Адмирал. Ключ от бесконечности

— Красиво, сука!

В иллюминаторе капсулы дотлевало пурпурно-оранжевое зарево. Адмирал завис напротив иллюминатора и с горечью наблюдал, как разносит в пространстве его гордость, флагман Арктурианского флота Федерации, тяжелый несущий крейсер «Север». Медленно вращающиеся обломки, окутанные мерцающими облаками замерзшего газа, заполняли всю видимую часть космоса. В эпицентре хаоса, недавно бывшего мощным военным кораблем, причудливо расцвечивало рой осколков ядовитое сияние разбитого энергоядра, не оставляя ни малейшего шанса живым, что могли там остаться в спаскапсулах, загерметизированных отстреленных отсеках, космоскафах. Повезти могло только тем, кто в момент «всплытия» оказался как можно дальше от силовой установки. Как, например, адмиралу флота, державшему почетную вахту в БИЦе* – дань традиции, так как, кроме собственно присутствия, больше ему там во время перехода делать было нечего. Когда «Север» выдернуло из «глубины» и под запредельной гравитационной нагрузкой стало рвать на части, команда адъютантов под командованием капитана первого ранга Стецова принялась изо всех сил спасать высшее руководство флота. Хотя БИЦ был способен в случае острой необходимости отстрелиться от «базы» и уйти в «автономку», аварийное расписание предусматривало эвакуацию незадействованного командного состава в спаскапсулы.

Отведя глаза от безмолвного ада снаружи, адмирал слегка взмахнул рукой, и его развернуло лицом ко входному люку. Справа комингс люка словно облили красной краской. Воздух в той части капсулы был усеян шарообразными кровавыми каплями, окружившими парящую в невесомости половину тела. Молодой лейтенант, сопровождавший адмирала и начштаба флота, после второго удара, не давшего БИЦу катапультироваться с крейсера, буквально вколотил командующего в капсулу так, что его пришпилило к дальней переборке. Начштаба Сорокин не успел запрыгнуть в капсулу, его унесло воздушным вихрем в разрыв в потолке тамбура спасотсека. А лейтенант успел не весь. Автоматика, среагировавшая на резкое падение давления, перерубила люком адъютанта наискосок, от левого плеча до правого бедра. И сейчас его застывшие, широко распахнутые голубые глаза смотрели куда-то мимо адмирала. Капсула, получившая импульс отстрела, улетала прочь от останков флагмана, и тело адъютанта понемногу относило к переборке, противоположной направлению движения.

Адмирал не боялся. Любой космонавт, а особенно военный космонавт, должен быть всегда готов к смерти. Не смотря на то, что человечество давно вышло в большой космос, не смотря на сверхнадежные звездолеты, позволяющие преодолевать десятки тысяч световых лет, несмотря на высочайший уровень пространственной космогации, космос не стал уютным местом для разумной жизни. Каждый новый уровень безопасности межзвездных полетов оплачивался свежей кровью. Нет, ему было не страшно – обидно. Обидно, что в этот раз кровь была их. Им нельзя было погибать!

— Система, контроль!

Освещение капсулы слегка мигнуло, и женский голос мягко сообщил:

— Сэйф-014. Внутренний статус — навигационно-вычислительный комплекс норма; комплекс интрасвязи норма; система рециркуляции норма; система жизнеподдержания норма; целостность норма; маневровый запас «пять процентов» десять часов; один член экипажа, стратегический резерв сорок пять суток. Внешний статус — межзвездный сектор Эта-три-ноль-один; триангуляция недоступна, привязка точки «всплытия» недоступна; скорость четыре тысячи относительно точки «всплытия». Звездных систем в пределах досягаемости не обнаружено. Конец контроля.

Бросив взгляд на плавающие в невесомости капли крови, адмирал отдал приказ капсуле:

— Биологическое загрязнение обитаемого отсека. Запустить цикл очистки.

