А shadow of the past

Деревня, в которой Аманита и Киму провели своё детство, встретила их тишиной. Солнце медленно поднималось над зелёными холмами, заливая всё тёплым светом, но для Аманиты этот свет казался холодным. Она шла по знакомым тропинкам, внимательно глядя на Киму, ища в его взгляде хоть тень воспоминаний.

Он следовал за ней молча, его взгляд блуждал по округе: старые дома, заброшенный колодец, поля, где некогда играли дети. Но ни в его лице, ни в движениях не было ни капли узнавания.

— Это здесь, — сказала Аманита, указывая на большую яблоню посреди деревенской площади. Её голос дрожал от сдерживаемого волнения. — Ты помнишь? Мы лазали на неё, собирали яблоки… Я упала однажды, а ты… Ты помог мне встать.

Киму посмотрел на дерево, как будто пытаясь что-то вспомнить, но затем просто покачал головой.

— Прости, — сказал он, его голос был тихим, почти извиняющимся.

Аманита отвернулась, чтобы он не заметил слёз, наполнивших её глаза.

— Ничего, — выдавила она. — Пойдём дальше.

Они шли по узкой тропинке вдоль реки, которая когда-то была местом их бесконечных игр. Аманита рассказала ему о том, как они ловили рыбу руками, устраивали гонки на плотах, пели песни. Она говорила без остановки, надеясь, что её слова пробьют брешь в завесе забвения, окутавшей его разум.

— Здесь мы нашли тот старый сундук, помнишь? Ты говорил, что он с кладом, а внутри оказались… всего лишь гнилые доски. Но ты так смеялся. Это был твой смех, Киму. Я слышу его до сих пор.

Но Киму только кивнул, глядя на реку, словно слышал рассказ о ком-то другом.

— Аманита, я... Я не помню этого, — наконец сказал он. — Я хочу вспомнить, но не могу.

Её руки сжались в кулаки, а голос дрогнул.

— Ты должен вспомнить! — резко ответила она, её взгляд был полон отчаяния. — Это не просто место. Это наша жизнь, Киму! Наше прошлое!

Он замолчал, его лицо отразило боль, но не ту, что она искала. Он страдал от того, что не мог дать ей то, чего она хотела.

— Я стараюсь, правда… но это просто пустота, — сказал он, не встречая её взгляда.

Аманита почувствовала, как её ноги стали ватными. Её дыхание стало прерывистым, и она остановилась посреди тропы.

— Ты не можешь забыть нас… Ты не можешь забыть меня, — прошептала она, её голос сломался.

Она опустилась на колени, её руки закрыли лицо, чтобы скрыть слёзы. Но в этом моменте она была совершенно прозрачной.

Киму подошёл к ней, присел рядом, но не знал, что сказать. Он хотел её утешить, но её горе было связано с тем, чего он лишился — с тем, кем он был.

— Прости, — сказал он снова, осторожно касаясь её плеча.

Аманита подняла на него глаза, и её взгляд был полон боли.

— Не смей извиняться! — выкрикнула она, слёзы текли по её щекам. — Это не ты виноват, Киму, а этот проклятый Лич! Он украл у меня тебя!

Она резко отвернулась, поднялась на ноги и отошла, не в силах смотреть на его лицо, на пустоту, которая заменила её друга.

Сзади послышался его тихий голос:

— Аманита… если я больше не тот, кем был, может, лучше тебе оставить меня?

Эти слова словно пронзили её сердце. Она обернулась, глядя на него с удивлением и яростью.

— Оставить? — переспросила она. — Нет, Киму. Я не сдамся. Никогда. Ты мой друг, мой напарник, и я заставлю тебя вспомнить. Пусть это займёт годы, пусть мне придётся перевернуть весь мир, но я верну тебя.

Он молчал, смотря на неё долгим взглядом, в котором мелькнуло что-то… что-то едва уловимое. Может, остаток того самого Киму, которого она знала?

— Ладно, — наконец сказал он. — Я пойду с тобой.

Но в его словах не было веры, только согласие. Аманита знала: борьба за его память только начинается, и ей придётся бороться не только с темнотой, оставленной Личом, но и с самим Киму, который больше не был уверен, что хочет вспомнить.

