцать третьем году жизни – необычайно рано для стандартной модели, каковой он является.

Отношение к «проснувшимся» было на «Чосон» двояким. С одной стороны, в силу своенравия, как исполнители они считались недостаточно надежными. С другой, в некоторых ситуациях инициативность и нестандартное мышление давали им определенное преимущество перед рассуждавшими шаблонно собратьями. Так что не случайно все больше и больше «проснувшихся» продвигалось на руководящие посты – как в кланах, так и на общекорабельном уровне. Достаточно сказать, что двое из восьми Косин, ближайших помощников капитана-Тэджа, являлись на сегодняшний день репликантами – и, разумеется, не коктугакси. Ну а среди Хагю, младших членов корабельного совета Ёджон, андроидов была уже чуть ли не половина.

Увы, командные должности на борту наперечет, и на всех «проснувшихся» их никак не хватит. А ведь есть еще природные люди, скрепя сердце, согласившиеся однажды поделиться властью со своими бывшими слугами – не то чтобы с такой уж большой охотой согласившиеся, и отдавать оную власть полностью, разумеется, не готовые…

Ну и до кучи, никто не любит, когда вместо беспрекословного исполнения твои приказы начинают обсуждаться и оспариваться!

Вот и вышло так, что не нашедшие себе места наверху «проснувшиеся» в своем большинстве скоро начинали опускаться на самое дно клановой и корабельной иерархии – туда, где их потенциальная нелояльность влекла для начальства минимум рисков. И редко кому удавалось вырваться из этой пучины снова – большинство так до конца своих дней в ней и прозябало.

Кстати, ярким исключением тут снова был клан Цой – в нем «проснувшимся» доверяли разве что не безоглядно. Может, и зря: вон, на «Циолковском» их драгоценная Джин Хо (а в том, что мнимая «стажерка» вовсе не коктугакси, Ким нисколько не сомневался) запорола все, что только можно было запороть!

Вообще-то, это была закрытая информация, но Ёджон заслушивал Цой в присутствии Кима – как единственного возможного свидетеля. И в результате Сон Хун и оказался в курсе кое-каких деталей.

Итак, во-первых, Джин Хо не распознала в Раде «второе поколение». Так-то, не удивительно: подобная технология на «Чосон» считалась невозможной – и кто бы мог подумать, что она вдруг обнаружится на «Циолковском»? Но факт остается фактом: поверхностный «слепок» чипа русского репликанта, который Цой таки сподобилась снять, говорил сам за себя – если знаешь, на что обращать внимание.

Увы, поставить имплантат Рады под свой уверенный контроль и скопировать с него ключевую информацию Цой оказалось не под силу – но тут уже винить ее не приходилось: как говорят русские, выше головы не прыгнешь. Однако для предварительных выводов – ну или хотя бы обоснованных подозрений – было достаточно и первичных данных. А Джин Хо ничего не поняла, сплоховала.

Как постановили на Ёджон, эта ее недоработка повлекла новую ошибку: вместо того, чтобы сосредоточиться на самой Раде, Цой занялась поисками капсулы анабиозной консервации. Тоже был бы, конечно, ценный трофей, но Джин Хо опять не преуспела. И капсулу не заполучила (по-хорошему, неизвестно, существовала ли та вообще, или же являлась чьей-то выдумкой), и Раду в итоге бездарно упустила.

Да, «стажерке» хватило ума потребовать русского репликанта в качестве награды за избавление корабля от Могёк Саджа, но и здесь ее в конечном итоге ждал провал. Как уже уведомили по межкорабельному каналу соседи – не преминув приложить доказательства – Джин Хо сработала неаккуратно, и теперь на «Циолковском» ни персонально ей, ни «Чосон» в целом совершенно ничего не должны.

А с пресловутым эфирным демоном русские справились сами – не очень, правда, понятно как. Не Рада же подключилась! Скорее всего, Могёк Саджа попросту насытился и убрался восвояси.

Впрочем, это уже целиком и полностью проблема «Циолковского» и его нового капитана – нежданно-негаданно соответствующую должность занял бывший старпом, Алексей Швец. Теперь дело придется иметь с ним.

