Абстракция

***

В ходе смертельной погони по Найфорду — государству рыцарей истребления, два именитых воина, достигнув западной части государства, оказались посреди жуткого аркана — Лес демонических львов.

Их окружили гигантские, искореженные деревья, чьи корни впивались в истерзанную землю. Кору покрывала гниющая плесень. Кроны тянулись к небесам, заслоняя свет солнца и отбрасывая зловещие тени. В воздухе висел густой запах гнили и крови, а под ногами шуршали опавшие листья.

Два крика, пропитанных ужасавшей сам мир силой, раскололи тишину леса, прозвучав в зловещем унисоне:

— «Синее пламя, рушащее узы прошлого!»

— «Клинок, рассекающий мироздание!»

Два кулака, несущие в себе вес целой эпохи, встретились в сердце древнего леса!

Воздух сгустился и взорвался наружу сокрушительной волной. Земля вздыбилась в агонии, разверзшись глубокими ранами, из которых хлынуло слепящее сияние эдеминарной энергии. Вековые деревья вокруг обратились в пыль. Само пространство между бойцами плавилось, искривляясь, как раскалённое стекло.

Два мужа, совершивших эти чудовищные удары, рефлекторно отдалились от эпицентра столкновения, поддавшись влиянию ударной волны.

Друг напротив друга оказались два воина с поразительными способностями — два филира.

С одной стороны стоял высокий воин с длинными, ниспадающими до плеч белыми волосами, среди которых виднелись хаотичные синие пряди, облаченный во всё черное. Весь его наряд: сапоги, брюки, рубаху и плащ, покрывали десятки белых линий, будто сделанных из костей чудовища, формировавших в некоторых местах перевёрнутые пятиконечные звезды. На лице мужчины красовалась сложная черная маска, выполненная из искусно наложенных друг на друга металлических пластин, скрывавшая его глаза.

Этот мужчина — рыцарь истребления Ингерам Гауст вперил свой взгляд в противника, нахмурившись, словно перед ним была загадка.

Когда взгляд Ингерама скользнул по одежде противника, в его голове пронеслась мысль:

«Что это за странный вид?»

Эти вещи определенно отличались от тех, что ему доводилось видеть раньше.

Но разве это было так странно? Разве смена одежды, столь незначительная деталь, могла кого-то удивить и заставить насторожиться?

Да, могла.

Эдеминарные доспехи , которые носили филиры, целиком и полностью подстраивались под своего владельца, становились их неотъемлемой частью и не могли измениться просто так.

Напротив Ингерама стоял Раган Фаркил — высокий, хорошо сложенный мужчина с короткими черными волосами, две пряди которых были ярко-красными, чье лицо искажала безумная улыбка. Он был облачен в простой белый халат, образ которого дополнял небрежно наброшенный на шею черный шарф. Его тело покрывали черные узоры в виде ломанных линий, а в волосах виднелись два небольших, острых черных рога. Радужки глаз его, склера которых была беспросветно черной, светились зловещим красным светом, выдавая безумный нрав.

Растянув на лице маниакальную улыбку, Раган стрелой ринулся вперёд, наплевав на тактику и осторожность.

Приблизившись к Гаусту, он ударил кулаком в лицо противника, вызвав мощную ударную волну, которая покрыла глубокими трещинами деревья вокруг.

Беловолосый отступил на пару шагов, избежав прямого попадания, и нанес ответный удар.

Но Фаркил, предвидев его действия, без труда увернулся от атаки, и тут же нанес новую, сокрушительную серию ударов. Нога мужчины понеслась в голову Ингерама, но тот смог блокировать ее, выставив руки перед собой.

Раган, чья улыбка на миг померкла, недовольно нахмурился, словно ему помешали в забаве. Игра, в которую он так увлеченно играл, начала ему надоедать.

«Убей меня уже, идиот!»

Оттолкнув противника, словно отбрасив надоедливую муху, Ингерам вытянул правую руку в сторону, концентрируя силу, и начал проявлять ранрок, готовясь нанести решающий удар.

Эдеминарная энергия, извергаемая из филира, вступила в симбиоз с силой из окружающего мира, и реальность захлебнулась — эпицентре этого безумия, у ладони Ингерама, вспыхнуло синее пламя Глабилана.

Не огонь в привычном понимании— а хладная, бездушная пустота, принявшая форму горения. Пламя, что, по древним скрижалям, было создано для одного: сжигать не плоть, а узы прошлого, саму память бытия, безжалостно разрушая человеческое естество до его изначального, ничтожного нуля.

Сжав поток аномального огня, как податливую глину, Ингерам выковал из него длинное копье, и бросился вперёд.

Его атака не была последовательностью ударов. Это был единый всплеск адского разрушения — десятки, сотни молниеносных выпадов, слившихся в сплошную паутину из синих траекторий.

Поле боя, и без того охваченное безумием, заполонило синее пламя. Оно не жаждало жечь — оно жаждало аннигилировать. Расползаясь по трещинам в реальности, оно пожирало цвет, звук, сам смысл окружающего мира, оставляя после себя лишь безмолвный холст.

К несчастью для Рыцаря истребления, Раган легко и непринужденно уклонялся от всех его выпадов, избегая даже малейшего касания пламени. Он сохранял на лице безумную, раздражавшую улыбку, издеваясь над усилиями врага.

Увернувшись от очередного удара огненного копья, Раган набросился на Рыцаря истребления и небрежно ударил его кулаком в живот, оттолкнув на несколько сантиметров.

С этим ударом Раган взревел, разнося свой голос по всему лесу:

— Ну нет, Ингерам! С таким огнём тебе точно ничего не светит! Ты просто смешон! Неужели правда думал, что, используя эту жалкую подделку, ты сможешь победить?

Сократив дистанцию одним молниеносным прыжком, Раган, словно вихрь, обрушил на Ингерама три молниеносных удара руками. Кулаки воина ударили в живот, грудь и голову рыцаря истребления, заставив того пошатнуться, потерять равновесие.

Улыбка на лице Рагана стала ещё шире. Он предвкушал скорую победу. Но неожиданно синее пламя в руках Ингерама вспыхнуло с новой силой, озарив всё вокруг зловещим светом.

— Чего? Что происходит? — в голосе Рагана, подобно трещинам на стекле, проступили нотки удивления и страха.

Смертоносное огненное копьё понеслось в голову Рагана, оставляя за собой синий след адского света, словно способного покончить со всем, что встанет на его пути.

Но, лишь Рыцарь истребления решил, что победа у него в руках, как его тело пронзила парализующая боль и ситуация на поле боя вернулась к исходной точке.

Невидимая, но ощутимая сила Рагана, совершила свой коварный, невидимый удар!

Словно по нему ударили двумя острейшими ножами, на животе Гауста проявились два кровоточащих разреза, заставивших того застыть на месте, как парализованного.

Схватившись за кровоточащий живот, Ингерам ужаснулся:

«Что за?.. Что произошло? Что это был за удар?»

С легким ужасом на лице Ингерам посмотрел на Рагана, пытаясь изучить противника вновь.

«Раган… Неужели, вопреки всем законам, ты и вправду смог получить новый ранрок?»

Судорожно держась за кровоточащие раны на животе, Ингерам поражался вопросам, возникавшим у него в голове. Страшно было подумать, какими могли оказаться ответы.