Они развели костёр рядом с полуразрушенным домом, где когда-то провели всё своё детство. Дым поднимался в ночное небо, а треск горящих веток разбавлял тишину, которая охватила деревню. Дом стоял чуть в стороне от главной тропы, его покосившаяся крыша и облупившиеся стены хранили воспоминания о счастливых днях, которые теперь принадлежали только Аманите.

Киму сидел напротив неё, завернувшись в старый плащ, его взгляд был устремлён в огонь. Он выглядел спокойным, но Аманита видела, что он замкнулся в себе. Словно стены, которые Лич воздвиг в его сознании, были непробиваемыми.

Она не могла позволить этому продолжаться.

— Знаешь, Киму, — начала она тихо, — этот дом… он был нашей идиллией. Мы строили планы, мечтали о путешествиях и спасении мира.

Киму посмотрел на неё, его лицо было непроницаемым.

— Я верю тебе, Аманита, но... я не помню этого.

— Тогда послушай, — сказала она твёрдо, решив не сдаваться. — Я расскажу тебе. Может, ты вспомнишь.

Она прижала колени к груди, обхватив их руками, и посмотрела на звёзды, словно ища поддержки.

— Помнишь, как однажды вечером мы решили поймать светлячков? Ты сказал, что они на самом деле кусочки звёзд, которые упали на землю. Мы взяли банку и пошли на луг.

Она усмехнулась, вспоминая это.

— Ты был таким смелым. Забрался в самую чащу, где светлячков было больше всего. А я боялась даже шевельнуться — там так громко стрекотали сверчки. Но ты вернулся с банкой, полной этих крошечных светлячков.

Киму покачал головой, его лицо оставалось бесстрастным.

— А потом?

— Потом ты открыл крышку и сказал, что им нельзя сидеть в банке, иначе они потухнут. Ты выпустил их обратно в небо. Я тогда злилась — мы ведь столько времени их ловили. А ты сказал: "Если звёзды останутся на земле, что тогда будет светить нам ночью?"

Её голос дрогнул, но Киму лишь пожал плечами.

— Это... красиво, но это не откликается во мне. Прости.

Аманита замерла, стиснув зубы, но всё же продолжила.

— Хорошо. Тогда другое. Помнишь старый сундук, который мы нашли у реки?

— Ты уже говорила об этом, — напомнил он.

— Но я не рассказала, как это было. Мы тогда сбежали из деревни, потому что ты сказал, что хочешь найти настоящее сокровище. Мы целый день шли вдоль берега, пока не наткнулись на старую лодку. Она почти полностью утонула, но внутри что-то блестело. Ты прыгнул в воду, хотя она была ледяной, и вытащил сундук на берег.

— И что было внутри?

— Только мусор. Ржавые гвозди, тряпки, пара сломанных ложек. Я тогда рассмеялась, а ты выглядел таким разочарованным. Но потом ты нашёл в сундуке одну вещь — небольшой осколок стекла, который блестел, как драгоценный камень. Ты сказал, что это и есть наше сокровище.

Она посмотрела на него, надеясь увидеть хоть что-то.

— Ты хранил этот осколок у себя под подушкой. Он был для тебя символом того, что даже в самой грязи можно найти что-то прекрасное.

Киму нахмурился, словно что-то зашевелилось в его памяти, но он быстро отмахнулся.

— Мне жаль, но я не помню этого.

Аманита сжала руки в кулаки, её голос стал более напряжённым.

— Хорошо, тогда ещё одно. Это ты точно должен помнить. Когда мы были детьми, ты спас меня от вепря.

Киму посмотрел на неё с лёгким удивлением.

— Вепря?

— Да. Мы гуляли в лесу, как всегда, собирали ягоды. А потом из кустов выбежал огромный вепрь. Ты не думал ни секунды — схватил толстую палку и встал между ним и мной.

Она сделала паузу, снова видя перед глазами тот момент.

— Ты отбивал его удары, пока я не смогла убежать. А потом ты сам выбрался. Ты был весь в грязи, но улыбался, как будто это была просто игра.

— Я… не помню, — выдохнул Киму.

— Ты тогда сказал, что всегда будешь меня защищать. Всегда, Киму. И теперь ты не можешь вспомнить этого?

Она резко встала, её голос сорвался.

— Ты не можешь просто забыть! Это был ты! Это было твоё обещание!

Киму опустил голову.

— Может, тот, кем я был, умер в тот момент, когда Лич вошёл в моё тело. Я не знаю. Я хочу тебе верить, Аманита, но... это не чувствуется реальным.

