А мы на стиле

Юля, 8 лет

Я смотрела на экран компьютера в ожидании своего хода. Посередине на деревянной доске крутилась виртуальная стеклянная бутылка зеленого цвета, а по краям в форме круга располагались аватарки игроков. Среди играющих мне нравился только один мальчик, и горлышко часто указывало именно на него.

Он охотно подтверждал «поцеловать», но на иконке профиля стояло не его фото. На темном фоне красовался призрачный контур высокого парня с капюшоном на голове, стоящего спиной. Ник «Призрак гламура» идеально окутывал тайной того, с кем играла в компании не в первый раз.

Без меня этот мальчик не заходил в «Бутылочку», как мне говорили в приват по секрету девочки. Они заливались соловьями, типо всё, Призрак — мой краш, а я его — тян. Только откуда им было знать, как выглядит та самая «тян»? Вдруг она еще страшнее танка, что навел дуло на твое окно однажды ранним утром?

Как и Призрак терпеть не могла ставить свои реальные фото. Установила себе белую волчицу с тремя хвостами да не чешусь. Эта картинка сопровождала везде. Многие узнавали меня по изображению, ассоциируя с ним некую Ди-2.

На собственных фотках то нос не нравился, то глупое выражение лица получалось, или глаза все портили, которые редко, но косились, когда сильно волновалась. Вообще далеко от мего мисс обложка, согласны?

Мы заходили вдвоём в сеть, потом примыкали к игрокам и весело общались. Он часто был в центре внимания, а я постоянно смущалась при попытках других нас поженить. По виртуальным страстям, происходящим на экране компьютера, можно было сериал снимать. Серий так сто для начала, а там как пойдёт малина.

«О, жених и невеста. Тили-тили тесто. Всё-таки явились и не запылились», — так встречали нас те, кто вообще из «Бутылочки» круглосуточно не вылезал.

От Призрака исходил позитив. Его ум завораживал. Иногда казалось, что не было бы того, чего мой ровесник не знал.

Он всегда писал смешные шутки в чат во время игры, делясь в привате, как однажды станет самой известной и дорогой моделью среди подростков, а затем покорит Мировой подиум.

Я не смеялась над ним. У каждого своя мечта. По крайней мере, так говорят. К сожалению, не знала, чего сама хотела. Все быстро надоедало, поэтому не представляла, как люди могли заниматься чем-то одним всю жизнь. От школы выла уже сейчас. Еще одна глупая рутина, где заставляют не только напрягать извилины, вдобавок зубрить, решать, выполнять задания. Итак до одиннадцатого класса. Придушите, пожалуйста, чтобы не мучилась.

«А ты знала, что модели объезжают весь мир?»

Вдруг пришло в приват сообщение от Призрака.

«Да? Прикольно».

В конце добавила смайлик с улыбкой.

— Юлька, — неожиданно услышала крик отца за дверью, — ты где?

— В комнате, па, — быстро ему отозвалась, торопливо свернув виртуальную игру.

Если отец узнает, чем я занималась вместо уроков — мне точно будет обеспечена светлая память.

— У меня к тебе серьезный разговор, Юлия.

С того самого дня и началась моя новая жизнь.

Юля

Спустя 7 лет

Яркая вспышка фотоаппарата ненадолго ослепила меня. Я даже не вздрогнула, сохраняя на лице улыбку.

Агенство хотело увидеть именно ее? Оно получит куда больше. На съемке выкладывалась на все сто, пребывая в образе счастливой сентябрьской школьницы. Сегодня моя задача — презентация новой формы, выпущенной летом отцом дизайнером.

Я держала ровную осанку, слегка наклонив голову влево. Игнорируя онемение шеи от долгого положения, мечтательно смотрела в сторону, будто там ждало светлое будущее. Длинные роскошные волосы красиво уложила на плечи, а в миндалевидных глазах искренне изобразила радость. Прямые губы, точеный нос, средние скулы и ровное овальное лицо идеально дополняли мою классическую внешность признанной красоты, а еще по словам работников детского агенства повышали шансы для перехода во взрослое.

«Сотрудничество с крупными агентствами у нее в кармане. Вы только представьте, какие это перспективы, Александр Владимирович. При усердной работе и хорошем портфолио ваша дочь может попасть на Мировой подиум. Всемирная известность ей гарантирована», — часто говорили папе.

Вдохновленный их словами, он превратил собственную дочь в красивую куклу и сделал всё, чтобы она — я — смогла прочно обосноваться в моделлинге.

«Юлька, мы должны продолжать! Ты произведешь настоящий фурор! Мама бы тобой гордилась!» — фанатично повторял каждый раз отец.