— Смотрю, тебе нравится моя новая сила? Как тебе мой сюрприз? — с гордостью, будто хвастаясь новым трофеем, проговорил Раган, растянув губы в довольной ухмылке. — Конечно, это не убогая подделка, вроде этого синего пламени, но тоже неплохо, верно?

Враг замедлился — для Рагана этого мгновения оказалось достаточно. Его кулак, собравший в себя всю ярость и мощь, со свистом рассек воздух и обрушился в живот Ингерама.

Удар был подобен землетрясению, сосредоточенному в одной точке. Воздух вырвался из лёгких Ингерама с хриплым, беззвучным стоном. Плотная, сконцентрированная ударная волна пошла от эпицентра, заставив пространство вокруг них на мгновение сжаться и исказиться, словно камень, брошенный в гладь воды.

Ингерам отлетел, как щепка, и рухнул на землю. Но прежде чем он смог понять, что произошло, невидимая тираническая сила, исходившая от Рагана, придавила его, заставив с грохотом опуститься на одно колено. Прах и осколки поднялись вокруг Ингерама, а он, скованный невыносимой тяжестью, смог лишь посмотреть снизу вверх на Рагана, впервые за долгие годы ощутив леденящую душу тяжесть.

Раган замер на месте, возвышаясь над врагом, и сказал:

— Ты разочаровываешь меня, Ингерам. Куда делась вся твоя сила, которой я когда-то восхищался? Могущество, которым ты обладал, когда был надеждой Аквитана?!

Раган широко улыбался, насмехаясь над противником. Однако, несмотря на довольную улыбку, казалось, он был чем-то недоволен.

— Ты стал слабее за эти годы. Твоё желание развивать будущее поколение, а не себя самого… Твоя жалкая попытка отбросить тот безумный холод и смертоносность, что царят в твоём сердце… Это так убого!

Мужчина развёл руками, будто пытаясь охватить целый мир.

— Снимай уже эту чертову маску! — он указал пальцем на свои глаза. Они были идеальной демонстрацией. — Или ты забыл? Мраклид не имеет права скрывать свои чёрные демонические глаза. Ты должен выпустить на волю своё истинное могущество. Иначе… Ты никак не сможешь выдержать будущего столкновения с новым миром. Никак не сможешь исполнить мой план.

Стерпев боль, Ингерам поднялся на ноги, выпрямив спину. Мужчина стиснул зубы, сжал кулаки и попытался выдохнуть. В его сердце бушевала дикая злоба, которую он сдерживал, чтобы не уничтожить весь лес вокруг.

— Раган, чёртов ты ублюдок, пропал на пятнадцать лет, заставив меня выискивать тебя по всему Эксидору. А сейчас просто взял и заявился в Найфорд, чтобы нести какой-то бред! Что ещё за новый мир? И что за чёртов план? Отвечай!

— Искать? Так ты скучал по мне, старый друг…

— Не смей меня так называть, ублюдок!

Гауст, с лицом, искажённым гримасой ярости, с силой сложил ладони. Между ними вспыхнула и взвилась ярко-синяя громада — огонь Глабилана, принявший форму исполинского змея.

Чудовищный серпентин из синего пламени закрутился вокруг воина кольцами сжигаемой реальности, его пасть разверзлась в беззвучном рыке, готовясь к смертоносному выпаду.

— Я искал тебя лишь по одной причине… — голос Ингерама был тих, спокоен и холоден, как лезвие у обнажённой шеи. Это был не крик, а приговор, произнесённый в безвоздушном пространстве ненависти. — …Чтобы убить собственными руками!

И ярость Гауста, больше не сдерживаемая, вырвалась на свободу. Вся мощь синего пламени, сконцентрированная в змее, ринулась вперёд единым, всесокрушающим потоком, словно крестовый поход огня, пожиравший свет и звук на своём пути.

Удар пришёлся в цель с силой упавшего астероида. Тело черноволосого мраклида приняло на себя всю эту ярость, и лес взревел.

Оглушительный взрыв, чьей ударной волны хватило, чтобы вывернуть вековые сосны корнями вверх, вырвал из земли многометровый кратер. Столб пыли, дыма и сизого пепла взметнулся к небесам, словно дым от жертвоприношения древнему богу. На мгновение он скрыл всё — и разрушенную землю, и искалеченные деревья, и одинокую фигуру в белом халате, стоящую в эпицентре возмездия.

Ингерам, испарив пламя вокруг собственных рук, направил испепеляющий взгляд в центр столба дыма. Но, лишь дым начал медленно рассеиваться, на лице Гауста проступил шок.

Смертоносный удар не смог нанести Рагану никакого урона, будто тот был неуязвим. Мужчина просто стоял на месте, среди хаоса и разрушения, пока вокруг него рассеивался дым. Он злобно скалился, дразня противника, насмехаясь над его усилиями.

— Ну нет! С таким огнём ты точно не сможешь стать частью моего плана! Ты меня разочаровываешь! Это пламя ничего не стоит! Конечно... Мудрецам из Глабилана, используя за основу то пламя, удалось создать синий огонь, идентичный твоему... Это и позволяет тебе скрывать свои силы. Однако... Он всё равно слишком слаб!

Раган рванул вперёд — от его стартовой позиции с грохотом взметнулось облако пыли — саркастический памятник той скорости, что уже унесла его вперёд. Он преодолел дистанцию быстрее, чем мысль, быстрее, чем мог среагировать любой смертный.

Фаркил обрушился на Гауста.

Не серией ударов, а единым, непрерывным катаклизмом из плоти и кости. Его конечности превратились в сокрушительные молоты, опровергавшие саму физику. Кулак, обрушившийся как оползень. Ребро ладони, бьющее с точностью гильотины. Нога, высекающая из воздуха оглушительный хлопок.

Раган молотом своей ярости выбивал из Гауста всё лишнее — его защиту, его равновесие, его надежду. Каждое попадание отзывалось глухим, костоломным стуком, эхом разносившимся по опустошённому лесу.

И когда этот шквал стих, Гауст был отброшен назад. Его тело, прошитое болью, с грохотом влетело в землю, подняв новое, погребальное облако из пыли и щебня. Тишина, наступившая следом, была оглушительней любого взрыва.

— Старайся сильнее, Ингерам! Не разочаровывай меня! — продолжая атаковать, словно одержимый, кричал Раган. Его голос звенел от безумия. — Я желаю вспомнить тебя прошлого, того, кто был мне ровней!

Раган продолжал свой яростный натиск, с каждой секундой наращивая темп и силу своих ударов, стремясь сломить волю противника. Земля дрожала под их ногами, деревья с треском обваливались, а мощные потоки ветра сдували даже огромные камни.

— Вспоминай себя прошлого, Гауст! Забудь о своем долге, забудь о своей миссии! Вспоминай! Я хочу увидеть тебя прежнего!

На мгновение Раган замер на месте, и его лицо исказилось гримасой тоски и боли.

Ингерам попытался контратаковать, но было уже поздно…

С диким криком мраклид ударил Ингерама ногой в челюсть, подбросив того на несколько метров вверх, словно тряпичную куклу!

Оказавшись в воздухе, беспомощный и дезориентированный, Ингерам увидел, как Раган завис над его телом. Вокруг них витали капли крови Рыцаря истребления.

Раган взревел:

— Верни мне того, кто гордо носил имя Разрушителя надежд!

Завершающий удар Рагана пришёлся в голову Гауста с силой обрушенной горы. Тело Ингерама, как пустой мешок, отправилось в неуправляемый полёт, врезавшись в землю с таким чудовищным давлением, что почва не треснула — она вздыбилась, рождая на свет новый, кровавый кратер.

