Аберлауг. Следуя за вампиром

Приоткрываю глаза. Тяжёлые веки поднимаются с трудом. Моргаю, смотрю на небо, ярко-зелёное, затянутое чёрной паутиной ветвей. Сквозь них пробиваются звёзды, будто россыпь изумрудов, а северное сияние парит над лесом, как гигантская птица. Тишина. Только ветер завывает, роняя на лицо крупные снежинки. Тело не чувствуется, словно чужое. Не могу пошевелиться. Моргаю снова. Наваждение не проходит.

Красиво ночью в зимнем ле… лесу?!

Так, а что я тут, собственно, делаю? И как мне вообще ума хватило уснуть в сугробе?

Мысли вязнут, реальность расплывается, будто во сне. Или это сонный паралич? Сейчас поморгаю, и всё пройдёт. Поморгала — ничего не изменилось.

Тишина убаюкивает, тянет обратно в забытьё. Стоило прикрыть глаза и словно падаю в бездну, лечу в пустоту. Но тут кожу пронзают иглы. Судорога. Пытаюсь встать, мышцы сводит. Скрипнув зубами, сгибаю пальцы, подтягиваю ноги. Боль вспышками рвёт от рёбер до пяток. Застонала, упираясь в снег дрожащей рукой. Капюшон сползает, ветер хлещет по лицу. Сижу, растерянно пялясь в пустоту. Так. Дыши. Что, чёрт возьми, происходит?

Я закашляла, опустила голову и нахмурилась, отметив необычность своей одежды. Длинная и тесная шуба с мехом внутри и на рукавах. Я бы такое в жизни не надела. На одной руке серая варежка, как у ребёнка, вторая в снегу рядом валяется. На ногах высокие сапоги, массивные, плотно зашнурованные. Ну и ну, видимо, это всё осознанное сновидение. Хорошо хоть не голая, ненавижу, когда такое снится. Но это пока что, а то я свои сны знаю – ещё тот бредогенератор: сначала всё нормально, а потом обязательно начинает происходить какая-то жесть. Я нервно огляделась.

Кругом не тронутая ничьей ногой гладь сугробов. Голубовато-зелёные, блестящие под фосфорическим светом неба, они тянулись между деревьев во мрак леса. И ни звука вокруг, только деревья тихо поскрипывали. Накинув обратно капюшон, я зябко передёрнула плечами и обхватила себя руками. Морозный воздух холодил щёки и подбородок так, что они онемели. Холодно-то как и мерзко…

Медленно, с трудом удалось подняться на ноги. Неудобно двигаться в такой непривычной тяжёлой одежде, тем более когда руки и ноги плохо слушаются, вообще как неваляшка. Пошатнулась, выставила руки перед собой, сохраняя равновесие, и вдруг заметила, что с одной стороны шуба прорезана, словно от тычков чем-то острым. Аккуратно запустила под ткань пальцы. Отдёрнула пальцы и болезненно зашипела. Пальцы были все в крови. Опасения подтвердились. Раны смёрзлись, это искажало ощущение боли, но они там точно были. А ещё есть у меня такая особенность, в обморок падать при виде крови. Такая вот я впечатлительная, и контролировать это почти не могу. Смотрела теперь на толстый ствол дерева, но как подумала о крови, голова закружилась, а во рту пересохло. Постояла какое-то время неподвижно, приходя в себя, и, облизав сухую корку на губах, пошла вперёд, настороженно вглядываясь в полумрак между деревьями.

Двигалась медленно и вяло, будто под водой, по дну реки. И очень уж реальным всё казалось, это не на шутку пугало. Вздрагивала каждый раз, когда снег падал с ветки или слышался шорох вдалеке. Полярное сияние начинало меркнуть, и различить дорогу становилось сложнее. Длинные чёрные тени от деревьев ползли по сугробам. Снежная корка под сапогами хрустела предательски громко, а ноги проваливались по колено. Взобравшись на пригорок, я обернулась во мрак на дорожку следов. Чувство, что за спиной крадутся, нагнетало. Мне вдруг стало жутко. Всё мерещилось, вот-вот кто-то зубастый и страшный выпрыгнет из темноты и набросится, уволочёт в темноту.