Где-то в недрах капсулы зашумели вентканалы, втягивая и фильтруя воздух. К внутренней обшивке потянулись тонкие багровые пунктиры. Выдвинулись гибкие манипуляторы, обхватили обрубок тела и аккуратно утянули его куда-то в служебные отсеки. Адмирал же обдумывал сложившееся положение. Если перевести сухой отчет спаскапсулы на русский язык – он оказался нигде. «Север» выбросило в пространство где-то между Млечным Путем и Большим Магеллановым Облаком. До планового «всплытия» в системе Треггера в БМО на момент катастрофы оставалось чуть меньше суток и около пятидесяти тысяч световых лет. Колонисты Декстры и сопределья, решившие перейти под эгиду Федерации, через эти проклятые сутки окажутся под прицелом бэттлшипов и дестроеров Единства во главе с кэрриером «Освальд». Между Третьим флотом, усиленным дополнительно двумя галактическими рейдерами, и обитаемым сектором вольной системы Треггера, должен был встать Арктурианский флот Федерации, поддерживая волеизъявление жителей Декстры. Двадцать вымпелов. Девятнадцать боевых кораблей движутся в «глубине», не зная, что флагмана больше нет. Нет, если они доберутся, они и без флагмана будут выполнять поставленную задачу, несмотря на перевес сил не свою пользу. По резервному ордеру флаг подхватит большой ракетоносец «Памир».

Если доберутся. Адмирал начал сомневаться, что они не угодили в ловушку, устроенную силами Единства. Хотя и не представлял, какими возможностями нужно обладать, чтобы выдернуть звездолет из «глубины», тем более такого класса, как «Север», и раздавить его как муху. Такими технологиями перехвата человечество не обладало. Но что если адмирал чего-то не знает, и Арктурианский флот на грани уничтожения, если уже не уничтожен? Впрочем, с равной вероятностью флагман нарвался на межгалактическую аномалию. В истории освоения глубокого космоса не один и не два бесследно исчезнувших звездолета. Чем больше люди узнавали о Вселенной, тем больше приходило понимание, как мало они о ней знают.

— Сэйф-014, интрасвязь с флотом?

— Отрицательно. Потеря сигнала в момент инцидента.

— Связь с планетой базирования?

— Отрицательно. Доступ к диапазонам интрасвязи отсутствует. Аппаратура исправна.

— Какие диапазоны доступны? Связь с другими выжившими есть?

— Сканирую. Сильные помехи со стороны энергоядра. Выделено двадцать ближних сигнатур. Три активных. Вывожу сигнатуру «Стриж-12».

В невидимых динамиках заскрипел эфир, пронизанный космической радиацией и излучением разрушенных реакторов «Севера». И сквозь шорохи и урчание космоса: «Я Стриж двенадцать, прием! Ответьте! Есть кто живой? Я Стриж двенадцать, капитан-лейтенант Горелов! Прием! Отзовитесь кто-нибудь, черт возьми!»

— Дай картинку на гласс, если есть, — попросил адмирал капсулу.

— Даю изображение, — согласно ответил женский голос.

На ДР-линзе* в глазу адмирала проступило окошко в кабину тяжелого истребителя «Стриж». В кокпите сидел мужчина средних лет, облаченный в боевой гермокостюм. Шлем был откинут назад, открывая напряженное лицо пилота.

— Капитан-лейтенант, на связи адмирал флота Комов. Вижу тебя.

Горелов оживленно встрепенулся и завертел головой:

— Товарищ адмирал флота! Так моя бортсистема работает? Обратной связи после сброса совсем нет! Рация только индикатором светит, вот я и ору в нее уже полчаса без продыху…

— Сэйф-014, можешь диагностику «Стрижа» сделать? — встревоженно попросил адмирал. Если системы «Стрижа» повреждены, у пилота осталось не так много времени. Даже если поверить, что спасатели смогут после «всплытия» флота у Декстры найти место крушения крейсера, он не дотянет. Сутки до «всплытия», неопределенное время на то, чтобы вообще сориентироваться, что происходит, организация миссии… нет, точно не успеют.

— Ограниченно. ТИ «Стриж», бортовой номер 12. Система жизнеобеспечения автономный режим «защита пилота»; система управления шутдаун. Маневровая система отрицательно. Стратегический резерв не более четырех суток с учетом систем скафандра.