Из раны земли мгновенно взметнулся плотный, удушливый столб пыли и осколков — погребальный салют в честь падения филира.

Но возмездие не знает пощады. Раган, мягко опустившись на землю, не дал противнику и мига на передышку. Его нога, занесённая для нового удара, была тяжелее и неумолимее кувалды.

Она обрушилась в живот Гауста, и мир для Ингерама вновь превратился в скоростной кошмар. Его тело, прошивая воздух, ринулось вглубь леса, словно пушечное ядро. Оно проламывало преграды насквозь, высекая взрывы щепы и сокрушая стволы десятков древних великанов, выстраивая за собой прямую линию абсолютного разрушения.

— Да уж… — смотря на это жалкое зрелище, Раган спокойно замер на месте. Его голос наполнила печаль, будто он потерял что-то очень важное, словно его предали. — Видимо, я зря развивался все эти годы, зря тратил время.

Раган приготовился к очередному рывку, решив продолжить бой в иной части огромного леса. Но не успел он сделать и шага, как внезапно почувствовал приближающийся поток смертоносной силы. Не просто эдеминарной энергии... Силы самого Ада.

— А?.. Что за… — удивился мраклид с черными волосами, нахмурив брови.

Казалось, сама преисподняя разверзлась, чтобы изрыгнуть свою ярость на поле боя. Ингерам Гауст ворвался в эпицентр схватки воплощённым хаосом — потоком разрушительного огня, движимым одной лишь всепоглощавшей местью.

Пламя, извергавшееся из его конечностей, было живым и голодным. Волна жара, дышавшая у него за спиной, прочертила по лесу линию абсолютного уничтожения, обратив вековые деревья в обугленные скелеты, рухнувшие с оглушительным треском.

И тогда его кулак, как молот судьбоносного рока, впечатался в живот Рагана. Языки пламени, рождённые в точке удара, с жадностью облизолили пространство вокруг, выжигая воздух и сплавляя землю под их ногами в гигантскую чашу расплавленного стекла и пепла. Мощь удара была такова, что из уст Рагана фонтаном хлынула кровь, багровым веером окрашивая дым и пыль.

И шокированный воин, вместо боли, расплылся в безумной, восторженной улыбке. Его взгляд, полный неземного восхищения, впился в Ингерама. Он смотрел на противника не как на врага, а как на гениального художника, явившего миру шедевр адского разрушения.

«Теперь ясно… Так ты, игнорируя боль и логику, пытаешься заставить меня оставаться на одном месте, чтобы защитить свой драгоценный Найфорд».

Стерпев боль Раган щелкнул пальцами правой руки, выпустив в пространство яростный энергетический поток.

Тело Ингерама покрыли зияющие кровоточащие раны, как будто он побывал в пасти у хищника. По нему словно прошлись десятки острейших ножей, оставляя за собой кровавый след. Фонтаны крови, как гейзеры, ударили во все стороны, окрашивая землю в багровый цвет, а Гауст, стиснув зубы, подумал:

«Снова?! Да что это за ранрок такой?»

Ингерам, собравшись с силами, отдалился от противника. Он надеялся, что следующего, столь болезненного удара не последует. Он до сих пор не мог понять, как именно Раган совершил эти удары.

В битве настала недолгая, напряженная пауза.

Затишье перед бурей.

Раган и Ингерам встали друг напротив друга, тяжело дыша, пытаясь перевести дух, собраться с мыслями и найти новый план действий.

— Что ж… Видимо, у тебя ещё есть шансы стать частью моего плана.

Гауст не мог сдерживать эмоций рядом с Раганом. Ингерам злобно закричал:

— Да что за чёртов план?!

— План, который приведёт меня к вершине будущего мира. Мира, которого наконец в полной мере коснутся три столпа Абстракции. Вселенское древо свяжет нас со вселенной, эдеминарная гладь направит арканы, а Абстракт приготовится наблюдать за новыми историями.

«Демоническая регенерация» — один из ключевых компонентов силы каждого мраклида — сила, способная исцелить практически все повреждения тела, начала исцелять раны Фаркила, полученные в прошлом столкновении с Ингерамом. Кровь испарялась на глазах, синяки растворялись, а порезы стягивались, словно над Раганом возникла огромная демоническая рука, с иглой и нитью.

— Если честно, я бы куда быстрее исполнил свою задумку самостоятельно, не тратя сейчас время на тебя. Но, увы, для исполнения одной из моих договорённостей мне нужен ты.

— Чего? О чём ты? Что за договор? И… Столпы абстракции?..

— Ах да… Вечно забываю, что современное человечество совершенно не понимает мира, что нас окружает. Вы идиоты, которые используют кучу терминов из прошлого, совершенно не понимая их сути.

— Да что ты несёшь?! — с каждой секундой Гауст злился всё сильнее.

Благодаря «Демонической регенерации» Ингерам смог исцелить раны на животе и теле.

— Я не представляю, чем именно ты занимался эти пятнадцать лет, но даже не пытайся сказать, что ты узнал, что такое Абстракция на самом деле. Я никогда в это не поверю! Подобное просто невозможно.

Раган усмехнулся:

— С каждой секундой я всё больше узнаю тебя прежнего. Да, ты всё такой же упёртый. Хотя в этом нет ничего удивительного. Всё-таки тот, кто с рождения был столь сильным мраклидом, должен был обладать подобным характером.

— Рождения?.. Ты опять несёшь бред. Мраклиды, арканиды и другие виды подобного толка — это результат пробуждения силы в наших сердцах . Ими не рождаются, и тебе это прекрасно известно, — нахмурился Ингерам.

— Результат пробуждения?.. Да, я и вправду поднялся слишком высоко, узнал слишком много. Мне тяжело тебя понять.

— Да что всё это значит? С чего ты так решил?!

— Ингерам Гауст, ты самый упёртый филир, которого я когда-либо встречал. Не знать ничего, но при этом быть во всем уверенным. Да, так можешь поступать лишь ты один. С чего я так решил, спрашиваешь?

Разведя руками, словно обхватывая весь мир, Раган посмотрел в небо. Огромное голубое небо, на котором днём красовалось яркое солнце, а по ночам светила одна лишь луна. На ночном небе Эксидора не было звёзд. Человечество узнало о них лишь из легенд прошлого.

— Просто… В отличии от тебя, в отличии от абсолютного большинства жителей этого чертового мира!.. Я смог пробиться сквозь небеса, заглянув в истинную реальность!

Раган выпрямил спину, направив смертоносный взгляд в самое сердце Ингерама.

— И если этот чертов старик, благодаря которому ты смог заполучить эту идиотскую маску, ничего тебе не объяснил, то!..

— Не смей ничего говорить о Белиале!

— Я сделаю это лично!

Одежда вокруг Рагана начала трансформироваться. Постепенно превращаясь лишь в осколки эдеминарной энергии, она закружилась в вихре, центром которого стал Фаркил.

Через пару мгновений ураган энергии прекратился, шокировав Ингерама своим результатом. Одежда Рагана изменилась, став куда практичнее. Белые шаровары сложились с белым одеянием без рукавов, что ещё больше демонстрировало черные символы на теле мраклида — одну из внешних особенностей этого удивительного вида.

Увидев прежний, более привычный ему облик противника, Ингерам поразился и спросил:

— Что ты сделал? Почему твой эдеминарный доспех изменился? Это невозможно.