Я сделала ещё несколько шагов и взглянула вниз с высокого крутого склона. Вот это да! Отсюда открывался шикарный вид на лес. «Сказочно красиво, однако, – успела подумать и вздрогнула, когда услышала вдалеке протяжный волчий вой. – И опасно».

Чёрные острые макушки елей вдалеке, которым конца и края не видно до самого горизонта. А моё зрение, оно… оно стопроцентное. Но как? Я ведь ношу очки. Как-то сразу во мраке внимания не обратила, а сейчас вижу. И ещё замерзаю, мне плохо. Остановилась, обшарила карманы, в которых было пусто.

Окей, гугл… Что теперь? Что можно сделать одной в чаще зимнего леса, непонятно как тут очутившись? Хм… Наверно, начнём с поиска гостиницы. Или кемпинга. Шучу, конечно. Просыпаться будем. Я зажмурилась и досчитала до двадцати, затем больно ущипнула себя. Ничего. Нажала на шубу, где бедро, и почувствовала болезненную резь. Всё ещё стояла, ничего не изменилось. Что ещё сделать, не знаю. Не прыгать же, разбежавшись, со скалы.

Приступ паники подкрался внезапно, становилось всё тяжелее дышать. Сердце забилось быстрее.

«Сейчас я проснусь, и всё закончится. Ещё немного, и это исчезнет. Всё не по-настоящему», – судорожно продолжала я шептать себе под нос, выпуская облака пара изо рта.

Опёршись варежкой о шершавый ствол, не моргая уставилась в темноту. Дремучий лес молчал. Только ледяной ветер протяжно завывал, гоняя вихри снежинок по гладкой корке сугробов. И я здесь одна, непонятно где. Так ведь не бывает.

Я стала ходить кругами. Внутри всё сжималось, на глаза навернулись слёзы. И тут вдруг впереди за сугробами что-то хрустнуло. Дёрнув головой на звук, я вся напряглась. И не увидела, а почувствовала кого-то. В ту же секунду снег захрустел, тихо-тихо, но я услышала чьи-то аккуратные шаги.

Резко развернувшись, я рванула в противоположную сторону. Споткнулась, чуть не упав лицом в снег, но вскочила, разбрасывая волны снега в стороны, и продолжила бежать без оглядки. Вернее, ковылять что было сил. Высокие сугробы и тяжёлая одежда тормозили. Вспышки боли пронзали ногу, но страх притуплял боль. Слышала я теперь только своё прерывистое дыхание и заполошный стук сердца. Силы быстро закончились, и я, совсем запыхавшаяся, остановилась, упёршись руками в колени и глотая ртом воздух. Испуганно обернулась, замерла, какое-то время, не моргая, смотрела между соснами. Бесполезно. От волков мне всё равно не убежать. Все деревья, как назло, высокие, с гладкими стволами, и на них не залезть. Я прислонилась к дереву спиной и обречённо съехала вниз.

Взглянув перед собой, я вдруг увидела в чернильной темноте под деревьями хищно сверкнувшие глаза. Потом ещё одни рядом и ещё. Порыв подорваться и вновь побежать прочь теперь сдерживало нарастающее оцепенение. Да и сил уже не оставалось совершенно. Меня обуял страх. Тяжёлый, давящий, такой, когда внутри всё проваливается.

Я чувствовала, как волк приближается, как под лапами при каждом быстром шаге едва слышно хрустит снег. И казалось, звериное дыхание уже у самого-самого уха, а клыкастые челюсти размыкаются над плечом и вот-вот начнут беспощадно рвать на куски. А я буду истошно кричать, пока меня разрывают, и не смогу спастись. Я это представляла, но никак не могла снова повернуть голову, чтобы посмотреть в глаза своей смерти. Замерла, затаив дыхание. Отказывалась верить, что всё так закончится, и уже не чувствовала, как по щекам градом катятся слёзы.

Я не ощутила момент, когда обмякла. В голове мелькнула единственная мысль: «Я умру». В ушах зашумело, повело в сторону. Обморок вырвал меня из этого мира.