— Горелов… — адмирал с тоской посмотрел на пилота, жадно вслушивающегося в тесном пространстве кабины. — Ничего хорошего тебе сказать не могу. У тебя четверо суток. Управление в коме. Двигателей нет.

Кап-лей едва заметно дернул правой щекой.

— Что движков нет, я в курсе. Я на заправке висел, после расконсервации. Когда бахнуло, у кабины случайно оказался, решил кресло под новый скаф подогнать, пока заливаюсь. Повезло, как утопленнику. После разгерметизации ангара фонарем чуть пальцы не отрубило. Птичку со стапелей оборвало вместе со шлангами, все, что залить успели, в космос улетело. Ну и, насколько могу видеть, — Горелов неуклюже обернулся к заднему остеклению бронированного фонаря истребителя. — правый выхлоп в бахрому. Так что управление мне особо и ни к чему, управлять нечем. Но ведь сижу тут как котенок слепой, неприятно так помирать, товарищ адмирал. Сейчас думаю, лучше бы меня там в ангаре сразу, чтоб почувствовать ничего не успел…

Адмирал все прекрасно понимал. Что здоровый сильный мужик заперт сейчас в пяти кубометрах и бессилен что-либо сделать. И что почти наверняка ему конец. И его, адмирала, положение, в сотню раз лучше. Он хотя бы может на что-то надеяться. Целых полтора месяца.

— И что самое обидное, даже табельного с собой нет. Как говорится, ни повеситься, ни застрелиться, - продолжил ровным голосом кап-лей.

— Отставить, капитан-лейтенант! Нас обязательно найдут! А пока я попробую тебя подобрать! «Сэйф-014», рассчитать сближение со «Стрижом-двенадцать»!

Вместо слов бортсистема вывела на линзу схему. Согласно ей, истребитель и капсула имели противоположные векторы движения. Ожидаемо - БИЦ был расположен в центре носовой части крейсера, а ангары занимали нижние отсеки за энергоядром.

Так, маневр разворота – пять процентов запаса топлива, смена вектора движения – двадцать, маневр ускорения на догонном курсе – в лучшем случае пятнадцать, а то и все тридцать. Маневры уклонения… Все пространство между капсулой и истребителем было усеяно обломками «Севера». Некоторые были в несколько раз больше капсулы и с легкостью могли разнести ее в щепы. А мелкие просто прошьют обшивку насквозь со всеми вытекающими. Капсула не боевой корабль с дублированием систем и многослойной защитой. Ее цель унести содержимое подальше места аварии и лечь в дрейф в ожидании спасателей. Она защитит от микрометеоритов, но против груды обломков размером от полуметра до сотен метров шансов нет в принципе. В общем, маневры уклонения согласно расчетам сжирали практически все оставшееся топливо, и после этого капсула превращалась в неуправляемое пятнадцатиметровое бревно. В самом крайнем случае оставалась возможность маневрировать стравливанием воздуха из стратегического резерва, но это делало затею еще более похожей на самоубийство.

— Твою мать! — беспомощно выругался адмирал.

— Товарищ адмирал флота? — подал голос Горелов в ответ.

— Ничего, это я так. Жди, мы тут с капсулой траекторию подлета считаем, - адмирал взглянул на пилота, уставившегося куда-то сквозь фонарь кабины, словно в попытке рассмотреть в уже еле освещаемом гаснущими реакторами космосе спаскапсулу адмирала. Бессмысленно, конечно, но не более бессмысленно, чем медленная смерть внутри мертвой железяки.

— На связь вышел медотсек второй палубы правого борта, — обезличено сообщила капсула. — Двенадцать человек: шестеро с недостатком жизненных функций, трое персонал отсека, трое из эвакуационной команды…

У медиков положение тоже было не ахти. Часть систем была выведена из строя после неудачного отстрела от крейсера. Прогноз – одиннадцать суток в режиме крайней экономии с учетом индивидуальных средств защиты. И не для всех. Тяжелобольных безжалостно-рациональной электроникой рекомендовалось отключить от жизнеобеспечения. Те из них, что были в сознании, со слов старшего медика, и сами просили о том же. Они тоже все понимали.