Но его никогда не интересовала жизнь той самой куклы, ее желания и, не дай Бог, решение стать кем-то другим. Для него не существовало иных вариантов, а возражений папа не приемлет.

— На сегодня всё! Ты молодец, Юлька. Как всегда лучшая работа, — довольная проведенной фотосессией, оповестила Нина Андреевна.

Наконец-то! Только сейчас смогла расслабиться и убрать с губ улыбку, от которой болезненно сводило скулы. Конечно, спустя столько лет это ощущалось не так сильно, как в начале обучения в модельной школе, но порядком надоело.

Большая часть окружающих людей почему-то была свято уверена, якобы я рождена блистать моделью. Спасибо маминым внешним данным. Другая же, минимальная, считала меня безмозглой красоткой, способной только улыбаться напоказ. Недоброжелатели называли мою жизнь легкой, ничего не зная о ней.

Услышав долгожданные слова фотографа, принялась разминать мышцы шеи. Сегодня ей досталось, как никогда, за четыре часа фотосессии.

— Юля! — спустя минуту крикнул водитель Руслан. — Поторопись, пожалуйста. Ты помнишь еще о двух съемках у партнеров?

Разве я могла забыть о таком? Вздохнула да смиренно побрела в раздевалку. Отец, как всегда, в своем репертуаре. Забил мой график на два года вперед, напрочь лишив свободного времени. И всем им подавай «девочку с улыбкой на миллион». А когда всё заканчивалось, никто обо мне не вспоминал...

Я быстро переоделась в футболку и джинсы да расчесала волосы. Одиночество долго не продлилось. Уже спустя минуту раздался грубый стук в дверь. По манере удара могла смело сказать, кто находился снаружи.

Дядя Руслан — самый ответственный из всех моих водителей, когда-либо нанятых папой. Этот гладковыбритый мужчина средних лет в потертой одежде выполнял порученную работу на совесть. Благодаря ему больше никогда никуда не опаздывала. Он знал город как свои пять пальцев и часто петлял по закоулкам. Мужчина экономил каждую секунду графика. Плюс дядя Руся терпеть не мог трепаться о чем-то. Водитель всегда говорил со мной строго по делу.

Со временем я к нему привыкла и даже стала благодарна. Он хотя бы позволял мне насладиться тишиной или спокойно вздремнуть, пока ехали на очередную фотостудию. Еще от него не исходило никакой враждебности, наоборот, всё чаще замечала сочувствие. В отличие от заядлых критиков мужчина ясно понимал, насколько сложно быть молодой моделью у трудоголика дизайнера.

Я вышла к водителю. Дядя Руслан накинул на плечи длинную куртку да протянул осеннюю шапку. За здоровьем модели он следил лучше, чем за своим. Ему папа даже вручил список разрешенных для меня продуктов, исходя из группы крови, дабы по незнанию «нянь» не подверг «любимую девочку» непредвиденным рискам.

— У нас есть перерыв в тридцать минут. Заедем в столовую, потом дальше на съемки.

Коротко кивнула, застегивая молнию куртки. Сейчас всё, что могла, просто соглашаться, дабы не расстраивать отца. Он так мечтал, чтобы его коллекция одежды однажды украсила маму, дефилировавшую на Мировом подиуме. Но, к сожалению, она погибла в автокатастрофе, поэтому так похожая на неё, я заняла место в отцовских грезах о славе.

«Ты и я! Мы вместе заставим мир моды услышать о нас!»

Это всё, чего хотел папа после смерти мамы, когда окончательно смог осознать ее уход. Мне тогда было пять. Сама я видела родительницу урывками, воспитываемая бабушкой.

Отбросив грустные воспоминания, направилась следом за дядей Русей, стараясь не показывать ему усталость.

«Ты должна много работать, чтобы стать успешной, милая. Бесплатен сыр только в мышеловке», — считал папа.

График съемок, разъезды по всему городу и возвращение домой очень поздно день изо дня. Скоро опять добавится школа. В этом году я перешла в девятый класс, но друзей не приобрела. То ли зависть, то ли ненависть, но другие вечно тыкали мне носом в модельную карьеру.

«А, Лисичкина. Опять не выполнила домашнее задание? Ну да, это ведь не перед камерой стоять. Моделям алгебра ни к чему. Угу», — не раз высказывала Мария Ивановна.

На фотосессии от меня требуют достоверные эмоции, а не решение квадратного уравнения! Тут иные законы работают, но разве это объяснишь учителю самой точной науки?