Её руки задрожали, и она отвернулась от него, чтобы он не видел слёз.

— Ты не умер, — прошептала она, сжав кулаки. — Я не позволю тебе умереть.

Она стояла в тишине, глядя на звёзды. А Киму снова смотрел на огонь, чувствуя внутри только пустоту.

На следующий день Аманита продолжила свои попытки. Утро в деревне было тихим, только ветер шевелил листву, пробивающуюся сквозь трещины в мостовой. Аманита упрямо вела Киму от одного места к другому, словно хваталась за последние нити надежды.

Они побывали у старого колодца, где когда-то вместе черпали воду, чтобы напоить животных. Потом посетили пшеничное поле, ныне заросшее бурьяном, где они в детстве играли в прятки. Но Киму каждый раз лишь молча качал головой.

— Прости, Аманита. Всё это кажется мне чужим, — говорил он.

Её сердце разрывалось на части, но она не могла остановиться.

Когда они подошли к площади, их шаги замедлились. В центре возвышалась старая, заросшая мхом статуя. Это был Вольперт — легендарный мечник, которого жители деревни почитали как символ силы и чести. Руки статуи крепко держали меч, направленный в землю, а на лице застыло выражение неумолимой решимости.

Киму внезапно остановился, его глаза широко раскрылись.

— Подожди… — прошептал он, не отрывая взгляда от статуи.

Аманита повернулась к нему, её сердце забилось сильнее.

— Ты что-то вспомнил?

Он не ответил сразу. Его лапа медленно потянулась к рукояти меча, который он всегда носил с собой.

— Здесь… что-то важное.

— Что именно? — Аманита схватила его за плечо, её голос звенел от волнения.

Киму шагнул ближе к статуе. Его дыхание стало прерывистым, взгляд устремился на мраморное основание, где когда-то был выбит текст, но теперь он стёрся от времени.

— Я дал здесь обещание, — сказал он глухо.

— Какое обещание? — спросила Аманита, её голос дрожал.

Киму закрыл глаза, и его сознание вдруг охватило видение. Он стоял на этой площади, тогда ещё полной жизни. Люди собрались вокруг, а он держал меч перед собой. Перед ним был кто-то важный, чьи черты скрывал густой туман.

— Я клянусь... — услышал он свой голос из прошлого. — Клянусь, что защищу тебя, что бы ни случилось.

Силуэт перед ним сделал шаг вперёд, но даже в воспоминании его лицо оставалось неразличимым. Только тёплый свет, словно исходящий от этой фигуры, пробивался сквозь пелену.

Киму открыл глаза. Его лицо исказилось от отчаяния.

— Я помню, что дал клятву... но не помню кому.

Аманита почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Она сжала его руку.

— Это была я, Киму, — сказала она, её голос дрожал от эмоций. — Ты поклялся защищать меня. Мы стояли здесь, перед статуей. Ты помнишь меня?

Киму снова закрыл глаза, напрягая память, но в его сознании силуэт оставался скрытным. Он покачал головой.

— Нет… всё закрыто туманом.

Его голос был полон отчаяния. Он вонзил меч в землю перед собой и опустился на одно колено, его плечи сотрясались.

— Почему я не могу вспомнить? Почему?

Аманита тоже опустилась рядом с ним, её руки дрожали, когда она коснулась его плеча.

— Ты дал мне обещание. Это была я, Киму. Ты поклялся защищать меня. И даже если ты этого не помнишь сейчас, я верю, что твоё сердце всё равно помнит.

Он поднял на неё взгляд. В его глазах было столько боли и растерянности, что она едва могла это выдержать.

— Я хочу верить тебе, Аманита. Но всё, что я вижу, — это пустота.

Её лицо исказилось от едва сдерживаемых слёз.

— Тогда я помогу тебе вспомнить. Даже если мне придётся пройти этот путь тысячи раз. Ты — это не просто память, Киму. Ты — мой друг и товарищ. И я знаю, что она жива.

Киму отвернулся, снова глядя на статую. Но где-то в глубине его души что-то шевельнулось, словно туман стал немного тоньше.

На следующий день утро началось с того же ритуала: Аманита поднялась рано, приготовила скромный завтрак, и они снова отправились в путь по местам их детства. Она знала, что времени мало. С каждым днём чувство безысходности всё сильнее давило ей на грудь. Но она не могла остановиться.