Раган ответил спокойно, словно происходящее было в порядке вещей:

— Невозможно? Хах, если бы ты хоть немного понимал, что из себя представляет ранрок на самом деле, ты бы не говорил таких глупостей.

В правой руке Рагана вспыхнула фиолетовая энергия, подобная сгустку первородного хаоса, пульсирующему, как второе сердце. Он сжал его, и воздух затрепетал, не выдерживая концентрации мощи. Едва он взмахнул ладонью, пространство перед ним не раскололось — его разорвали по невидимому шву, обнажив зияющую рану в самой ткани бытия.

Из этой бреши, из абсолютной пустоты, медленно всплыла золотая звезда. Её сияние было холодным, безжизненным и величественным, словно взгляд мёртвого бога.

— Узри же ужаснейшего из существ, что когда-либо существовал на Эксидоре! — голос Рагана гремел, наполненный торжествующим безумием.

— Это?.. — чей-то сдавленный шёпот повис в воздухе, обрываясь на полуслове.

И в ответ, из глубины леса, вновь вспыхнул фиолетовый свет — но на этот раз он был зловещим, мерцающим, как гниющая плоть светлячка в пасти великой тьмы. Пространство вокруг него завихрилось, задрожало в судорожной агонии, словно сама реальность отказывалась принимать рождаемое чудище. Вихри молний, чёрных и лиловых, бились в эпицентре, и в их сердцевине золотая звезда начала жадно поглощать невидимую энергию.

Она втягивала её, впитывала, перемалывала — и преобразовывала в нечто невыразимо чуждое. Воздух густел, становясь субстанцией, из которой начала лепиться плоть. Белая, слепая, пульсирующая плоть, прорастающая чёрными, маслянистыми перьями. Они сплетались, скручивались, нарастали друг на друга, рождая нечто чудовищное, не поддающееся ни описанию, ни здравому смыслу.

Ингерам смотрел на это, охваченный шоком. Сила, что рождалась перед ним, разрасталась с каждой секундой, превращаясь в кошмар. Даже он, привыкший к ужасам этого мира, почувствовал, как внутри зарождается первобытный страх.

— Раган… Что ты, чёрт возьми, делал эти пятнадцать лет?..

— В отличии от тебя, идиота, решившего, что он должен помогать слабым после битвы с тем Кроуном, я развивался. Двигался по своему пути. Пути познания мира, пути совершенствования, пути получения абсолютных силы и знаний.

Раган развёл руками, словно ужасная ситуация вокруг была под его полным контролем.

— Явись же вновь! Темный генерал, прошедший девять путей божественной боли — Тарзиан!

За торжествующим криком безумного воина белая плоть и чёрные перья взметнулись ввысь, освобождаясь из плена артефакта, и явили миру нечто древнее — создание, словно шагнувшее со страниц забытых мифов.

Между Ингерамом Гаустом и Раганом Фаркилом возник высокий, мраморно-бледный силуэт. Его тело, облачённое лишь в черные штаны, пересекали массивные золотые бусы. Верхнюю часть лица скрывал белый, искажённый нарост, беспорядочно разрастающийся в стороны, словно сама природа отвергала его индивидуальность. В груди пульсировала вплетённая в плоть странная золотая звезда. За спиной существа колыхались четыре огромных, чёрных крыла, пропитанных зловещей энергией, а длинные, тяжёлые волосы спадали вниз. Хвост, извиваясь, словно живой, заканчивался сверкающим золотым трезубцем.

Смотря на странное создание, Ингерам, не веря своим глазам, с шоком, даже страхом, спросил:

— Что это за существо? Что за чудовище?!

Ингерам не знал, что пугало его больше — сама нечеловеческая мощь существа или его внезапное появление. Сердце яростно билось в груди, а разум лихорадочно пытался ухватиться за хоть какие-то объяснения.

Раган, растянув на лице маниакальную улыбку, ответил с гордостью:

— Ужасный ахернит, которого за всю историю Эксидора смогли одолеть лишь два филира. Первым был Гилкарт Золтарис — величайший король Найфорда, чьё имя вошло в легенды, а вторым… Я.

— Ахернит? — поразился Ингерам, не сдержав эмоций, словно услышал кощунство. — Это ещё что?..

Со скоростью, превосходящей саму мысль, Тарзиан возник перед Ингерамом. Его сжатый кулак исказил пространство, и перед ним из пустоты материализовалось лезвие — острое, как конец времени, холодное, как абсолютный нуль.

Монстр не церемонился. Смертоносный клинок, прошивая воздух с шипящим звуком рвущейся реальности, ринулся прямиком в сердце Гауста.

Лишь запредельный рефлекс спас Ингерама — он рванулся в сторону, и лезвие, пролетев в сантиметре от груди, с чудовищной силой врезалось в землю. Удар был подобен падению метеора: земля вздыбилась, рождая гигантский кратер, от которого во все стороны побежала густая паутина трещин.

Отпрыгнув назад, Ингерам мгновенно нарастил дистанцию. В его горле уже собирался рёв, а в руках — гудел сконцентрированный смерч синего пламени Глабилана, готовый испепелить тварь. Не было ни мгновения на раздумья, на безумные слова Рагана и его планы. Только месть.

Но пламя так и не вырвалось наружу.

Раган Фаркил вновь оказался перед ним — внезапно, бесшумно, словно телепортировавшись. Он преградил путь к чудовищу, и на его лице расплылась довольная, торжествующая улыбка, полная леденящего душу превосходства.

— Что теперь скажешь, Ингерам?! — его голос гремел, заглушая гул битвы. — Что ты будешь делать?! Теперь ты понимаешь, что не готов к новому миру, что твои идеалы — всего лишь пыль под сапогом грядущего?!

И прежде чем Гауст нашёл ответ, последовал удар. Короткий, молниеносный выпад кулака Рагана, вобравший в себя всю его мощь, впечатал голову Ингерама в ближайшее дерево. Ствол векового исполина не выдержал — с оглушительным, похожим на стон треском он разломился пополам, и тело Гауста, отброшенное нечеловеческой силой, бессильно рухнуло на землю среди облака щепы и пыли.

После сокрушительного удара воин замер на месте, словно давая противнику время на передышку, а Рыцарь истребления, стерпев боль, поднялся на ноги, выпрямив спину.

Тарзиан, как верный соратник, скорее даже подданный, стоял за спиной Рагана, выжидая приказа.

— Какая же приятная картина, — с самодовольной усмешкой произнес Фаркил, окидывая взглядом противника. — Я без особого труда могу впечатать в грязь одного из сильнейших Рыцарей истребления. Да, за годы существования Эксидора, пробужденные и вправду ослабли, потеряли былую силу и величие. Хотя ничего удивительного. Всё-таки Рыцари истребления давно перестали быть фракцией, внушающей страх и уважение, став лишь кучкой непутевых бойцов.

Черноволосый мраклид принял боевую стойку, готовясь к новому нападению.

— «Проклятые костры угнетения».

Вокруг кулаков Рагана начали вихриться чёрные искры, чей танец с каждой секундой становился все стремительнее и яростнее. Они словно сражались друг с другом, планируя вспыхнуть яростным пламенем.

В следующее мгновение кулаки Рагана воспылали зловещим красным пламенем, источавшим жар и ненависть.

Раган широко улыбнулся, видя устрашающий холод, возникший на лице Ингерама.