Сутки до всплытия, сутки на осознание, что флагман не дошел, сутки на сбор спасательной экспедиции. И поиск по вектору пятьдесят тысяч световых лет. «Глубина» не имеет сторон. Это всегда вектор. Но адмирал понятия не имел, в какое место реального космоса может выбросить звездолет, если вырвать его из глубины на полпути. Может, они сейчас болтаются строго по вектору курса, и тогда есть шанс, что их найдут. А может, на сотню парсеков в стороне от него, и нет интрасвязи, словно флагман выбросило в гигантскую глухую яму. Абсолютно немыслимые площади поисков вслепую. И тогда команда «Севера» обречена.

Такое обезоруживающее бессилие адмирал ранее испытывал в своей жизни лишь раз. Молодой капитан второго ранга Комов, командуя эсминцем «Смелый», во время межфлотских учений был отправлен в разведывательный рейд. В тот день эсминец попал в пространственную гравитационную ловушку у древней красной звезды в результате неудачного маневрирования в попытке уклониться от эскадры условного противника. Адмирал отчетливо помнил безумное отчаяние экипажа, боровшегося за свои жизни и жизнь корабля. В его ушах до сих пор не утих скрежет мнущихся от гравитационных волн переборок и шпангоутов эсминца. А люди, молча стиснув зубы, теряя сознание от нечеловеческих перегрузок, пытались вырваться из цепких лап красного тухнущего чудовища. Пилоты и штурманы грузно оседали в противоперегрузочных креслах, не в силах поднять руки к консолям, и последним оставшимся в строю в БИЦе был кавторанг. Он загнал экипаж и корабль в этот ад, он и должен был его оттуда вытащить.

Что случилось дальше, не помнил никто. Даже не потерявший сознания Комов. Из регистраторов эсминца инцидент у красного карлика также исчез бесследно, что позже списали на перегрузку электроники. В эскадре условного противника утверждали, что эсминец, совершив хитроумный гравитационный маневр уклонения, успешно свалил из пределов досягаемости. Экипаж же помнил беспощадную борьбу за свою жизнь, пока не валило с ног. Но как и чем их вытащило со дна гравитационной линзы, куда их уволокла звезда на верную и неотвратимую гибель, они не понимали. Просто в какое-то мгновение корабль вдруг оказался в той же самой точке пространства, откуда начал падать. Люди были свежими, полными сил, измученными лишь ментально. И твердо знающими, чем им грозит следующий маневр. В итоге задача была выполнена, а экипаж эсминца, поняв, что никто вне корабля даже не заметил происшествия, не смотря на сопровождение учений крайне оснащенными наблюдателями, решили сделать вид, что и для них ничего не произошло. Если бы они подали рапорты по инциденту, это могло закончиться как минимум психиатрической экспертизой о служебном соответствии. Потому что для всего мира с эсминцем не произошло абсолютно ничего нештатного.

Адмирал, зависнув посреди капсулы, начал вспоминать, как он после того прыжка из вечности в бесконечность, передав командование старпому, двое суток неподвижно лежал в каюте. Он ощущал себя дряхлым стариком в свои 35 лет. Сильное здоровое тело – и смертельно уставший разум. Что же тогда все-таки произошло?

Что случается в минуты крайнего отчаяния? Нестерпимое желание вернуть все назад, исправить ошибку. Избежать неизбежного. У молодого Комова, уже единственного способного держать контроль над звездолетом, поплыли радуги в глазах. Отрубилась линза, перекрыв зрение на правый глаз. «Смелый» вздрогнул все тушей, как в последний раз. Проваливаясь в туман, кавторанг пробил сжимающееся пространство безнадежной мыслью – вернуть все назад, за минуту, за секунду до этого сумасшедшего, ненужного, дурацкого прыжка вдоль линии гравитационного поля красного карлика.

