А приходите завтра, и мы вместе будем танцевать

— Да сколько это может продолжаться?! — голос Ольги Петровны сорвался на визг, а пухлые кулаки забарабанили в дверь. — Я сейчас вам башку оторву!

На мгновение женщина стихла. Она прислонилась ухом к холодному стальному полотну.

— Ну это уже ни в какие ворота! — рявкнула Ольга Петровна и со всего маху врезала по двери в очередной раз. — Музыка играет, а открыть некому.

Она схватилась за ручку и начала её дёргать.

— Я купила квартиру в новом ЖК, чтобы слушать слоновий топот?!

Наконец, что-то зашуршало по ту сторону двери, замок лязгнул — и створка распахнулась, выпустив в тишину лестничной клетки ритмичную музыку. На пороге возник невысокий мужчина с сияющей проплешиной, обрамлённой редкими волосами. Его очки отражали коридорный свет. Он был похож на огромный кабачок, облачённый в махровый халат.

— Вы совсем берега потеряли?! — взревела женщина. — У вас что, в квартире слон?

— Знаете, — неуверенно начал мужчина, — с недавних пор танцую.

Ольга Петровна открыла рот и хотела уже что-то сказать, но слова будто застряли в горле.

— Говорят, для нервной системы полезно, — монотонным голосом продолжил мужчина в халате. — А у нас ведь все болезни от нервов.

Мужчина обтёр ладонь о халат и протянул руку Ольге Петровне: — Аркадий Степанович. Можно просто Аркадий.

— Это, конечно же, прекрасно, что вы укрепляете свою нервную систему, — начала Ольга Петровна уже более спокойным голосом, — но у меня, уважаемый Аркадий Степанович, завтра дежурство. Мне вставать в шесть утра.

— Ой, простите, если я доставил вам неудобства. — Он сделал несколько тяжеловесных па, от которых воздух, кажется, пошёл волнами. — Мне безумно нравится техно. Прекрасная музыка, не находите?

— Техно? — Ольга Петровна слегка приблизилась к дверному проёму и заглянула в квартиру. — Вы в своём уме?

— А вы клюкву любите?

Женщина отпрянула назад, а потом как-то неуклюже поправила нависающую на глаза чёлку.

— А при чём здесь клюква? Я не понимаю, для чего вы задаёте мне такие странные вопросы.

— Ну как же! Клюквенное варенье да с чайком — это же прелесть. А вы знаете, какой у меня замечательный чай? Кстати, клюква и для иммунитета хороша.

— Вы меня сейчас в гости приглашаете?

— Только не переживайте. Я человек интеллигентный, спокойный. И уж точно не маньяк.

Ольга Петровна ещё раз ощупала взглядом соседа и ухмыльнулась.

— Да, действительно, на маньяка вы не похожи.

— Ну а я о чём!

Возникла неловкая пауза. Мужчина поправил на животе пояс застиранного халата. Ольга Петровна вдруг заметила, что очки Аркадия Степановича съехали на кончик носа, и увидела его виноватый и какой-то детский взгляд.

— А давайте! Хуже уже не будет.

Мужчина прижался к стене, тем самым освободив проход. Ольга Петровна шагнула внутрь квартиры. Аркадий Степанович тут же сходил в комнату, убавил звук и в наступившей тишине пригласил гостью на кухню. Через несколько минут они пили чай с клюквенным вареньем.

— Я ведь, Аркадий Степанович, когда на ваш этаж поднималась, — Ольга Петровна поднесла ложку варенья ко рту, — думала, что прибью.

Аркадий Степанович внезапно закашлялся и побледнел. Ольга Петровна постучала его по спине.

— А варенье вкусное. Прямо как в детстве. Бабушка всегда варила клюквенное.

— Спасибо. Мне приятно. Между прочим, сделано вот этими вот... — мужчина выставил руки на обозрение.

— А как же супруга? Разве вы не...

— Ой! — он махнул рукой. — Это долгая история. С недавних пор один. Знаете, даже и позвонить-то мне некому. Друзей не нажил, единственный сын на Дальнем Востоке. Да и не общается он со мной уже давно.

— А можно ещё чайку? — Ольга Петровна привстала. — Уж больно вкусный у вас чай.

— Сидите-сидите! Сейчас всё сделаем в лучшем виде. Вы даже глазом моргнуть не успеете.

Аркадий Степанович выпорхнул из-за стола, словно его лишние килограммы куда-то чудесным образом исчезли. Он схватил чайник и наполнил пёструю чашку кипятком.

— А знаете, я ведь тоже всю жизнь одна. У меня, кроме работы, больше никого и нет. Бинты, капельницы, бесконечные перевязки. Кажется, уже полжизни провела в больничных коридорах.

— Давайте я вам ещё варенья добавлю. Так сказать, подслащу вашу нелёгкую жизнь.

— А вы заботливый, — Ольга Петровна скользнула взглядом по аккуратным полочкам, по блестящей плитке фартука. — Да ещё и хозяйственный.

— Приходите завтра, и мы вместе будем танцевать. У меня есть замечательный альбом. Я вас уверяю, вы будете в восторге.

— Да что вы такое говорите, Аркадий Степанович! — женщина смущённо прикрыла ладонью рот и покраснела. — Мне ведь уже не двадцать и даже не тридцать, чтобы дёргаться под эту вашу электронную музыку. Тем более что мы знакомы каких-то полчаса.

— Да нет же! Вы напрасно сомневаетесь, — мужчина протянул руку и коснулся её ладони. — Это очень увлекает, поверьте.

Она выпрямилась и поджала губы.

— Знаете что, Аркадий Степанович! Не нравится мне ваше техно, и танцевать я не люблю.

Мужчина улыбнулся.

— Ой! — воскликнула Ольга Петровна и вскочила с табурета, будто кто-то нарочно ткнул её швейной иглой. — Завтра на дежурство, а я тут с вами прохлаждаюсь. Всё, пора!

Она вышла на площадку и, не сказав больше ни слова, заторопилась вниз по лестнице. Аркадий Степанович хотел было что-то сказать, но тут же осёкся. Он ещё какое-то время стоял на пороге и вслушивался в тишину. Где-то у соседей залаяла собака, а уже через мгновение загудел лифт.

— Хороша, — сказал Аркадий Степанович и провёл ладонью по лысой макушке, пригладив редкие волосы.

Он вернулся на кухню, убрал со стола в мойку пёстрые чашки и совершенно случайно увидел золотую серёжку. Она лежала на полу рядом с ножкой стола.

— Пу-пу-пу... — мужчина почесал затылок.

Наконец, он наклонился и подобрал крохотный кусочек драгоценного металла. Лицо его при этом стало багровым. Он потёр серёжку о халат, поднёс к свету и, прищурившись, прошептал: — Ну что ж, Аркадий... Завтра будет чудный день.