— Здесь ты в первый раз спас меня, — сказала Аманита, когда они оказались у старого моста через узкий ручей. Каменные плиты давно раскрошились, а сам мост был больше похож на груду беспорядочно разбросанных булыжников.

Киму остановился, его взгляд пробежался по месту, но в его глазах не было понимания.

— Я… ничего не чувствую, — признался он.

Она крепче сжала его руку, заставляя посмотреть на неё.

— Тогда я расскажу тебе, — твёрдо сказала она.

Она начала говорить, как несколько лет назад они пересекали этот мост в спешке, спасаясь от бандитов, разорявших их деревню. Аманита, будучи ещё совсем юной, потеряла равновесие и чуть не упала в бурлящую воду.

— Ты прыгнул за мной, — продолжила она, её голос дрогнул. — Даже не думая, что это опасно. Ты сломал себе лапу, но всё равно вытянул меня на берег.

Она взглянула на него, надеясь увидеть хоть слабый отблеск воспоминания, но Киму только покачал головой.

— Я не могу вспомнить, — тихо сказал он. — Прости.

Её сердце сжалось от боли, но она взяла себя в руки.

— Тогда пойдём дальше.

Они дошли до руин старой кузницы, чьи стены заросли мхом и травой.

— Ты всегда был сильным, — сказала она, указывая на развалины. — Здесь ты научился держать меч. Ты тренировался каждый день, пока твои лапы не начинали кровоточить. Всё ради того, чтобы стать защитником.

Она обернулась к нему, её голос стал тише, но в нём звучала отчаянная мольба.

— Ты говорил, что готов отдать всё, чтобы я была в безопасности. Даже себя.

Киму провёл рукой по холодному камню стены, но его лицо оставалось пустым.

— Я не помню этого. Возможно это был не я? — сказал он.

Её руки сжались в кулаки.

— Это ты, Киму. Всё это говорил мне ты!

Она отвернулась, чтобы он не увидел слёз, но продолжила идти, ведя его дальше.

Когда они дошли до старого дуба, который стоял на краю деревни, она вновь начала говорить.

— Это здесь, под этим деревом, ты сказал, что я — самое важное, что у тебя есть. Это здесь ты поклялся защищать меня, даже ценой своей жизни.

Она достала из сумки небольшую деревянную шкатулку.

— Ты тогда отдал мне это.

Она открыла шкатулку и достала серебряную подвеску и серьги в форме крошечных листьев, изящно выполненные из металла.

Киму замер, его глаза широко раскрылись, когда он увидел украшения.

— Это… — начал он, его голос дрожал.

Он коснулся подвески кончиками пальцев, и его взгляд затуманился.

— Эти серьги… и подвеска. У того силуэта, который я видел возле статуи… у него они были.

Аманита замерла.

— Ты их видел?

Он кивнул, но его лицо всё ещё было напряжено.

— Да… но я не видел лица. Только украшения.

Она сделала шаг ближе, её сердце застучало быстрее.

— Да, Киму. Это была я. Ты давал мне их перед статуей. Это была твоя клятва — защищать меня.

Он медленно сжал подвеску в руке, его глаза метались из стороны в сторону, будто он боролся с чем-то внутри себя.

— Я… — начал он, но замолчал.

Туман в его сознании казался непроницаемым, но украшения, казалось, пробили в нём крохотную трещину.

— Это значит что-то для меня, — прошептал он.

Аманита не смогла сдержать слёз.

— Значит, я ещё могу достучаться до тебя, — сказала она, всхлипнув. — Ты не потерян, Киму. Мы найдём дорогу к твоим воспоминаниям. Вместе.

Он посмотрел на неё, его взгляд был полон боли, но в нём появилось что-то новое: крохотная искра надежды.

Вечер был тихим и спокойным. Домик на окраине леса встретил их запахом старого дерева и чуть прохладным воздухом. Внутри всё оставалось таким же, как они оставили: простые деревянные стены, камин в углу и маленький стол, на котором стоял заварочный чайник. Аманита сразу начала хлопотать, а Киму, положив меч у двери, замер, глядя вокруг.

— Давно мы здесь не были, — пробормотал он, едва слышно.