И это началось. Начавшиеся было сгибаться внутрь шпангоуты и обшивка вдруг с треском стали выравниваться обратно. С шипением ожили потухшие минуту назад экраны БИЦа, строчки статусов, сообщений, команд побежали по ним в обратном порядке. Взмыли в воздухе до того бессильно упавшие руки пилотов. Ткань пространства-времени потекла наоборот, выталкивая эсминец из ловушки кормой вперед. Устремились вверх индикаторные столбцы показателей энергоустановки, высосанной досуха попытками выбраться…

«Это же я сделал!» — вдруг с внезапной ясностью осознал адмирал, — «Черт возьми, я развернул время вспять! Не знаю как, но это сделал я!»

Он прикрыл глаза. Полторы тысячи погибших и гибнущих людей тут. И миллионы ждут там. А сколько их еще будет ждать? Ждать флагман и флот во главе с адмиралом, который одним своим присутствием останавливает бойню.

А ведь в него верят! Адмирал Комов давно стал легендой Федерации, ведь если оказался на борту, где держит флаг адмирал, с тобой страшнее насморка уже вряд ли что-то случится. Смешная легенда, но что-то в ней есть. Вот и капитан-лейтенант Горелов верит, что адмирал прилетит и вырвет его из костлявых лап.

Что нужно для того, чтобы раскрутить необратимые шестерни времени назад? Гравитация — пространство — время. Плотно сшитый механизм вечности. Там и тогда была зверская гравитация. Но что выдернуло «Север» из «глубины» и разорвало? Что не дает пройти всепроникающим волнам интрасвязи? Гравитация. А четвертый компонент – разум. Экипаж «Смелого» не помнил подъем со дна пропасти у того карлика. Но точно помнил, как их плющило в той пропасти, в отличии от всего мира, даже не узнавшего, что они вообще там были.

Адмирал на то и адмирал, что он отвечает за все. Глядя через иллюминатор на меркнущее облако обломков, он вновь пронзил Вселенную яростным желанием отменить катастрофу. Открутить «запись» на тот момент, когда могучий крейсер уверенно прет по вектору сквозь «глубину», чтобы прикрыть собой людей с Декстры.

И пространство дрогнуло, по нему волной пробежало прозрачное марево. Капсулу без единого толчка потянуло к облаку. По затихающим реакторам побежали сияющие всполохи, их начало стаскивать в кучу. Где-то устремились назад, к формирующемуся на глазах из роя осколков кораблю, медотсек второй палубы правого борта и тяжелый истребитель «Стриж», бортовой 12. Капсулу с адмиралом всосало в стартовую шахту. Створка люка с шипением уехала в переборку, и молодого адъютанта без единого шрама сшило из двух неровных половин, словно склеив фонтаном крови, а Стецова крепко поставило рядом с ним, на выправленные после перелома о разорванную обшивку ноги…

БИЦ негромко и по-деловому шумел. Пилот-штурманская команда суровым треугольником восседала на «дельте», контролируя параметры гиперсветового полета. Основные дисплеи в реальном времени отображали оперативную обстановку, вспомогательные развернулись несколькими кустами, на них офицерами боевых постов отрабатывались тактические задачи. До «всплытия» осталось менее суток.

— «Север», полный стоп по вектору! — рявкнул окруженный штабным составом адмирал Комов со своего подиума, расположенного у задней переборки БИЦа. — Приоритет «абсолют»! Экстренное «всплытие»!

Экипаж на мгновение притих, потом в глазах людей вспыхнуло понимание. Пилоты, которых тогда вместе с консолью выбросило в открытый космос, сработали слаженно и идеально, почти без перегрузок выводя крейсер в базовый космос.

— Что это?

Системы дальнего сканирования показали, что почти по вектору курса «Севера» лежала исполинская «туманность» из темной материи. Ее возможно было обнаружить лишь потому, что она глушила большинство диапазонов, она была непроницаема для аппаратуры звездолета. Безразмерная черная клякса, и что там внутри, экипаж «Севера» так и не узнал.

Комов вдруг понял, что сегодня был не второй раз. И даже, возможно, не третий. Он действительно командир, который вытащит свой экипаж из вечности смерти в бесконечность жизни. Но очень скоро он про это забудет.

Адмирал скомандовал:

— «Дельта», расчет безопасного курса. «Погружение»!

Вымпел номер один придет к Декстре вовремя.

*БИЦ – боевой информационный центр

ДР-линза (гласс) - *линза дополненной реальности