Адам. Хранитель Баланса

— Акиро, стой!

Поздно. Нога соскользнула, ветка хрустнула: небо внизу, листья в лицо, что-то больно бьёт по рёбрам. Потом мягкое, мокрое, в лицо, в шею, везде.

Акиро лежал на спине. Серое небо проступало сквозь ветви. Где-то кричали вороны.

Мама меня убьёт.

Штаны, новые, подаренные на прошлой неделе, были порваны на колене. Правый ботинок куда-то делся. Акиро пошевелил пальцами ног: все на месте. Рёбра ныли.

— Живой?

Голос сверху. Девчачий. Незнакомый.

Скосил глаза. Над ним стояла девчонка, старше него, с тёмными волосами, собранными в растрёпанный хвост. Куртка потёртая, на размер больше. Смотрела так, словно уже знала, что он скажет, и ждала, пока он догонит.

— Ботинок на третьей ветке слева. Застрял в развилке.

Сел. Опавшие листья посыпались с куртки. Голова кружилась.

— Откуда ты...

— Неважно. Встать можешь?

Он попробовал. Колено взвыло, но держало. Девчонка не протянула руку — просто стояла, сунув руки в карманы куртки, и ждала.

— Ты кто?

— Сакура. — Имя прозвучало как факт, не как знакомство.

— Мы переехали сюда на прошлой неделе.

Акиро решил, что она ему не нравится.

Ботинок и правда висел на третьей ветке слева. Он пересчитал трижды. Третья. Хотел спросить, но Сакура уже шла прочь, мимо кирпичной ограды, мимо палисадников с одинаковыми дверьми: красная, синяя, зелёная. Ему пришлось ковылять следом. Одна нога в ботинке, другая по мокрой траве.

— Эй! Подожди!

Она не подождала. Даже не обернулась.

— Я Акиро! — крикнул он ей в спину. — Живу в соседнем квартале!

— Я знаю, — донеслось в ответ.

Она свернула за угол и исчезла. Прежде чем он успел спросить «откуда».

Домой Акиро вернулся мокрый, грязный, с ноющим коленом и странным чувством в груди.

Мать охнула при виде штанов.

— Акиро...

— Я упал.

— Это я вижу. — Она присела, осматривая колено. Пальцы прохладные, осторожные. — Больно?

— Нет, — соврал он.

Мать выпрямилась. Вздохнула.

— Переодевайся. И принеси мне эти штаны.

Отец оторвал взгляд от стола. Ручка замерла над полями, там, где он машинально рисовал одно и то же: холм и две фигуры, большая и маленькая. Рисовал их украдкой, когда должен был проверять школьные тетради.

— Дерево?

— Дерево.

— Ветка гнилая была?

Уши загорелись.

— ...Да.

— В следующий раз проверяй. — Отец вернулся к тетрадям, но в уголках губ плясала улыбка. — И штаны зашей сам. Будет урок.

Акиро хотел возмутиться, но передумал.

Вечером он лежал в кровати. За окном шуршал дождь, ровный, какой шёл здесь большую часть года. Внизу мама тихо разговаривала с отцом. Голоса приглушённые, неразборчивые, тёплые.

Откуда она знала про ботинок?

Вопрос не давал уснуть. Акиро ворочался, сбивая одеяло, пока в окно не начало пробиваться серое утро. Провалился в сон на рассвете. Липкий полный обрывков: падение, ветка, чей-то голос.

Они увиделись снова через три дня на пикнике. Родители решили «сблизить семьи».

Отцы познакомились в школе, оба преподавали, двое американцев в японской системе, оказавшихся за одним столом в учительской. Этого хватило. В Сендае, большом, но негромком, чужаки находят друг друга быстро.

— Это Сакура, — сказала её мать, подталкивая дочь вперёд. Маленькая женщина с усталыми глазами и любезной улыбкой. — А это её младший брат, Джордж.

Джордж, мелкий, лет пяти, ободранные коленки, волосы во все стороны, немедленно врезался в Акиро и повис на ноге.

— Ты тот, который упал с дерева?! Сакура рассказывала! Она сказала, ты летел как мешок с…

— Джордж.

Голос Сакуры. Спокойный. Брат заткнулся мгновенно.

Акиро скривился.