«Химия не твоё? А кто будет разбираться в составах той же самой косметики? Ее недостаточно просто купить по акции на Черную пятницу, Юленька. Ты должна знать, что наносишь на кожу и для чего», — хмурилась Лариса Олеговна.

Не жужжала бы! Я в ней ориентировалась словно рыба в воде. Зря химичка лезла на мою территорию. Иногда казалось, что по ней костер плачет. Хотя о чем мы говорим? Такая по-любому умудрится воскреснуть потом и вернуться в школу, только назло тем, кто ее сжег!

— Трудная съемка? — вдруг спросил дядя Руслан, заметив на моем лице уныние.

— Немного, — тихо отозвалась ему, не горя желанием изливать душу или жаловаться.

Конечно. Какие могут быть проблемы у модели? Я вообще вечный Электроник с нескончаемым зельем в кармане «железобетонный Оппозитивин»!

— Выглядишь неважно, — с волнением подметил мужчина, потянув тяжелую ручку на себя да галантно пропуская вперед.

— Пройдет, — отмахнулась от него.

— Если будет хуже, дай знать. Я договорюсь о переносе съемки.

— Ладно, — сухо буркнула в ответ.

Опасения дяди Руслана вполне понятны. Если куколка не вовремя сломается, он первый, кого папа безжалостно казнит без суда и следствия.

Мой отец — человек не только творческий, но и крайне жестокий. Смерть мамы заметно изменила некогда сострадательного мужчину. Теперь опытный дизайнер вызывал у партнеров две реакции — либо восхищение, либо страх.

От него часто исходило что-то подавляющее. Лицо папы с короткими усами не было приветливым. Его янтарно-карие глаза не выражали ничего кроме серьёзности, а холодный тон заставлял чувствовать себя не в своей тарелке.

Прогнав суровый образ отца из головы, шумно вдохнула свежий осенний воздух. Сейчас он казался настоящим чудом после душного помещения. Взглядом пробежалась по недавно посаженным деревьям в клумбе возле невысокого здания со стеклянными дверями. Их листья потеряли свой насыщенный зеленый цвет. Лето подходило к концу.

Когда многие люди отдыхали в лесах, разъезжали по морям или жарили шашлыки на даче, Лисичкина пахала как вол, несмотря на пятнадцать. Жизнь — боль. Папа лишил меня детства. Сомневаюсь, что юность станет исключением. На уме словно вчера опять возник наш разговор с ним. Он четко озвучил запрет на мальчиков.

«Вот станешь звездой Мирового подиума, хоть пачку заведешь. Сейчас ни-ни, понятно?»

Кукле осталось лишь кивнуть. Да и откуда мальчикам вообще взяться, если я вся в фотосессиях по три, четыре часа? Смешной отец. Мне бы поспать денёк полноценно. Вот и все Юлькины мечты.

Дядя Руслан открыл дверцу, жестом пригласив внутрь авто. Торопливо опустилась на заднее сидение да достала из кармана телефон с наушниками.

Целых десять минут на проверку соцсети и прослушивание нескольких любимых треков. Разве это не праздник? Хоть какой-то глоток относительной самостоятельности. Терять его не хотелось. Быстро вставила вкладыши в ухо, врубив на полную громкость танцевальную песню. Затем я нажала значок интернета и вошла, получив уведомление о новых сообщениях от «Призрака гламура».

Довольно улыбнулась. Он единственный, с кем могла общаться в перерывах между съемками. А познакомились мы в игре еще до обучения в школе моделей. Призрак никогда не видел моего фото, а я его, зато свободно обсуждали почти любую тему и делились личным.

«Привет. Я опять перезжаю в другой город. Отец все не уймется. А у тебя как?» — про себя прочитала входящее.

«Никак. Все, как обычно. Съемки, съемки и снова съемки», — коротко написала ему в ответ.

Его профиль неожиданно загорелся зеленым.

«И никакой личной жизни, да?»

«Что это и с чем его едят?» — иронично ответила, поставив в конце стикер, смеющийся до слез.

«Вроде как не миф. А ты знала, типо люди могут сами решать, чем им заниматься, куда ходить и что есть?» — усмехнулся через смайлик Призрак.

«Они — инопланетяне?»

«Нет, Земляне».

«Тогда инопланетянин я с какой-нибудь солнечной системы планеты рабов».

«Не грусти, Ди-2, даже у рабов случается свобода. Тебе кстати вредно смотреть так много фантастики».

«Один фильм в неделю по десять минут? Очень смешно».

«Батя сказал, что скоро всё изменится. Надо верить в лучшее».

«Мне бы твой оптимизм, Призрак».

