А счастье было так возможно...

Убубуль мой джакл, эта планетка оказалась еще гаже, чем говорилось в Большом межгалактическом путеводителе для экстремалов. Мало вам кислородсодержащей атмосферы? Получайте в придачу хнуррову тьму живых видов, многие из которых — ходячие аллергены, очень переменчивый климат и хнурр знает сколько бытовых тонкостей, по которым пришлось сдавать целый экзамен уже после того, как мне сделали все положенные прививки и прочли лекцию по этикету межвидового общения. Бур-р-рл!

Если бы Гарбл не заказала мне серию статей об экзотических уголках обитаемой Вселенной, хнурра бы волосатого я сюда полез. Но счет в банке уменьшился до критического минимума благодаря моей бывшей женушке и ее адвокатам, налоги вновь повысили, вдобавок владелец моей съемной квартиры, да сожрет его хнуррова мать самым жутким образом, поднял плату в полтора раза. Хурбианин не рискнет жизнью ради денег, говорите? Хнурров джакл вам в шмыргль три раза. Еще как рискнет.

Я всегда был ловок и предусмотрителен, так что все возможные препятствия рассчитал заранее. Одного не предвидел — что планетка Грязюка, или, как ее мило называют местные аборигены, Земля, станет настоящим испытанием для моих нервов. И не только.

Началось все с Таисии Петровой, хозяйки коммунальной квартиры в городишке Москва, на улице Ярославской. Бур-р-рл, эта особь могла бы претендовать на звание самой уродливой аборигенки Вселенной даже без искусственного покрова, то бишь «одежды», и боевой раскраски, то бишь «макияжа». А с ними она стала вчетверо страшнее. Хнуррова мамаша!

— Товарищ Хурбин, — ощерила она все тридцать два отростка в пасти. — Как же приятно, что вы приехали вовремя. Мой прошлый квартирант из комнаты А опоздал на три часа и кроме того, был нетрезв. А вы точно не пьете алкогольных напитков? И не курите? И не играете в азартные игры? И не…

— Нет, — я повторил ее оскал, стараясь не терять спокойствия. Будучи опытным путешественником, я всегда старался заранее разучить наиболее частотные мимические движения аборигенов. Лишь бы волнение не потревожило новую оболочку и не выдало меня со всеми ложноножками. — Как и сказано в анкете, у меня нет ни одной из перечисленных вами вредных привычек. Я буду вести себя тише воды, ниже травы. Моя национальность истинно славянская. И я люблю матрешки, чай с малиновым вареньем в самоваре и белых медведей. Хотя бурых тоже люблю…

Я не договорил «на ужин». Хозяйка оскалилась так, что я испугался за целостность ее кожных покровов, и вскрикнула:

— Ах, товарищ Хурбин! У меня как раз есть малиновое варенье, и я вас приглашаю на вечерний чай!

— Обязательно приду. — Я молил всех хнурров, чтобы они помешали аборигенке использовать мои псевдоуши для излияния чувств, но тщетно. Видно, с прибытием на Грязюку даже темные силы от меня отреклись.

Речь лилась из Петровой потоком. Она хотела обсудить погоду, мой переезд, свое давление, цены в магазинах, внешнюю политику Эфиопии и запуск новой космической станции «Апекс-16».

Прервав ее щебет через несколько минут, я уточнил:

— А скажите, кто проживает в комнатах Б и Г?

— О, не волнуйтесь, в «бэшке» поселился фотограф-вегетарианец, сторонник экодвижения «Няшные китята» товарищ Семен Заячкин. А в «гэшку» въехала прелестная девушка-гот, Матрена Шустрякина. Она даже подарила мне флаер на ближайший концерт ее группы «Мама-дивизия», представляете? Не уверена, что пойду, хотя… говорят, что расширение музыкальных вкусов…

— О, уверен, вы найдете, как распорядиться подарком, госпожа Петрова. — Я на всякий случай поймал ее вялую верхнюю конечность и аккуратно пожал. Хозяйка пискнула и почему-то сменила цвет кожных покровов на темно-красный. — Ну, мне еще вещи разбирать, да и отдохнуть с дороги надо.

И я благополучно унес псевдотело и втиснутое в него настоящее тело в свою комнату.

На следующее утро Таисия постучала в мою дверь и окликнула:

— Товарищ Хурбин! С субботним прекрасным утром вас! У нас по расписанию общий завтрак. Идите скорее умываться, ванная и туалет уже свободны. Кстати — у нас можно и в трениках, и в теплых носочках, если нужно.