Аманита, разжигая огонь в камине, обернулась. Её голос прозвучал теплее, чем обычно:

— Да, но это всё ещё наш дом. Правда, теперь здесь… как будто немного пустовато.

Киму сел на лавку у стола, провёл рукой по деревянной поверхности, оставляя едва заметный след в пыли.

— Пустота — это то, что я часто ощущаю в себе. Может, поэтому она кажется такой знакомой здесь.

Аманита подошла ближе, держа в руках две чашки чая, которые она быстро приготовила.

— Зато её можно заполнить, — сказала она, ставя чашки на стол.

Она села напротив него, подперев подбородок рукой, и задумчиво посмотрела на него.

— Знаешь, Киму, ты можешь чувствовать пустоту, но ты сам для меня — часть дома. Без тебя и стены не такие крепкие.

Киму поднял взгляд, встретившись с её глазами. Он взял чашку и сделал маленький глоток. Тёплый вкус травяного чая обжёг губы, но принес странное чувство уюта.

— Аманита… ты всегда говоришь такие вещи. Иногда я думаю, как ты всё это выдерживаешь.

Она улыбнулась, её голос стал тише.

— Я просто знаю, что ты стоишь того.

После чая Аманита первым делом подошла к маленькой кровати у стены, устланной простым одеялом. Она скинула плащ, бросив его на спинку стула, и села, дожидаясь Киму.

— Ты собираешься всю ночь снова сидеть и охранять дверь? Или, может, на этот раз поспишь как нормальный вульпер? — спросила она, хитро прищурившись.

Киму усмехнулся. Он встал с лавки, но перед этим погасил светильник, оставляя только слабое сияние углей в камине.

— Если я буду рядом с тобой, кто будет нас охранять?

Аманита мягко потянула его за руку, усаживая рядом.

— Ну, ты же можешь охранять и во сне, верно? Ты Киму. Ты всё можешь.

Он сел рядом, сначала неуверенно, а затем, почувствовав её тепло, лёг, откинувшись на одеяло. Аманита сразу устроилась ближе, положив голову на его плечо. Её хвост уютно свернулся вокруг неё, создавая ощущение полного покоя.

— Видишь? Ничего страшного, — прошептала она. — Просто мы, наш дом и ночь.

Киму молча смотрел на потолок, ощущая, как её дыхание становится всё медленнее. Спустя несколько минут он тоже прикрыл глаза. Под тяжестью её доверия и тёплой близости он чувствовал, как его собственные страхи и сомнения ненадолго отступают.

— Спасибо, Аманита, — тихо прошептал он, прежде чем погрузиться в сон.

Они покидали деревню на рассвете. Аманита шла впереди, пытаясь подавить чувство горечи от того, что Киму так и не смог вспомнить её полностью. Но она не сдавалась. Путь впереди был долгим, и она верила, что с каждым шагом их прошлое будет возвращаться к нему, кусочек за кусочком.

Киму шагал рядом, молчаливый и погружённый в свои мысли. Его взгляд скользил по пустым улицам, по разрушенным домам, но ничего в этих местах больше не отзывалось в его сердце. Он чувствовал только холодную пустоту.

Они были уже недалеко от края деревни, когда их окружили.

— Ну-ну, кого это к нам принесло? — раздался грубый голос.

Из заросших руин вышла группа мужчин. Бандиты. Их было около десятка: грязные, с измождёнными лицами, вооружённые топорами, кинжалами и кривыми мечами. Один из них, высокий, с шрамом через всю левую щёку, шагнул вперёд.

— Ладно, девка пойдёт на продажу, — усмехнулся он, проводя взглядом Аманиту. — А вот этот… — Он указал на Киму. — Безрукий? Да он никому не нужен. Даже как раб.

— Тогда убей его и не тратьте время, — отозвался другой, оглядывая Киму с презрением.

Киму встал перед Аманитой, его глаза сверкнули опасным огнём.

— Я никому из вас не позволю её тронуть.

— О, герой без руки? Забавно. Ты даже меч толком держать не сможешь, — захохотал третий бандит, и остальные подхватили его смех.

Внезапно один из них размахнулся и бросил верёвку с камнями, зачарованную рунной магией. Она полетела прямо в Аманиту, сковывая её руки и ноги. Она упала на колени, пытаясь разорвать путы, но камни начали светиться, лишая её сил.

— Киму! — закричала она, её голос дрожал.