Нашу беседу прервала плавная остановка машины. Грустно вздохнула. Хочу быть из тех Землян, о которых рассказал друг. Хотя бы часа на три. Остановила трек и отключила интернет. Может, когда я стану звездой Мирового подиума, то смогу наконец рассчитывать на день без съемок?

Макс

— Подумать только! Он кинул меня! — зло расхаживал по комнате отец.

Уныло посмотрел на него, отложив в сторону мобильный.

— Спустя годы работы! Да что этот хмырь о себе возомнил?!

— Тебе обязательно тащить меня в его город, па? — недовольно поинтересовался у родителя.

— Я хочу посмотреть в глаза Саши.

— Может, хватит одной ночевки в гостинице? Жить зачем там? — буркнул, не разделяя папиного энтузиазма.

— У тебя все равно здесь не сложилось, Макс. Ты видел свои оценки?

— Опять двадцать пять, — закатил глаза.

— Да. Опять и снова. Мы возвращаемся. Понятно?

— Понял я, понял. Не тупой. Пока мне нет восемнадцати, так и будешь таскать за собой вместо карманной собачки?!

— Зря мы уехали. В Уссурийске твои успехи были лучше.

— Я тебя умоляю, — не удержался от иронии.

— Я уже подготовил все необходимые документы.

Зло заскрежетал зубами. Мое мнение видимо отцу неинтересно, раз он успел провернуть всю бумажную волокиту. Ну, конечно, кто я такой, чтобы со мной считались?!

— Если мать продолжит каждый день таскать новых пап, моя психика не выдержит. И вместо школы я поселюсь в закрытом интернате.

— Нина обещала больше этого не делать, Максим. Давай без крайностей, хорошо?

— Да ладно? Она вдруг вспомнила о сыне? Миллениум.

— Представь себе.

— Моя фантазия сломалась, извини.

— Я понимаю твои чувства. Нина — не самая идеальная на свете мать, но каждый человек имеет право на второй шанс. Она бросила пить и теперь активно занимается фотографиями.

— И ты купился?

— Макс.

— Мы столько лет были ей не нужны!

— Давай так. Поживем немного с ней, а потом будем делать какие-то выводы. Ладно?

— Если все будет ужасно, я снова сбегу! — зло выдал папе.

Тот лишь тяжело вздохнул, никогда не одобряя моих радикальных мер. Зато благодаря им, я достал отца из запоя, и ему вернули родительские права. Ведь он первый, кто взялся за ум.

— Все будет хорошо, Макс. Я изменился. Думаю, она тоже сможет.

Ничего не ответив, просто ушёл в свою комнату. Иногда у меня складывалось ощущение, что в интернате лучше, чем с собственными родителями. Там я сам отвечал за себя.

Хлопнув дверью, врубил на всю катушку музыку, чтобы она заглушила дурацкие воспоминания о старом доме. Скитания по городам мне нравились куда больше, чем возвращение туда, где выживал. Кому-то с пеленок везло с мамой и папой. Я не из их числа. Трудный ребенок, бунтарь и зачинщик драк. О да, Уссурийск будет счастлив моему приезду, особенно старые учителя Мария Ивановна и Лариса Олеговна.

День не задался, вечер тоже, а мысли о маме вообще стали ужасным испытанием.

Она всегда выбирала чужих мужиков! Почему папа даёт ей второй шанс?! Разве такие его заслуживают?! Черт, осталось всего три года, и я стану полноценным хозяином своей жизни. Нужно продержаться еще немного!

Юля

К вечеру я еле стояла на ногах. Кое-как после приезда смогла поесть, умыться, переодеться в пижаму с пони и отключилась сразу, стоило лишь голове встретиться с подушкой.

Утром меня привычно разбудил дядя Руслан. Он всегда вставал раньше, даже если засыпал очень поздно.

— У тебя сорок минут на всё и выезжаем.

— Угу, — вяло отозвалась ему, натянув одеяло на голову.

Мужчина вышел. Он знал, что я сама поднимусь буквально через пять минут. Вечно закрывалась спросонья, а потом удивлялась, почему нет нормального кислорода?

Почувствовав его нехватку, моментально скинула на пол главного виновника удушья. Сон сняло как рукой.

Я ненавижу моду! Терпеть не могу дизайнеров! И вообще хочу быть сегодня садовым гномиком!

Уныло посмотрела на экран мобильного. Господи, только вторник, шесть тридцать утра. Издала жалобный стон. Кажется, мои восемнадцать случились раньше времени.

— Юля, поторопись, — раздался из недр кухни голос водителя.

— Да иду я, иду, — недовольно проворчала в ответ, спуская с кровати левую ногу.