Я спрыгнул с потолка, на котором уютно провел ночь, импровизируя будущий разговор с Гарбл по межгалактофону. Треники? Носочки? Расписание? Какого хнурра…

Просветили меня сразу же. И мне пришлось ослабить прилив негодования с помощью срочно выделившихся гормонов удовольствия.

— Р-расписание у нас четкое, дорогой Аристарх, — залепетал низкорослый и жилистый Заячкин, накладывая себе какую-то бурую и склизкую массу в тарелку. На нем действительно были треники и носки в цветную полоску. — Почитайте после з-завтрака, там все права и обязанности жильцов. Уб-борка, например…

— Да-да, эта дремучая уборочка, расскажи ему, Сеня, — хмыкнула затянутая в черную кожу и шелк Матрена. Ее черные губы и обведенные черным тоном глаза эффектно сочетались с нарядом. Так ужасно, что почти прекрасно. Я залюбовался, потом ущипнул себя ложноножкой за настоящую ногу. — Я в первый раз аж тащилась от неповторимого аромата хлорки.

— Матрена, деточка, — сладким голосом пропела хозяйка. — А я сто раз повторяла, дом старый, квартира тоже, и дезинфекция тут просто необходима! Не смущайте Аристарха Андреевича, пожалуйста. Он и сам взрослый человек, разберется.

— Разберусь, естественно, — кивнул я, пытаясь не зачирикать от буйного смеха. А чириканье половозрелого самца-хурбианина сносит любые, даже железобетонные стены земных конструкций, что влечет ряд... неудобств. Особенно для путешественника инкогнито. Когда-то в Древнем Египте… а, ладно.

Матрена фыркнула и бухнула в свою тарелку кучу, состоявшую из обжаренных зародышей птиц, перемолотой мышечной массы крупных домашних животных и особой жидкости, предназначенной для питания молодняка этих же животных. По крайней мере, так мне сообщил универсальный анализатор окружающей среды, встроенный в псевдотело — УАОС 232, модель первого класса. Пахло приятно. Я непроизвольно облизнулся.

— Налетай, на сковородке еще осталось. Потом купишь яиц, фарша и молока на замену, бро, — поймала мой взгляд Матрена. И подмигнула левым глазом, параллельно ухитрившись высунуть язык.

Эта готка, или как там ее, определенно начинала мне нравиться. Я сгреб остатки еды к себе в чашку и цивилизованно съел, хотя тянуло сожрать сразу все без ножа и вилки. Маловато для моего роста и веса, да и пусть, позже в комнате достану сублимированный паек и перекушу как следует.

Хорошо, что мой сезон размножения еще не скоро — с его наступлением самец-хурбианин поглощает ежедневно рацион, равный собственному весу. Исключительно из животных белков.

Ознакомившись с расписанием по совету Семена, я вздрогнул. К этому моменту в общей кухне, просторной и светлой, заставленной стеллажами с растениями разного размера, остались только мы с Матреной.

— Бро, я читаю твои мысли. Ты думаешь: какого лиха меня сюда занесло? Да как всех нас — Тася сдает дешевле, чем в среднем по Москвабаду. Так что терпи, казак, атаманом будешь. И вообще, не хмурься и не парься — лучше сгоняй в магаз за жрачкой и пивом, а мне пора к ребятам на репетицию.

С этими словами готка вручила мне несколько купюр, ловко сгрузила всю грязную посуду в мойку и умчалась.

Я выучил наизусть все, что касалось бытовой гигиены, кроме того, прошел через гипновнушение и теперь обожал мыть посуду. Открыв кран и неторопливо отмывая тарелки и чашки, я размышлял над увиденным и услышанным с момент прибытия.

Похоже, моя статья станет сенсацией… Если только Гарбл не психанет и не передумает насчет первой полосы. Но прочь сомнения! Я одержу победу, и бывшая умоется пылью пустошей!

Первый день в незнакомом городе чужой планеты — это всегда стресс. Я сделал все, что было в плане, включая интервью с тридцатью местными жителями (притворился по очереди социологом, гляциологом, проктологом и депутатом Думы) и поход в театр, цирк и зоопарк. Материал набирался просто взрывоопасный. Гарбл все съест, и еще добавочки попросит.

Кстати о добавках — в магазине я едва не скупил весь мясной отдел и отдел яиц и молочных продуктов. Дав себе по верхним конечностям и отругав за жадность, оплатил умеренное количество еды для себя, Матрены и двух других сожителей и вышел на улицу.