— Хватайте её, — приказал главный.

Но Киму уже двинулся. Он метнулся вперёд с невероятной скоростью, ухватив ближайшего бандита за рукав и вырубив его ударом в лицо. Мужчина рухнул, как мешок с песком, а Киму перехватил его меч.

— Убить его! — взревел главарь.

Бандиты набросились на него, но Киму двигался, как буря. Однорукий, но быстрый и смертельно точный, он рубил, колол, уходил от ударов. Его глаза горели решимостью, а тело двигалось, словно у него было не одно сражение, а тысяча.

Кривой меч одного из нападавших просвистел рядом с его лицом, но Киму ушёл в сторону, ударил противника локтем в живот, а затем разрубил его колено, заставив упасть. Он вращался, уклонялся, отбивался, и вскоре на земле лежало уже трое.

— Что за… он дьявол! — выкрикнул один из бандитов, пятясь назад.

Главарь взревел от злости.

— Хватит играть! Возьмите девку, он сам сдастся, когда увидит её кровь!

Один из мужчин схватил Аманиту за волосы, выдернув её на ноги, и приставил кинжал к её горлу.

— Шагнёшь ближе, и я перережу ей глотку, — сказал он, прищурившись.

Киму замер. Его взгляд остекленел, а дыхание стало прерывистым. Он сделал шаг вперёд, потом остановился. Бандит ухмыльнулся.

— Ну вот, сразу стало проще. Опусти меч и…

Но он не успел договорить. Киму, словно ветер, рванулся к нему с такой скоростью, что остальные едва заметили движение. В следующее мгновение меч сверкнул в его руке, и кинжал, направленный на горло Аманиты, вместе с рукой бандита упал на землю.

Мужчина завыл от боли, обхватив культю, а Киму толкнул его в сторону, подняв Аманиту.

— Ты в порядке? — его голос был полон тревоги.

Она кивнула, но не успела ответить, как оставшиеся бандиты начали пятиться назад.

— Это не вульпер, это монстр, — прошептал один из них, побросав оружие.

— Уходим! — закричал главарь, пятясь.

Они побежали, оставив своих раненых. Вскоре площадь опустела, остались только Киму и Аманита.

Киму тяжело дышал, его взгляд всё ещё был остекленевшим.

— Ты спас меня, — прошептала Аманита, положив руку ему на плечо.

— Я… не знаю, как, — ответил он, дрожащим голосом. — Но я почувствовал, что не могу потерять тебя.

Она сжала его руку.

— Ты вспомнишь. Я знаю, ты вспомнишь.

Аманита шла впереди, лёгкой походкой, с радостью в глазах. Её лицо сияло, словно все страхи и тени последних событий остались позади. Она то и дело оглядывалась, чтобы убедиться, что Киму идёт за ней.

Киму шёл молча, его шаги были тяжёлыми. Он чувствовал, как внутри него бьётся странная сила — яростная, непреклонная, но чужая. Она пришла к нему в тот момент, когда он встал между Аманитой и бандитами, но он не знал, что это значит. Она казалась ему родной и в то же время чуждой, как воспоминание, которое вырвали из прошлого.

— Мы почти пришли, — сказала Аманита, улыбаясь.

Лес впереди расступился, открывая поляну. Это место было как островок мира посреди хаоса. В центре стоял старый дуб с широкими ветвями, под которыми они когда-то часто сидели, деля друг с другом истории и мечты.

— Здесь мы всегда останавливались, перед тем как вернуться домой, — сказала она, оборачиваясь к нему.

Киму посмотрел на дуб. Он не узнал его, но что-то в этом месте показалось знакомым. Ему привиделся огонь, мерцающий в ночи, смех, эхом раздающийся между деревьями.

— Может, ты что-то вспомнишь, если останешься здесь на ночь, — добавила Аманита.

Они разбили лагерь под дубом. Киму развёл костёр, его движения были уверенными, будто он делал это тысячу раз. Аманита принесла воды из ручья, который шумел неподалёку, и положила на огонь травы, чтобы приготовить отвар.

Когда костёр разгорелся, они сели рядом, прислонившись к стволу дерева. Аманита смотрела на огонь, её глаза блестели от непролитых слёз.

— Ты правда не помнишь? — тихо спросила она, нарушив тишину.

Киму посмотрел на неё, не зная, что ответить.