Гауст, словно каменная статуя, смотря на эту зловещую сцену, не выразил никаких эмоций, лишь медленно потянулся к своей маске, собираясь снять ее.

Ингерам сказал, будто с облегчением:

— А вот и то самое пламя. Пламя проклятых костров, способное сжечь всё доброе и светлое, что есть на Эксидоре, погрузив мир во тьму и хаос.

— Рад, что ты его помнишь. Хотя, я был бы очень тобой разочарован, если бы ты забыл этот огонь.

Ингерам, освобождаясь от оков, снял маску!

Сняв свой главный ограничитель, сдерживающий его истинную силу, Ингерам продемонстрировал противнику свои глаза, в которых бушевала невероятная мощь. Глаза, склера которых, как и у всех мраклидов, была беспросветно черной, а зрачки ярко-синими, словно два пылающих сапфира.

— Ну наконец-то! Дождался! Да! Так гораздо лучше! Теперь я вижу, что ты ещё хоть что-то можешь, Ингерам Гауст! Что ты еще не сломлен!

Воин приготовился к очередному, решающему столкновению, сделав пламя в своих руках ещё ярче и плотнее, словно сгущая его в смертоносный шар.

— Не разочаруй меня снова… Не подведи…

Не успел мужчина договорить и слова, как, увидев Ингерама, его глаза раскрылись шире прежнего от ужаса и удивления, а зрачки в них начали дрожать. По телу прошла дрожь. Энергетическое давление, заполнившее всё поле боя, стало невыносимым.

«Так вот какова твоя сила на самом деле, Ингерам. Так вот, что ты скрывал всё это время».

Раган начал приходить к ужасающим его выводам. Собирая разрозненные фрагменты информации в единую картину, он осознал, как работала маска Ингерама. Понял, почему равный ему противник, чьи способности и навыки он так хорошо знал, всё это время казался таким слабым, почему сейчас Ингерам так легко его превзошёл.

Приняв свою судьбу, Раган усмехнулся:

— Теперь всё стало ясно.

В нём не было страха перед смертью, лишь любопытство и предвкушение чего-то неизведанного.

— А чертов Белиал и вправду тебе помог…

Рыцарь истребления, взгляд которого источал смертоносный холод, медленно согнул правую руку в локте и вытянул указательный и средний пальцы вверх, готовясь нанести решающий удар.

— Прошу тебя, Раган, закрой рот. Хватит уже болтать, ты и так сказал слишком много. Пожалуйста, хоть перед смертью помолчи, мой старый друг.

В ответ на слова Ингерама, Раган молча достал из кармана очередной странный объект, напоминавший серую металлическую жемчужину, покрытую сложными золотыми узорами.

Он крепко сжал артефакт в правой руке и начал атаковать его своим красным пламенем проклятых костров, разогревая его до предела.

На его лице растянулась безумная, но довольная улыбка, словно он предвкушал нечто грандиозное.

Артефакт уже начинал работать, издавая слабое свечение.

Хотя называть это артефактом вряд ли возможно. Всё-таки это было творение рук человека.

«Прекрасно. Всё идёт по плану. Давай же, Ингерам. Атакуй! Используй своё синие пламя отрешения! Вместе наши силы, два антипода, смогут активировать эту чертову жемчужину, а я выполню свою часть договора с Низакрисом».

Вокруг Ингерама вспыхнули синие огни. Но это были не языки пламени Глабилана. Это были слёзы самой реальности, символы абсолютного конца, мерцающие холодные точки отсчёта, отмеряющие последние мгновения существования всего, к чему они прикасаются.

— Это конец, Раган, — произнёс Ингерам, и его голос был спокоем самой вечности.

Мгновенная немая пауза, в которой застыл мир, была разорвана именем его истинного ранрока, прозвучавшим как печать на смертном приговоре:

— «Эпилог, отпускающий грехи».

Ингерам Гауст атаковал.

Не было рывка, не было взмаха. Просто несколько десятков метров земли вокруг начали мгновенно окрашиваться в зловещий, пронзительно-синий цвет. Это был не свет — это была сама смерть, проступившая сквозь ткань бытия, предвещая неминуемый и абсолютный конец.

И тогда из-под ног Рагана и Тарзиана, из самого центра этой синей пустоты, родился огонь. Не столб, а древо скорби. Исполинский ствол пламени, холодного и безжалостного, с рёвом устремился в небо. Он пронзил облака, не рассеивая, а стирая их, и ушёл ввысь, словно пытался достигнуть и испепелить сам трон мироздания.

Этот поток был не просто огнём. Это была истинная безжалостная стихия, конечная точка любого существования. Он поглотил Рагана и Тарзиана, и начался процесс, не оставляющий места для страдания или сопротивления. Их плоть, кости, души — всё это не горело и не испарялось. Оно растворялось, обращаясь в ничто, стираясь из памяти самой реальности, как стирают ошибочно написанную строку.

Всё поле боя и далеко за его пределами было залито этим разрушительным синим светом. Казалось, сама преисподняя, холодная, немая и всепоглощающая, наконец вырвалась на свободу, чтобы поставить свою финальную, безвозвратную точку.

И, хоть казалось, что долгожданная победа уже в руках Ингерама, на лице мужчины внезапно возникло удивление.

Неожиданно, сквозь пелену бушующего пламени, он увидел золотой блеск, над которым растянулась безумная, но торжествующая улыбка умирающего Рагана. Он достиг своей цели, его план сработал.

— Готовься к столкновению с новым миром, мой старый друг. На самом деле абстракция — это…

Тела Рагана и Тарзиана, превращаясь в прах, покрылись пеплом, а после были окончательно уничтожены всепоглощающей силой пламени отрешения.

Через несколько томительных секунд, способных показаться вечностью, пламя рассеялось, оставив за собой огромный выжженный след.

Казалось, кровавая битва, наконец, была окончена, Ингерам, измотанный и раненый, стал безоговорочным победителем, одержав верх над давним врагом.

Но, несмотря на свою гибель, несмотря на поражение, Раган, как мстительный призрак, смог оставить за собой нечто…

На месте Рагана и Тарзиана, сожженных в пламени, стояли огромные врата, материал которых был неизвестен и загадочно прочен.

— Что это? — поразился Ингерам, подняв с земли свою маску-ограничитель.

Эти врата, скорее, напоминали зловещий портал в иное, неизведанное измерение, полное опасностей и кошмаров, нежели обычную дверь. Они заставляли кровь стынуть в жилах. Прямо над вратами, словно проклятие, располагалась крупная надпись, высеченная из необычного материала, напоминающего застывшую лаву.

Бросающаяся в глаза надпись гласила: «Labyrinthus exitium».

Смотря на эти врата, ощущая их невероятное могущество и всю опасность, которую они могли в себе таить, Ингерам не стал медлить.

Вызвав пламя отрешения, он сформировал в руке огненное копьё и понесся к вратам, планируя их уничтожить.

Но не успел мужчина сделать и шага, как огромные врата, проснувшись, выпустили мощный поток эдеминарной энергии, что, словно гигантская волна, отбросил Гауста на несколько сотен метров, как пушинку.

Будто в него ударили огромным молотом, разрушающим кости и органы, Ингерам улетел прочь, за несколько мгновений вылетев из многогранного леса демонических львов, оставив позади лишь полосу разрушения.

Ударившись о землю, словно о каменную стену, Ингерам с трудом смог приподняться, чтобы просто сесть, а не продолжать валяться в земле, как сломанная кукла. Он испытывал невыносимую боль, пронзающую всё его тело.