Там было тепло. Весенний сезон начался, и природа стремилась к размножению… Сумки полетели на асфальт. Хнурров джакл!

У меня тоже начался брачный сезон. Без предупреждения. Катастрофа. ЧТО ДЕЛАТЬ?!

Проходившая мимо старушка, увидев мои выпученные глаза и отвисшую челюсть, пожалела вслух:

— Ты б к священнику сходил, миленький. Или к гадалке Люське, она вон в том доме на втором этаже, в шестом подъезде живет. Вон как перекорячило, небось чары бросили на тебя.

Я молча подобрал упавшие сумки, вернулся в магазин и спросил, есть ли у них круглосуточная доставка. А потом написал, сколько и какой еды нужно будет привозить мне на дом.

— И умоляю – только в полночь. И не звонить! Не стучать! Тихо оставляйте под дверью и уходите! Я оплачу вперед.

Продавщица, полная немолодая женщина, усталым голосом ответила:

— Да, ясно. Заполните графу «особые пожелания» — вот тут. И не забудьте расписаться. Спасибо.

Эту проблему решить удалось. Оставалась другая…

ГДЕ, хнурр побери, я возьму ПАРТНЕРШУ?!

Гормоны удовольствия пришлось отключить — в брачный сезон они только ускоряют и усугубляют дело. Я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. И так дошел до дома.

— Ну ни фуа ты могуч, Аристарх, — постучал кто-то по моему псевдоплечу. Открыв глаза, я узрел готку.

Матрена восхищенно смотрела то на меня, то на сумки.

— Я когда-то тоже занималась йогой. Но чтобы вот так, не глядя, три квартала пешочком мимо нашей гопоты, да с таким грузом… Ты мужик. Уважуха. Пошли ко мне, потрындим за жизнь, я тебе фотки с репетиции покажу, своих ребяток. И еще ручную гадюку свою, Баську. Она такая милаха.

Баська и впрямь оказалась милым существом. Ядозубы ей, по уверениям Матрены, вырвали давным-давно. И кроме того, змея уже была старой и в основном дремала в уютном гнезде, свитом в аквариуме с подсветкой.

— Ну, бро, — Матрена откинулась на спинку дивана и зевнула. Я старался дышать медленнее, потому что чувствительность всего тела росла и росла, а из-за псевдооболочки начался мучительный кожный зуд. — Как тебе наш злоехидный мегаполис? Не надоел еще?

— Нормально. Не хуже и не лучше, чем все те места, где я был.

— Черт, завидую тебе. Прикинь, я себя считаю свободной независимой женщиной, а за границу ездила всего три раза, и то недалеко, с группой — был тур в Польше, еще тур в Черногории, ну и выезд в Каловы Вары, но то был полный песец с хвостиком.

— Карловы, — автоматически поправил я.

— Не-е-е, именно Каловы. Там сплошная жопа, бро… Ладно, не будем о грустном. Скажи, у тебя девочка есть?

И она томно накрутила на палец черный блестящий локон. Мне вдруг стало трудно дышать. А то, что творилось в парных органах размножения… Хнурр!

— О, я вспомнил — у меня через три минуты сеанс связи с боссом. И мне не жить, если опоздаю!

Я вскочил и поправил одежду вместе с псевдооболочкой. Матрена скривилась, но тоже встала.

— Понятно. Ладно, беги к боссу. Но если что…

— Я помню. Обсудим потом.

Хнурр, хнурр, хнурр! Неужели придется доложить Гарбл, что миссия провалилась, и возвращаться домой с позором?

Между прочим: почему я так отреагировал на Матрену? Не мог же я внезапно стать извращенцем-ксенофилом? Или мог?..

Укрывшись у себя и надежно заперев дверь на все четыре замка, я заполз на потолок и стал мысленно считать все уплаченные за взрослую жизнь налоги. Это единственно надежное средство от гипервозбуждения.

Разговор с Гарбл вышел скомканным, я сослался на плохое самочувствие и скинул ей план статьи и наброски сценария для ток-шоу. Она радостно пискнула и помахала мне всеми шестнадцатью ложноножками. Наивысшая похвала от босса, и надо же было именно теперь случиться этой джакловой ситуации!

Что ж. Я решил рискнуть и остаться еще хотя бы дня на два. Пик брачевания точно не наступит до послезавтра, а уж попав в звездолет, надежно спрятанный в Подмосковье, я как-нибудь справлюсь с помощью анабиоза.

Было еще темно, когда возле моей двери раздалось какое-то подозрительное шебуршание. Я попытался снова отвлечься на разгадывание кроссворда-галактуса из ста миллиардов слов, но незваный гость заскребся снова — на этот раз гораздо сильнее.