— Мы были семьёй, Киму. Ты был мне всем. Ты был моим другом, защитником, моей надеждой. — Её голос задрожал. — А теперь… ты смотришь на меня так, будто я чужая.

Она прижала руки к лицу, и слёзы прорвались наружу. Киму почувствовал, как что-то внутри него кольнуло. Её боль была словно его собственная, но он не мог понять, почему.

— Я хочу вспомнить, — сказал он, положив свою руку ей на плечо. — Правда хочу.

Аманита вскинула на него глаза, полные отчаяния.

— Ты должен вспомнить! Ты не можешь забыть меня! — Она поднялась на колени и схватила его за плечи. — Я не справлюсь одна… я просто не могу.

Киму смотрел в её глаза, и время будто остановилось. Вдруг она потянулась к нему и прижалась губами к его морде. Поцелуй был кратким, но в нём была вся её надежда, её боль, её любовь.

Киму остался неподвижным. Его тело словно застыло, а внутри разверзлась пустота. Но в этой пустоте что-то шевельнулось. Мелькнуло видение: та же поляна, тот же дуб, но вокруг сидели другие — лица размытые, но тёплые. Их смех звенел в ушах.

Аманита, обессилев, опустилась на его колени. Её дыхание стало ровным, и она уснула.

Киму смотрел на звёзды, которые начали проступать на небе. Он обвёл рукой Аманиту, чтобы укрыть её от прохладного ночного воздуха.

И вдруг он услышал. Шёпот. Тихий, едва различимый, но исходящий откуда-то изнутри.

— Дом… — сказал голос, эхо разносившийся в его разуме.

Киму замер.

— Кто я? — прошептал он.

Дуб зашумел под ветром, будто отвечая ему, а в его коре на мгновение сверкнула едва заметная светящаяся руна. Киму смотрел на светящуюся руну, которая исчезала так же внезапно, как и появилась. Ветер стих, но напряжение в воздухе осталось. Аманита осторожно сжала его руку, её глаза блестели от беспокойства.

— Ты это слышала? — спросил он, ощущая дрожь в своём голосе.

— Нет… но я чувствую, — прошептала она, её взгляд устремился к дубу.

Вдруг что-то мягко зашелестело в кроне дерева, и из неё упал небольшой, изящный предмет. Киму наклонился, чтобы поднять его. Это был старый, гладкий камень с выгравированным на нём символом, похожим на тот, что только что светился на коре. Камень был тёплым на ощупь, словно живым.

— Что это? — прошептала Аманита, наклоняясь ближе.

Киму не успел ответить. В тот же момент перед ними возникла зыбкая фигура, едва различимая, как отражение в воде. Это был высокий силуэт, одетый в длинное одеяние, напоминающее кору дерева. Голос, наполненный шорохом листьев, раздался из фигуры:

— Вернуться… Или забыть… Решай.

Киму почувствовал, как камень в его руке стал вибрировать, заполняя его тело странным теплом. Решение? Какое решение? Он взглянул на Аманиту, но её лицо было спокойным. Она будто знала ответ.

— Вернуться куда? — спросил он.

Фигура не ответила. Вместо этого она подняла руку и указала в сторону дуба. На его коре вновь проступила руна, но на этот раз она выглядела завершённой, будто ключ к разгадке. Камень в руке Киму вдруг затеплился ярче.

— Ты должен выбрать, Киму, — сказала Аманита, её голос звучал мягко, но настойчиво. — Либо мы узнаем правду, либо уйдём, как будто этого никогда не было.

Он посмотрел на неё. Уйти? После всего, что они увидели? Он не мог. Но что будет, если он выберет «узнать»?

Киму шагнул вперёд, протянув камень к дубу. В ту же секунду вспышка света окутала их обоих. Они оказались в другом месте. Небо над ними было затянуто фиолетовыми облаками, деревья вокруг светились, словно звёзды, а в воздухе витал запах сырой земли и чего-то сладкого.

— Это... не наш мир, — выдохнула Аманита.

Перед ними раскинулась древняя, величественная постройка из ветвей и камня. Киму понял, что видел её во снах. Это был дом — их дом. Здесь была разгадка всего, что они искали, и возможно, ответ на вопрос, который он боялся задать.

Но на этот раз он был не один. Аманита сжала его руку, и он понял, что в какой бы загадке они ни оказались, они пройдут её вместе.

От автора