А не спеть ли мне песню?..

«Оттягивать этот момент больше нельзя, особенно в связи с моим положением, — убеждала себя Сакура, кусая внутреннюю сторону щек. — Я должна сказать ему сегодня. В конце концов, мы будем только вдвоем… Это отличный момент, чтобы признаться ему».

Ее мысли несли вполне позитивный характер, но тревога — на лицо. Оно бледное. Губы искусанные. Кулаки сжаты настолько сильно, что длинные, аккуратные ногти вот-вот вонзятся в ладони и сломаются, и застрянут в нежной плоти.

Если это было возможно, Сакура побледнела ещё более.

Наруто, шедший впереди нее, должно быть, и не подозревал о колебаниях своей спутницы.

И не дай Ками узнает.

Сакура не хотела, чтобы Наруто переживал за нее. У него и так забот по горло.

Этот добрый, отзывчивый парень — ее парень — всегда поражал её своей отдачей и участливостью. Казалось, он находил энергию посочувствовать каждому, и ей — первоочередно, но… ей было стыдно принимать его помощь. Стыдно, когда такие ужасные мысли роились в ее голове.

Харуно наступила на ветку. Она хрустнула. Нервы, натянутые до предела, тоже.

Вскрик. Сакура не сразу поняла, что ее. Наруто тотчас оказался подле нее. Она даже не почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг ее туловища и мягко, но настойчиво усадили на землю.

Она не смотрела на парня — только на мыски сандалий.

— Сакура, с тобой все в порядке? Мы можем устроить привал, если хочешь.

— Н-нет… — преодолев себя, она сфокусировала взгляд на непривычно сосредоточенном лице Наруто. Ее губы дрогнули: улыбка была настолько фальшивой, что тошнота подступила к горлу. У нее же. Но Узумаки, если и заметил это, виду не подал. — Все в порядке, правда. Не беспокойся за меня. Мы можем продолжить путь.

— Я здесь, с тобой, — Наруто улыбнулся ей искренне, как всегда. Как умел лишь он. Ей следует поучиться у него искусству улыбки. — Ты можешь поделиться со мной всем, что у тебя на душе.

— Спасибо, Наруто, — очаровательная в своей грусти улыбка скользнула по шву рта, и скрылась столь же быстро, как и появилась. Сакура взяла Наруто за мозолистую ладонь и крепко, по-товарищески пожала ее. — Ты и вправду замечательный.

Парень неловко улыбнулся и поскреб в затылке.

— Ты бы хоть предупредила, что сделаешь комплимент, а то я и не знаю, чем возразить!

— По-твоему, я не могу сделать тебе комплимент просто так? — в ее глазах блеснули непростые слезы стыда, вины и чего-то ещё…

Наруто не отрывал от нее внимания ни на миг. Словно если он посмотрит в другую сторону, она вновь скроет от него свою слабость за фасадом беззаботности. Проницательные, голубые небеса лишь усилили рыдания, рвущиеся у нее из груди. Ее плечи заметно вздрогнули. Хриплый смешок вырывался у нее из груди, затем — ещё и ещё; они долбились в ее грудной клетке до тех пор, пока крупные слезы не мазнули по ее щекам.

Узумаки бережно вытер слезинки и поцеловал ее во влажные щеки. Не говоря ни слова, он дождался окончания ее истерики и переплел их пальцы.

Так, держась за руки, они продолжили путь.

***

Просто Сакура решила, что сходить с Наруто в поход под предлогом собрать травы для нового лекарства, над которым она работала, — отличная идея.

Но он усложнял ей задачу. Он любил ее. Его забота проявлялась в мелочах: он выслушивал ее, утешал, целовал и всегда-всегда знал, когда следует промолчать. Она не представляла, как у него это получается.

Просто сын Четвертого проницательнее, чем многие считали.

Просто «многие» не пытались заглянуть дальше его образа.

Они не видели Наруто, когда маска его гиперактивности сходила на нет. Мокрые дорожки от слез, надрывистые крики и здравые рассуждения.

А она видела. И хранила эти знания как зеницу Ока.