Очевидно, результатом её возникновения было совсем не падение, Гауст мог упасть и с куда большей высоты, не получив никакого урона. Но сама энергия, что ударила в него, была пугающе сильна.

Гауст, с шоком и ужасом в глазах, смотрел в сторону врат, которых уже не видел за стеной из деревьев, и не мог ничего понять.

— Что это было? — говорил мужчина самому себе. Он не мог сдержать эмоций, но при этом не знал, какие из них сейчас должен испытывать.

Гауст продолжил бы находиться в оцепенении от произошедшего, если бы внезапно не услышал цокот приближавшихся копыт, нарушивший зловещую тишину.

Рефлекторно надев маску, чтобы скрыть глаза, он перевёл взгляд в сторону, откуда доносился звук, и увидел приближающегося крупного маунта.

И сейчас маунтом был величественный белый артрион, чья шерсть сверкала в лучах заходящего солнца. Крупный, мускулистый конь с изящными оленьими рогами, чьё тело покрывали светящиеся узоры в виде полумесяцев, словно карта ночного неба.

А на коне восседал высокий, статный мужчина с щетиной на лице и бордовыми волосами, аккуратно забранными назад, в которых выделялась одна черная прядь.

Шрам, отметина воина, рассекал его левую бровь. Облачен он был в наряд настоящего генерала, внушающего уважение, дополненный множеством медалей, свидетельствующих о его заслугах, и роскошной шубой из черного меха, что величественно висела на его широких плечах.

Приблизившись к шокированному Ингераму, мужчина, не тратя времени, спрыгнул с коня и подбежал к товарищу. На его лице была строгость, сдержанность и серьезность, которые, однако, не могли скрыть напряжение и беспокойство, бушующие в его сердце.

Статный мужчина сказал:

— Ингерам, ты как? Я узнал, что в лесу демонических львов объявился Раган и прибыл, как только смог.

— Я в порядке, Рэйгал, — сказал Ингерам голосом скорее опустошенным, нежели удивленным.

— Судя по внешнему виду и остаткам энергии вокруг, ты уже с ним столкнулся.

— Да.

— Какой итог?

— Да черт его знает.

С трудом, но Ингерам смог подняться на ноги, продолжив смотреть в сторону огромного леса.

— Я убил Рагана, но…

— Но?.. — ещё сильнее хмурился Фроуст. В силу своей строгости и характера, он был без труда способен отбросить позитивные части истории, чтобы скорее начать решать её негативные последствия.

— Он сказал мне очень много странных вещей, которые я до сих пор не способен понять. Он даже умудрился сказать, что понял истинную суть Абстракции.

Ингерам опустил взгляд, начав разглядывать ладонь, которую сжал в кулак.

Несмотря на привычное ему спокойствие, лик Рэйгала наполнил истинный шок.

Что такое Абстракция?

Это была главная загадка современности, ответ на которую затерялся в прошлом.

— Не верю. Вероятно, просто какой-то бред фанатика.

— Однако не это главное. Сейчас больше проблем может вызвать то, что он за собой оставил.

— О чем ты, Ингерам? Судя по энергии, что исходит из леса, которую я ощущаю даже здесь… Что-то опасное?

— На месте гибели Рагана остались странные врата, от которых даже я ощутил смертельную угрозу. И главная проблема с ними в том, что я не смог к ним даже приблизиться…

Шок поглотил сердце Рэйгала. Он считал Ингерама одним из сильнейших воинов, которого знал, и не мог поверить, что он не был способен справиться с какой-то задачей.

— Они оттолкнули меня. Оттолкнули настолько сильно и больно, что я в одно мгновение покинул лес, а сейчас даже не могу нормально стоять.

Гауст сжал кулак и наполнил сердце решимостью.

— Мы обязаны изучить их и найти способ от них избавиться. Иначе у Найфорда, Рыцарей истребления и всего человечества могут возникнуть проблемы. Я не могу этого допустить. Только не сейчас. Не тогда, когда я только-только встретился с Пирсхадом, а он решил стать Рыцарем истребления.

— Ясно, — кивнул Рэйгал. Он спокойно принял действительность в силу опыта, понимая, что нервами проблему никак не исправить. Он посмотрел в сторону леса и добавил: — Да уж… Проблем становиться всё больше.

— В смысле? Пока я сражался с Раганом произошло ещё что-то неприятное?

— Да. Пришло печальное для нас известие, что Низакрис и Улаблейт заключили союз.

— Неужели?..

— Верно. Вероятно… Найфорду придётся готовиться к войне.

***

Посреди столицы государства Улайблейт, вечно окутанного снежной пеленой, возвышалось огромное здание, больше напоминавшее величественный памятник архитектуры, чем обычную постройку.

Подле него были расположены специальные устройства, испарявшие снег мгновенно, не давая ему коснуться вечнозеленого газона, окружавшего дворец.

Ранним утром, в предрассветный час, за несколько часов до битвы Раган и Ингерама, дуэт высокопоставленных политиков: король и мудрый советник Улаблейта, вместе с ещё одной, не менее важной персоной, собрались в строгой комнате для переговоров.

Третьим среди них оказался настоящий символ богатства и процветания королевства Низакрис, тот, чьё имя вызывало трепет и восхищение. Его знали, как главного банкира и заведующего финансами государства. То был восьмой инициатор Низакриса — Панилис Грапт.

Сегодня инициатор явился перед королем и его советником, чтобы заключить выгодный политический и экономический союз. Это был союз, от которого Улаблейт не мог отказаться. Несколько ключевых заводов государства, словно по злой воле судьбы, недавно перестали работать, подорвав финансовую подушку страны.

Все думали, что это лишь череда несчастных случаев, стечение обстоятельств. Но некоторые, вовсе не жившие в Улаблейте, знали, что это было частью коварного плана Панилиса.

Он лично заслал в Улаблейт нескольких обученных солдат под прикрытием. Волков в овечьей шкуре. Они и нарушили работу предприятий, намеренно ослабив экономику страны, чтобы сделать ее более сговорчивой.

Перед королём сидел мужчина с гладкими, тёмно-каштановыми волосами, искусно заплетёнными в тонкую косу, где виднелась темно-синяя прядь, свободно падающую на плечо. Его проницательные темно-синие глаза, словно два сапфира, были скрыты за элегантными очками с узкой шестиугольной оправой из тёмного металла. Облаченный в строгие черные одеяния, поверх которых были надеты дорогие украшения, сверкающие в свете, и роскошный белый плащ, отороченный воротником из черного меха, он выглядел так, как и подобает инициатору.

Удивительно приятным голосом, Панилис сказал:

— Я рад, что нам так быстро удалось заключить союз между нашими государствами.

Однако, если голос был приятным, то вот мысли, пропитанные злобой и отвращением, были совершенно иными:

«Какой же король Улаблейте идиот. Убогий, никчемный придурок, который не способен управлять своим же государством. Удивительно, что столь гениальный человек как я, до сих сдерживается рядом с ним».

Взор восьмого инициатора пал на стол в центре комнаты. Там лежал лист бумаги, рядом с которым стояла чернильница с пером. Это был документ, ставший символом нового союза двух королевств. На нём уже стояли две важные подписи. Подпись короля Улаблейта и Панилиса Грапта, который обладал достаточными полномочиями для решения подобных вопросов.