— Аристарх! — просипел из-за двери знакомый голос.

Я спрыгнул на пол и подошел к порогу.

— Семен? Вы что тут забыли в такое время?

— Откройте! Я в отчаянии, это вопрос жизни и смерти! Моей! — Заячкин в третий раз сыграл звуком на моих нервах, и я понял, что зануде легче поддаться, чем отгонять с риском перебудить соседок.

Приоткрыв дверь, я выглянул в полутемный коридор. Семен дрожал всем телом, а потом вдруг оглянулся. Но сзади, насколько я мог судить, никого не было.

— Зайдите, — велел я. — Счета за отопление комнаты и так огромные, не хватало платить еще и за общий коридор.

Все так же пугливо трепеща и озираясь, фотограф проскользнул мимо меня и прошипел в мое левое псевдоухо:

— Закройтесь на ключ!

Я выполнил его просьбу и сел на некрасивый продавленный диван.

— Слушаю вас внимательно.

Заячкин обхватил себя руками и простонал:

— Я все вам расскажу! Только умоляю, сжальтесь и выгоните эту стерву как-нибудь!

— Какую стерву?

— Какую? Да Матрену! То есть ведьму в ее облике! Она настоящая ведьма, учтите — желает смерти всем приличным мужикам и всюду подсыпает тайный яд феминисток под названием «Импотентус максимус»!

Я еле сдержался, чтобы не зачирикать.

— А… давно вы об этом узнали, дружище?

— Уже неделю знаю, — Заячкин наклонился ко мне и, дыша в мое псевдолицо, прошептал: — Она сама себя разоблачила. Забыла в ванной порошок в коробочке, а когда я его открыл, то все сразу понял! Вот — сами посмотрите, какой странный цвет и запах!

— Сядьте, дружище, — приветливо похлопал я по дивану. — В ногах правды нет. Сейчас налью вам чего-нибудь… а, водички.

Стоя к нему спиной, я незаметно подсыпал в стакан собственный порошок. Это было простейшее из когда-либо синтезированных мной в полевых условиях успокоительных и снотворных. Гарантированный уход из бодрствования через семь-десять секунд.

Так и случилось — он отключился сразу же и захрапел, время от времени бормоча что-то ругательное.

Взяв коробочку, я пошел прямо к Шустрякиной. Стучать не стал, сам не знаю почему… Просто толкнул дверь.

Она оказалась не заперта. Случай? Судьба? Рок? В любом случае, нужно предупредить девушку, что рядом с ней маньяк. Может, придется срочно подыскивать ей новое жилье…

В комнате на диване никого не было. Я вздохнул и поставил коробочку на плоский низкий столик в углу, повернулся. И собрался уйти так же тихо, как пришел.

Сильнейший удар сверху почти расплющил меня о пол. Кто-то обхватил меня длинными щупальцами и вонзил в псевдоплоть острые загнутые крючки. Чьи-то острые — хнурр, больно! — клыки вонзились мне в псевдозатылок.

Моя оболочка треснула и разлетелась в клочья. С боевым кличем я встопорщил гребни на спине и истинном затылке и выпустил в воздух сразу три отравляющих вещества, каждое из которых могло убить стаю врагов с определенным генотипом. Противник лишь чихнул и свалился с меня, я этим воспользовался и вскочил на все восемь суставчатых ног.

Поскольку человеческие органы общения уже исчезли, заговорил я на универсальном телепатическом.

«Давно не виделись, а, Мын’Ш-каар? Кажется, в последний раз на планете Зкусран ты пыталась меня ликвидировать плазмометом?»

«Жаль, не вышло, подонок». Так называемая Матрена скользнула на стену и уставилась на меня оттуда немигающим взглядом двух пар желтых свирепых глаз.

«У тебя никогда не получалось налаживать контакт с прессой, красотка мырдустанская. Зато влезать в банды пиратов и строчить свои дешевые порнороманчики по шесть с полтиной кредитов за штуку — вполне удачно. Сколько сейчас берешь, если не секрет?»

Вместо ответа эта недописака прыгнула на меня с визгом до смерти разъяренной самки. Она точно хотела меня убить.

Вот только у меня на почве сильнейшего стресса начался пик брачевания. В результате вместо разумного бегства я подмял ее под себя и начал производить развратные действия, для обозначения коих в земных языках, увы, нет подходящих слов.

Я стал извращенцем-ксенофилом. Вот до чего довела меня гнусная Грязюка.