Сакура не врала, когда говорила, что Наруто замечательный. Замечательный настолько, что она не заслуживает его.

Эта мысль давно и плотно замёрзла в ее мозгу.

Не развеять, не прогнать…

Навязчивая идея.

Они выбрали комфортное место для ночлега. Погода располагала к крепкому сну. Не слишком прохладно, но и не душно. Они развели костер, чтобы прогреть землю, расстелили футоны и устроились на старом, поваленном дереве. Сакура поджала ноги к груди и, не найдя в себе мужества посмотреть на парня, заговорила:

— Я давно хотела сказать тебе, Наруто…

— Извини, что перебиваю. — Узумаки встал со своего места и протянул ей флягу с водой. — Ты лишь поела. Пожалуйста, выпей.

Точился червячок раздражения.

Сакура вскочила с места и выбила из рук Наруто флягу. Она упала на землю — вода вылилась, и земля впитала в себя влагу.

— Вот опять ты это делаешь. — Девушка возмущенно всплеснула руками — изумруды ее метали молнии. — Снова!..

— Делаю что?.. — Наруто выглядел растерянным.

— Заботишься обо мне!

— Я не должен? Тебе неприятно?

— Ты слишком хороший!

Она рвано выдохнула и схватилась за волосы, резко сев обратно. Непосредственная близость сейчас — зона риска, поэтому Наруто устроился в некотором отдалении от нее.

— Ты хочешь, чтобы я был плохим, Сакура?

Сакура уставилась на него как на идиота. Она понимала, что своими ответами вынудила его так думать, но теперь ей страшно от вывода, к которому она его постепенно подводила.

— О Ками, нет! Я полюбила тебя таким, какой ты есть, ты не должен потакать моим желаниям.

Наруто кивнул.

— Не в первый раз я спрашиваю тебя, в чем дело. Буду признателен, если ты ответишь мне.

— У нас ядовитые отношения, Наруто. Ты знаешь почему. Вернее, из-за кого.

Она недобро усмехнулась и ткнула на себя пальцем. Наруто не оценил ее самокритичного жеста.

— Я правильно понимаю: ты устроила всю эту авантюру, — он развел руки в сторону, словно пытаясь ухватиться за все пространство леса, окружающее их, — только для того, чтобы сказать, что бросаешь меня?

— Да, я эгоистка, — легко согласилась Сакура прежде, чем ее успели в чем-то обвинить. — Я все очень усложнила.

Она начинала вести себя неадекватно. Погрязла в болоте собственной неуверенности и решила внушить ему роль обиженного мальчика, который станет возмущаться. Она сама себя наказывает. Наруто и вправду не собирается потакать ей в театре собственных комплексов. С этой сцены ее срочно необходимо уводить, пока не вжилась в роль достаточно сильно, чтобы поверить, что она неблагодарная негодяйка.

Парень сел рядом, и Сакура заметно напряглась от его близости.

— Я дорожу нашими отношениями, Сакура. А ты?

— Я тоже, но…

— Но?

Она закусила губу и подумала. Не знала, что ответить, но горькие слова сами сорвались с языка:

— Я тебя не достойна! Ты заслуживаешь лучшего!

Наруто фыркнул, но не сдержался — прыснул со смеху, отчаянно зажимая рот ладонью, но ничего не вышло — приступ был слишком сильным. Несмотря на то, что Сакуре не было весело, смех солнечного Узумаки разрядил обстановку, и она испытала подобие облегчение.

— Ой, Сакура, ну ты даёшь… даже не лучшую, а лучшего.

— Эй! — она несильно стукнула его по затылку. — Ты только об этом сейчас и думаешь? Не помню, чтобы цепляться к речи — это когда-то было в твоём характере.

Отсмеявшись, Наруто посмотрел на нее исподлобья — и ее пронзил инфракрасный луч. Насквозь. В его взгляде, в его радостных слезах застыла его душа. Вся глубина чувств, что он нес в себе для нее, отразились в радужках небесных глаз.

— А вот это, Сакура, — он похлопал себя по затылку, — в твоем характере. Я рад, что ты идёшь на поправку.