Раздался уставший, но радостный смех короля:

— Да, это точно. Мы очень рады заключению союза. Надеюсь, он будет выгоден для обеих сторон. Всё получилось и вправду хорошо. Я искренне верю, что этот союз спасет наше драгоценное государство от будущих сложностей и напастей этого мира. Всё-таки Низакрис является государством невероятно сильным и богатым.

— В этом вы можете не сомневаться. Мы совсем не желаем, чтобы повторился случай ледяного гиганта, который чуть не уничтожил Улаблейт в прошлом.

Повернув голову, король озадаченно обратился к своему советнику:

— А ты чего молчишь? Ты что, не рад?

— Меня радует всё, что помогает нашей стране, —голос советника был холоден, а взгляд суров. Казалось, что в его словах не было места эмоциям.

— Я смотрю, советник короля Улаблейта именно такой, как я себе и представлял, — улыбка Панилиса становилась всё наиграннее. Он старался контролировать атмосферу в помещении. — Строгий, холодный и рассудительный. Теперь я ещё лучше понимаю, почему ранее Улаблейт не заключил ни одного союза. Вы наверняка всем отказывали, не видя достаточной выгоды для самого перспективного государства современности, — Панилис усмехнулся. — Вы чем-то напоминаете мне одного рыцаря истребления из Найфорда, слухи о котором до меня доносились. Рэйгал Фроуст, вроде…

— Это не так важно, — перебил советник. — Не вижу смысла обсуждать воина государства, с которым у нас нет никаких связей. Найфорд — это крупная боевая и политическая единица, находящаяся в союзе с десятком городов, что не стали частями великих государств . Слишком беспечно с такой легкостью обсуждать это место. К тому же... У нас уже был конфликт с этим королевством. Обсуждать его это оскорбительно для Улаблейта.

Взгляд Панилиса еле заметно перекосился, лишь началась похвала ненавистного ему Найфорда.

— Да, я с вами согласен. Прошу прощения. Но всё же, почему вы так строги? Ведь сегодня прекрасный день. Наши государства, наконец, смогли прийти к взаимовыгодному соглашению. Я очень люблю такое.

— Просто… Всё это странно, — ещё больше нахмурился советник.

— Ты это о чем? — король удивился.

Атмосфера начала покрывать льдом окружающее пространство.

— Я говорю о том, что странно было получить подобное предложение от Низакриса сейчас, — голос советника был серьёзен. — В тот самый момент, когда в Улаблейте перестали работать заводы, из-за чего экономическая ситуация в нашей стране оказалась ослаблена. Да ещё и одна из наших военных баз была атакована. Прямо рядом с крупнейшим из наших рудников…

— Весь Низакрис и особенно мои ближайшие коллеги инициаторы, очень опечалены произошедшим в Улаблейте. Всё-таки мы союзники, а в нашем государстве этот союз хотели устроить уже давно. Но…

Глаза Панилиса раскрылись, начав излучать опасность.

— Неужели вы думаете, что это мы причастны к этому? Я не понимаю…

— Конечно, нет. Вы меня неправильно поняли, — прикрыл глаза советник, чуть опустив голову.

— Хватит тебе уже, — раньше наблюдая, король больше не смог сдерживать своего напряжения. — Низакрис нам очень помог, за что я им очень благодарен.

Панилис в ответ на это мило улыбнулся, а король продолжил говорить, смотря на советника:

— К тому же они теперь ещё и платят за номера в отеле.

— Ах… Да, — недовольно вздохнул советник. — Господин восьмой инициатор, и вправду, зачем вам было снимать весь отель для жителей Низакриса?

Прибыв в Улаблейт, Панилис снял все номера в отеле Мансин, который находился в центральной части Улаблейта, поселив в него жителей Низакриса. В основном это были солдаты и разведчики. Они в целом были основным населением Низакриса, если конечно говорить о… Людях.

— А почему нет? — в голосе инициатора почти не было вопросительной интонации. — Мы теперь союзные государства. Я не вижу ничего плохого в том, что несколько жителей Низакриса поживут пока что в Улаблейте. К тому же, это ещё один вид финансовой поддержки вашего королевства. Вас это не радует?

— Неплохая такая финансовая поддержка… Особенно с учетом вашей скидки в сорок процентов. Не кажется ли вам, что это убыточно для нас?

— Нет, это не будет убыточно, — покачал головой Панилис. — Поверьте мне. Я снял все номера на год, хоть и со скидкой в сорок процентов. Но это весомая выручка. Тогда как сама гостиница могла бы пустовать большую часть года, не принося ничего. Понимаете ли, но что Улаблейт, что Низакрис — не самые благоприятные для туристов районы. Всё-таки мы всегда завалены снегом.

— Верно! — раздался крик короля.

Нервная система мужчины больше не смогла выдерживать подобный накал. Король поднялся с кресла и направился к Панилису. Встав рядом, он улыбнулся, ожидая поклона.

— Спасибо вам за всё, — он растянул на лице улыбку, в которой чувствовался страх. — Будем рады жить в союзе.

Панилис поднялся с кресла. Оказавшись перед королем, которого он был почти в полтора раза выше, он учтиво кивнул и надменно поклонился, наигранно соблюдая нормы.

— Я тоже рад.

Вместе с этим мужчина подумал о том, что этот спектакль был наконец-то окончен. Хоть он и был мастером лжи. Даже ему надоело улыбаться этому, как он считал, глупому королю.

— А теперь позвольте откланяться.

Проигнорировав короля, Панилис покинул помещение, оставив короля Улаблейта в ступоре.

***

Выйдя из кабинета переговоров, Панилис направился к выходу из замка.

— Это словно какое-то испытание… Выживите среди идиотов, а за это вы каждый день будете убеждаться, что вы лучше всех на этом свете. Хотя ничего особо удивительного в этом нет. Всё-таки, если выбирать, то… Я, Никлим и наш господин явно самые достойные представители этого мира. Все остальные лишь никчемное пушечное мясо, которое можно использовать для достижения целей и заработка ещё большего количества денег.

Пройдя несколько длинных украшенных коридоров Панилис покинул центральный замок Гелдарина — столицы Улаблейта, оказавшись на улице.

Там его ждали два солдата Низакриса облаченные в необычные наряды красного и синего цветов. На их лицах красовались странные механические маски, словно прибывшие на Эксидор из будущего.

Подойдя к ним, мужчина продемонстрировал свой холодный взгляд и сказал:

— В отличии от нашей недавней попытки убить того пацана, переговоры прошли успешно. У вас всё готового?

— Да.

Оба солдата ответили, говоря в унисон. Они, как солдаты Низакриса, были практически безвольными воинами, способными действовать, словно единый организм.

— Прекрасно… Рад, что эта глупая Фанатичка уже отправилась на задание

На лице Панилиса растянулась довольная улыбка.

— Раз договор заключён, пришло время сделать новый ход.

Он гордо посмотрел в небо.

— Всё же… Хоть теперь Улаблейт наш союзник… Я не позволю им даже помыслить о том, чтобы превзойти Низакрис.

***

Посреди Найфорда — огромного, процветающего государства, скрытого за неприступной стеной, возвышался величественный замок, словно символ силы и порядка, принадлежавший рыцарям истребления.

Посреди центрального зала, словно в сердце замка, где стоял огромный круглый стол, служивший местом для принятия важных решений, мерцала энергетическая проекция, изображающая странные, зловещие врата, возникшие в лесу демонических львов.