Что же касается Джин Хо, то в любом другом клане после подобного сокрушительного и унизительного чхампхэ ее без лишних разговоров отправили бы на 4-ю палубу «ловить в ладони эфирные потоки», но в Цой дали своей опозорившейся «проснувшейся» второй шанс. И теперь с дозволения Ёджон ее снова направляют на «Цио» – к этому самому Швецу.

И не через полгода – прямо сейчас.

Никого при этом даже не смутила необходимость признаться соседям, что чосонцам известен способ проходить соединяющим борта кораблей переходником во время эфирной бури. Не на пике ее, конечно – и тем не менее! Это обстоятельство держалось в секрете на совсем иной случай – и вот так вот запросто слито!

А капитану «Циолковского» предложена сделка: два токоприемника в сборе – в обмен на Раду. Непременно живую – привлеченные Ёджон эксперты установили, что в случае преждевременной гибели представительницы «второго поколения» вся или почти вся искомая информация бесследно пропадет.

О том, что в результате запланированных исследований репликант в любом случае отдаст концы, русским, понятно, сообщать не стали.

Швец же, кажется, готов согласиться – да и не удивительно! Ему такой уговор должен казаться вдвойне выгодным: и дефицит энергии на подвластном корабле сократится, и от опасного, непредсказуемого андроида удастся избавиться. Тем более, что поимку последнего Джин Хо берет на себя.

Вернее, формально – ее берут на себя двое: «проснувшаяся» Цой и он, Ким, для всех – все еще жалкий болванчик-коктугакси: в случившейся с ним перемене признаться дома Сон Хун не поспешил – иначе, кстати, не видать бы ему небось возвращения на «Циолковский»!

Это ведь только в глазах русских он выступит верным помощником Джин Хо. А на самом же деле (помимо слежки за «напарницей») призван тупо обозначать свое присутствие – самое то для безынициативного коктугакси: кланы просто не хотят, чтобы всю выгоду от операции урвали Цой. Действуй их «проснувшаяся» в одиночку – согласно Уставу-Чонгван эти выскочки получили бы минимум двадцатилетнюю монополию на все добытые технологии – а так остальные тоже смогут в той или иной мере заявить свои права на чип Рады. Пак, Ли, Чон и Кан уже небось потирают в нетерпении потные ладошки…

А вот Ким, по сути, останутся не у дел: у семьи просто нет для реализации подобных инноваций ни сил, ни средств.

Да уж, ныне родной клан Сон Хуна переживает далеко не лучшие свои времена на «Чосон».

Когда-то под безусловным контролем Ким находилось целых девять точек, пригодных для установки токоприемников – больше, по десять, имелось только у Пак и Ли. Теперь же их у него оставалось лишь две. И если четыре клан потерял, в целом, заслуженно, семьдесят лет назад вляпавшись в неудачный заговор против Тэджа – капитана, традиционно представлявшего семью Ан – то еще три были отжаты альянсом Цой и Чон совсем недавно и по абсолютно надуманному поводу. И ни Пак, ни Ли не вступились – не говоря уже о Ёджон!

Потеря ресурса лишила Ким своего представителя среди Косин (впервые за триста лет полета!) и в целом исключила клан из числа серьезных игроков на борту «Чосон».

В общем, если теперь семье Сон Хуна что и достанется, то разве что крохи со стола нынешних полновластных хозяев корабля. И, похоже, она с этим уже смирилась, готова вымаливать скудные подачки.

Семья – да, а Ким Сон Хун… Он теперь в первую очередь сам за себя! И пока никто об этом не догадывается – будет искать свой собственный шанс подняться на гребень Эфирного Пути! Ну или хотя бы не кануть в его бездну, как подавляющее большинство «проснувшихся» клана Ким.

* * *

Через два дня, загрузив на чипы особые программы защиты данных от воздействия эфирной бури и облачившись в специально разработанные скафандры (отлично показавшие себя в свое время в ходе скоротечного конфликта с «Вестерн Игл»), Сон Хун и Джин Хо втащили в шлюз, отделяющий «Чосон» от межкорабельного переходника, два аккуратно упакованных токоприемника. Впереди их ждал «Циолковский».