Она стремительно залилась краской. Наруто ненадолго отстранился от нее, чтобы покопаться в рюкзаке и вернуться с пледом. Он накрыл им Сакуру и приказал:

— Слушай.

Она недоуменно уставилась на него, но все же приготовилась внемлить. Парень вынул из припрятанного джонинского жилета свиток, а из него — гитару. Сакура театрально схватилась за сердце, пораженная.

— Не могу поверить, что ты взял с собой гитару. Она нам очень поможет, если мы заблудимся. Стало быть, споём белкам, и они укажут нам направление.

Наруто игриво подмигнул. В следующую секунду зазвучали первые аккорды и его бархатный, обволакивающий голос. Он не был талантливым певцом, но пел, вкладывая в это душу.

— А не спеть ли мне песню о любви?

Сакуру парализовало. Любовь. Ее сердце ёкнуло, как выстрел. Конечно же, Наруто собирается обратиться к ней через песню. Это так в его духе…

Она слушала с замиранием сердца.

Каждый аккорд — и по ее спине галопом бегут крупные мурашки. Наруто уже допевал, и ей пришлось полностью закутаться в покрывало, чтобы не замерзнуть, потому что потаённый смысл, который он вкладывал в каждое слово, шевелил что-то внутри нее. И это что-то было холодным. Как щупальца чудовища со дна морского.

— Напишу-ка я песню о любви,

Только что-то струна порвалась,

Да сломалось перо, ты прости,

Может, в следующий раз…

А сейчас пора спать…

Он закончил, а она расплакалась. Наруто отложил гитару в сторону и похлопал себя по коленям.

— Ну, ползи ко мне.

Сакура проигнорировала его шутливую формулировку и удобно легла на его колени. Она моргнула — и ее ресницы промокли. Она не удивилась, что слезы не заставили себя ждать. В конце концов, она становилась такой плаксивой, когда жалела себя.

— Кто внушил тебе эту дерьмовую мысль, что ты меня не достойна? — Сакура ахнула: впервые за долгое время в разговоре с ней Наруто почти что выругался.

— Никто, — поспешила заверить она.

— То есть ты сама дошла до этого?

— Ну ладно, — Сакура нервно повела плечом. От него ничего не скроешь. — Я услышала эти сплетни в деревне…

— Ты решила, что не достойна меня из-за каких-то сплетен, даттебайо… — Наруто покачал головой. В нем не было ни капли осуждения, лишь слабая досада.

Она прониклась его настроением. Осознала всю абсурдность своих доводов и села наравне с парнем, сомкнула руки на его плечах и поцеловала. Не настырными, извиняющимися нотками была пронизана ее нежность.

— Прости меня, что усомнилась в нас. Я понимаю, что ты, возможно, огорчён. Скажи мне, что я могу сделать?

— Говорить, что беспокоит, сразу, Сакура. А не копить боль и выплёскивать ее в качестве истерик. Ты лучше меня знаешь, что это повредит твоему организму. — Наруто обычно не позволял себе поучать ее — роль родителя она охотнее брала на себя, но в этот раз он сделал исключение. Соприкоснулся с ее лбом и нежно огладил ее живот. — И нашему ребенку.

Она ахнула:

— Ты знаешь?

— Я бы не сказал, что ты это скрывала.

Новая волна смущения захлестнула девушку. Они оба знали, что это значит. В случае расставания она была намерена действительно поступить так, как назвала себя ранее — как эгоистка: оставить ребенка себе, не сообщив ему.

— Ты простишь меня? — она посмотрела на его руку на ее животе, там, где зрел плод их любви.

— Уже простил. — Его ресницы коснулись ее, и она против воли хихикнула. Он всегда умел превратить назревающую драму в шутку. За это она его и любила. Он был один в своем роде. — Не молчи, Сакура.

— Не буду. Больше никогда… — она задохнулась, когда Наруто направил крошечный поток чакры к их ребенку, и она застыла, пораженная. Она готова была поклясться, что зреющий плод отреагировал на папины махинации.