Напротив проекции, словно оценивая ситуацию, стоял высокий, привлекательный мужчина, словно сошедший с полотна художника, облачённый в изысканный наряд мага-аристократа. Его серебряные волосы свободно спадали на плечи, а светло-серые зрачки глаз светились неземной силой. То был нынешний король Найфорда и глава современных рыцарей истребления — Хрон Контер.

Строгим взглядом он в очередной раз осмотрел мерцающую проекцию врат, нахмурившись ещё сильнее прежнего.

Ингерам уже рассказал ему, как они возникли, что они были способны сделать, какую угрозу в себе таили.

Хрон никак не мог оставить это без внимания, понимая, что от его решения зависит судьба всего Найфорда.

Повернувшись к столу, он оглядел присутствующих, словно оценивая их готовность к предстоящей битве. Несмотря на то, что вокруг стола было расставлено множество кресел, сейчас их занимали лишь трое самых достойных претендентов на роль будущего короля Найфорда.

Там сидели: Ингерам Гауст, Рэйгал Фроуст и…

Кагар Берферст — высокий, статный брюнет с длинными, ухоженными волосами. В них отчетливо выделялись две фиолетовые пряди, ниспадающие на лицо, словно источавшие странный космический блеск. Настоящий красавец. И лишь одна вещь на нем хоть немного раскрывала его истинный характер, его скрытую силу и решительность. Это была татуировка на груди — Conculcans inimicos consequi metam.

Хрон сказал с королевской гордостью:

— Рад приветствовать вас, мои многоуважаемые товарищи.

Королю ничего не ответили. Рыцари лишь кивнули, продолжая погружаться в тему собрания.

— Сегодня произошло два ужасных для Найфорда события. События, которые вполне могут привести как к вооруженному конфликту, если говорить о новом союзе между Улаблейтом и Низакрисом, так и уничтожению Найфорда, если рассматривать самый ужасный вариант, связанный с этими неизвестными вратами.

Трое рыцарей истребления, сидевших за столом, перевели взгляды на энергетическую проекцию. Ингерам и Рэйгал нахмурились. Кагар продолжал сохранять на лице ехидство, словно совершенно ни о чем не переживал.

— Господин Хрон, — голос Рэйгала был суров. — Насколько мне известно, Галилин уже провёл изучение этих врат. Нам стало что-то известно?

— Да. Если о Низакрисе пока говорить рано, ведь наши разведчики ещё собирают информацию, то вот о вратах…

Король присел на центральное кресло за столом.

— Галилин и вправду изучил врата, благодаря чему смог определить, почему они оттолкнули Ингерама.

На лице Гауста возник интерес, он спросил:

— И почему же?

— Вероятно, на них стоит некого рода ограничитель, который определяет кому можно приближаться, а кому нет. Именно это и заставило их тебя оттолкнуть.

— Так значит… — задумался Ингерам. — Нужно просто сломать этот ограничитель, а после я смогу уничтожить врата. Плевое дело.

— Увы, — строго начал говорить Хрон. — Сейчас это невозможно, Ингерам.

— Почему? — спокойно спросил Рэйгал, снова посмотрев на проекцию. — Я понимаю, что врата несут в себе огромную силу. Но?.. Разве она настолько велика?

— К сожалению, мы не смогли определить, как именно работает это ограничение, — Хрон опустил взгляд в пол, вспомнив прежний разговор с Галилином Камамари — главным ученым Найфорда. — Мы до сих пор не понимаем его природы. Главная теория сейчас заключается в том, что врата определяют уровень силы тех, кто пытаются к ним приблизиться. И если в этой силе есть угроза, то они никого не подпускают.

— То есть?.. — напряженно нахмурился Рэйгал.

— На основе имеющихся данных, я сделал три вывода, — Хрон вытянул указательный палец правой руки. — Первое, никто из нас четверых не сможет к нему приблизиться. Это также касается и некоторых рыцарей истребления, — Хрон вытянул средний палец. — Второе, я практически уверен, что в этом замешан Низакрис. Точных доказательств, пока нет. Но чутьё подсказывает, что это вполне может быть так.

— Могу лишь с вами согласиться, король, — подметил Рэйгал. — После заключения союза с Улаблейтом, они могли начать действовать. Они уже долго скрываются в тени, наверняка готовя нечто ужасное.

— К тому же… — добавил Ингерам. — Раган говорил о каком-то договоре. Зная его, не удивлюсь, если договор он заключил именно с Низакрисом.

— Третье, врата охраняют враги Найфорда, — Хрон кивнул, после вытянув безымянный палец. — Мы заметили в лесу несколько недоброжелательных энергетических сигнатур. Думаю, столкновение с ними вполне сможет ответить замешан ли в этом Низакрис, или нет.

— Ну естественно!.. — недовольно сказал Ингерам, подняв взгляд в потолок. — Именно сейчас, когда мне даже нельзя войти в лес, появились враги! Одна проблема за другой.

Все упустили из внимания недовольство Ингерама.

Хрон посмотрел в сторону Кагара. Ему король доверял больше всех в этом здании, в этом королевстве, в этом мире.

— Кагар, как ты считаешь, что нам стоит делать?

Услышав вопрос короля, Рэйгал посмотрел на Кагара, недовольно нахмурившись. В его взгляде отчетливо читалось недоверие.

Кагар, сохраняя на лице ехидную улыбку, ещё раз осмотрел энергетическую проекцию врат.

— Раз уж сильнейшим воинам нельзя пройти в лес, чтобы решить проблему, почему бы не воспользоваться теми, кто это сделать может?

— Ты о?.. — вопросительно нахмурился Хрон.

— Новобранцы этого года очень перспективные и талантливые. Я считаю, что мы можем задействовать нескольких из них. Это как раз будет их первым заданием, после которого они смогут получить боевую оценку и полностью войти в статус рыцарей истребления.

Рэйгал сжал кулаки и воскликнул:

— Что за дурацкое предложение, Кагар? Как сильнейший среди рыцарей истребления может предлагать подобное? Самому не стыдно?

Ответом на эмоции Рэйгала со стороны Кагара стал лишь ехидный смешок.

Хрон, во взгляде которого начала прослеживать легкая печаль, скрытая за яркой серьёзностью, кивнул.

— Согласен с тобой, Рэйгал. Эта идея и вправду может привести к ужасным последствиям, однако… Других вариантов у нас нет.

Хрон поднялся со своего кресла и подошёл к небольшому столу в стороне.

Пока Хрон приближался к столу, Ингерам подметил:

— Нам нужно довериться новому поколению. Да, это опасная миссия. И мне не очень нравиться отправлять моих ребят в самое пекло в их первые рабочие дни, но… Именно в этом заключается наш долг.

Кагар спокойно улыбнулся, Рэйгал с недовольством принял действительность. У них попросту не было других вариантов.

К этому времени Хрон поднял с соседнего стола три папки бумаг, в которых хранились личные данные трёх новобранцев Найфорда.

— У нас есть три свободных и талантливых новобранца, проходящих отбор. Сейчас им осталось лишь пройти небольшое собеседование с Беатрис, она же станет их куратором на первой миссии. Затем они получат свои эдеминарные доспехи. Сразу после этого мы и отправим их в лес демонических львов.

Все рыцари истребления за столом прислушались.

Хрон посмотрел в бумаги, на которых были написаны имена трех новобранцев, которых он выбрал для опасной миссии.

— Новобранцами, что отправятся в лес, станут…

Немая пауза, за которой последовали три имени:

— Ахиллес Брикд, Мордред Аустен и Пирсхад Кайзер.