— Я не летел как мешок.

— Конечно, нет, — согласилась Сакура. Сидела на краю пледа, книга в руках, даже не смотрела на него. — Мешки не кричат.

Он открыл рот, но мать уже тащила его к онигири, а отец хлопал по плечу:

— Познакомился? Будете дружить.

Акиро вздохнул.

Сакура, кажется, тоже.

Они не подружились. По крайней мере, не сразу.

Сакура читала книги толщиной в кирпич, говорила как взрослая и смотрела на Акиро как на задачку, которую уже решила. На пикниках сидела в стороне, на прогулках молчала. Спросишь, ответит так коротко, что хотелось сдаться.

Акиро бесило. Он привык быть интересным. Дома слушали, в школе дружили. А эта девчонка глядела сквозь него.

— Ты всегда такая? — спросил он однажды, когда они остались вдвоём у ручья.

Родители ушли за ягодами. Джордж умчался за бабочкой, вопя про «поимку дракона».

Сакура сидела на камне, ноги в воде. Книга рядом, закрытая.

— Какая?

— Ну... такая. Молчишь. Смотришь.

— И?

— Не знаю! — Он швырнул камень в воду. Круги разошлись. — Ты знаешь что-то важное. А я нет.

Сакура подняла камень. Гладкий, серый, с белой полоской. Бросила. Дальше, чем он.

— Может, и знаю, — сказала тихо.

— Что, например?

Где-то в лесу кричал Джордж, радостно, заливисто. Вода журчала, цепляясь за камни.

Сакура повернула голову. Взглянула на Акиро впервые по-настоящему.

— Что эта ветка через месяц упадёт. — Кивнула на старую иву над водой. Ствол в мху, одна ветка уже треснула. — Что Джордж сейчас вернётся и скажет, что потерял ботинок. И что ты задашь следующий вопрос, начиная со слова «откуда».

Акиро открыл рот.

Из кустов выскочил Джордж. Мокрый по пояс, в тине.

— Сакура! Я ботинок потерял!

Вода текла. Птицы кричали.

— ...Откуда, — выдохнул он.

Пальцы сжались на камне в её руке.

— Не знаю. Просто вижу иногда. Картинки. Сны, только наяву.

— Это как в сказках? Ты ведьма?

Он ждал смеха. Или злости.

Сакура пожала плечами.

— Может быть. — Она не смотрела на него. — Ты теперь расскажешь всем?

— Нет!

Слово вылетело раньше мысли. Сакура моргнула.

— Почему?

— Потому что ты не промолчала тогда. На дереве. Про ботинок. Могла бы, но не стала. Это... — он искал слово, — ...честно. Наверное.

Губы дрогнули. Едва заметно.

— Ты странный, Акиро.

— Это ты странная! Я нормальный!

— Нормальные не обещают хранить секреты ведьм.

— Ты не ведьма! Ты просто странная девчонка с книгами!

Она смотрела на него. Потом протянула руку, мокрую от речной воды.

— Тогда поклянись.

— В чём?

— Клятва друзей. — Голос другой. — Если что-то случится... ну, странное. Ты мне поможешь, я тебе. Договорились?

Её рука. Её лицо, без улыбки.

— Клянусь.

Пожал ладонь.

Вода шумела. Он смотрел на их сцепленные пальцы и, сам не зная зачем, сказал:

— У меня тоже есть. Я просто знаю время. Всегда. Без часов.

Сакура прищурилась.

— Сколько сейчас?

— Без четверти шесть.

Она посмотрела на солнце, не удивилась. Только чуть сжала его руку перед тем как отпустить.

— Тогда мы квиты.

Где-то Джордж нашёл лягушку и визжал от восторга.

После того дня Сакура перестала смотреть сквозь него. Не сразу, но он заметил.

Она по-прежнему читала кирпичи и разглядывала мир как уравнение. Но теперь иногда, только иногда, смотрела на Акиро иначе.

Как на союзника.

Они заключили негласный договор: она предупреждает, если видит опасность, он не рассказывает никому.

И это работало.

В четверг они договорились встретиться у реки. Он пришёл. Ждал час. Она не пришла.

Дом был пуст. Шторы задёрнуты. Дверь заперта.

Он не знал тогда, что пройдёт девять лет.