— Что здесь происходит?! — заорала сзади какая-то аборигенка. Хнурр побери, я не запер дверь!

Я ослабил напор, и хнуррова Мын’Ш-каар вывернулась из-под меня, плюнула кислотой и… попала в нашу хозяйку.

Таисия не смогла даже завопить: на существа с земным ДНК кислота мырдустанцев действует просто убийственно.

«Пусть квартира ей будет пухом, — взревела лже-готка, отползая от меня к столику. — А все из-за тебя, тварь хурбианская! В который раз портишь мне миссию! Ненавижу!!!»

Почти разрушенный УАОС 232 подавал сигналы бедствия. Мырдустанка использовала оружие последнего шанса — вирус генномодификации, который на ходу изменял ее организм, делая сильнее и выносливее. Встав на ноги, она нависла надо мной и распахнула пасть, усеянную шестью рядами верхних и нижних зубов. Очень острых.

«Сдохни, подонок!»

Я зажмурился и смирился с неизбежным.

И тут раздался негромкий хлопок.

Выждав минуту и осознав, что лже-готка почему-то не нападает, я открыл глаза и увидел Семена Заячкина.

Вместо человеческой головы у него было три. Чем-то похожих на земные ящеричьи, с милыми рожками-антеннами, увенчанными синими шариками.

«Спектусианец. Да еще и боец шестого уровня. И какие рожи знакомые! А квартира-то, похоже, удачная попалась»

И я лишился сознания.

Очнулся я от похлопывания по спине.

«А говорили, хурбиане — стойкие солдаты. Врали, выходит»

Левым, не заплывшим от введенных лекарств глазом, я подмигнул спектусианцу.

«Соогс-тар, и как я не догадался, что за всем этим спектаклем изначально стояли именно вы. Видимо, Грязюка совершенно лишает меня здорового критического мышления, не говоря о прочих важных вещах»

Правым глазом на независимом стебельке я все же сумел оглядеть просторный медотсек. Углы и линии всего помещения наводили тошноту: архитектура Спектуса для меня никогда не была чем-то приятным или понятным. А конструкция этого звездолета свела бы с ума даже дипломированного строителя-универсала.

«Даже если бы вы и сохранили это самое мышление, Ар-хидвур, вряд ли оно бы вам помогло в такой ситуации. Мои агенты вели Мын’Ш-каар от самой базы пиратов до Ярославской, узнали о ее плане теракта с применением оружия массового уничтожения, а после попросили о помощи. Я никогда не отдаю столь сложные дела подчиненным, поэтому прибыл сюда лично и поселился рядом с преступницей»

«Но я-то вам зачем понадобился? Я же третий лишний в вашей межпланетной постановочке, генерал! И к чему было просить Гарбл о вовлечении меня в грязные шпионские игры? Да еще с этой…»

«Симпатичной психопаткой?»

Кажется, я покрылся зеленоватой пленкой стыда. Если этот вояка хоть кому-то расскажет о моем ксенофильском позоре…

«Не волнуйтесь. — Три головы переглянулись и засвистели, что означало сарказм. — Ваши бурные… отношения с преступницей останутся тайной для вашего босса и прочих лиц. А за ваши отважные действия полагается щедрая награда. Медаль не обещаю — наши медали делают из ултикугиса, а он, кажется, для вас непереносим с точки зрения аллергии»

«Но почему вы, хнурр вас побери, подстрекнули меня пойти к ней в комнату? Вы же понимали, что она узнает, нападет и возможно, убьет меня на месте?»

«Все просто, Ар-хидвур. Эта негодяйка, по моим разведданным, была к вам слишком неравнодушна. Ненависть — сильная эмоция. И я делал ставку на то, что именно ненависть выбьет ее из колеи и позволит ликвидировать без лишнего шума, что и произошло»

«Ага, без шума. А мертвая хозяйка? А разрушения в квартире? А мой спрятанный звездолет?»

«Хозяйку мы уже заменили на клон Таисии с нужными нам ментальными установками. А квартиру отремонтируют за сутки, это максимум. Звездолет летит следом, на нем мой второй пилот. Ну, мой мальчик, если вас больше ничего не беспокоит… Хотите выпить чего-либо вегетарианского за мир во всей Вселенной?»

Я приподнялся, опираясь на ложноножки, и кивнул.

«Хнурр с вами. Выпьем за великую и ужасную гонзо-журналистику. No pasaran!»

И мы дружно чокнулись чашами с морковно-яблочным соком, одновременно заев его жирными мекусианскими улитками.