Адрес моего детства Туношна-городок

Едва за угол свернул грузовик с коричневым железнодорожным контейнером в кузове, как на его место подъехали ослепительно белые Жигули. Оттуда вышел Ленкин папа, уже в штатском и, щурясь от яркого летнего солнца, скомандовал, чтобы все оставшиеся вещи несли в машину.

Мы, пятеро девчонок, бросились исполнять приказание. Наконец, Павленко-старшие сели в машину, и мы стали прощаться. Она по очереди обняла каждую из нас, села на заднее сиденье и махала нам рукой, пока машина не скрылась из виду. Мы тоже махали и кричали вслед. Никто не побежал за Жигулями, наоборот, все держались вместе, вместе отошли в тень берез. Несмотря на утро, солнце жарило как в полдень.

За два-три часа суеты на погрузке вещей мы устали. Мы ничего не таскали, больше мешали солдатам носить мебель. Но мы все равно утомились и сейчас стояли притихшие на пустой детской площадке. Военный городок спал, до часу ночи были полеты, на рассвете все угомонились и в десять утра кроме нас пятерых вокруг никого.

- Ну, что делать будем?

- Давайте во что-нибудь поиграем.

- Во что?

- Не знаю.

Все стояли, прислонившись к березам, и лениво перебирали игры.

- Давайте за Ленкой Павленко зайдем, она что-нибудь придумает!

- О, точно, - мы радостно подскочили и пошли к ближайшему подъезду.

- Вы куда, девочки? – вслед крикнула Таня.

Мы оживленно переговаривались:

- За Ленкой надо было давно зайти!

- Что мы сразу-то не зашли?

- Девочки, Лена уехала! - мы остановились, - вы куда? мы ее только что проводили.

Мы переглянулись:

- Точно!

- Забыли?

Мы вернулись к березам, посмеиваясь над собой. Деревянная скамейка-диван вместила пятерых.

- Ну, тогда в города.

- Фу-у.

- А во что?

Городов хватило на полчаса.

- Слушайте, а что-то Ленки Павленко нет. Что она не выходит? Давайте зайдем!

Ира подскочила со своего места и бегом пустилась к подъезду. В полутемном дверном проеме мелькнули голые пятки. Спустя мгновение Ира выпрыгнула обратно, крича:

- Она же уехала! Забыли!

Оживление на скамейке прекратилось.

- О, она же уехала, опять забыли! - скамейка дружно вздохнула.

- Ну, что делать будем?

- Может в классики, как обычно?

- У шестого дома есть классики.

- У десятого лучше, мы вчера вечером играли.

Все пошли смотреть, какие лучше. Остановились у десятого.

- Кто пойдет за биткой?

- Я не пойду, меня домой загонят, скажут квартиру убирать.

- Я тоже не пойду, меня есть заставят, я не успела позавтракать, так все и стоит на столе.

- Надо было спрятать. Я тоже не пойду, я живу дальше всех.

- Давайте к Лене Павленко, она на первом этаже живет, у нее хорошая битка, - последние слова я прокричала уже у подъезда.

- Света! – хор подруг остановил меня.

- У нее хорошая битка! – я старалась их перекричать.

- Она уехала!

- Что?

- Лена уехала!

Я стояла под палящим июльским солнцем, а мне казалось, что небо закрыли тяжелые осенние облака, и громыхнула молния.

Уехала. Навсегда. Мы никогда больше не будем играть вместе. Никогда. Я стояла оглушенная. От слов «никогда» где-то в груди появилась пустота, словно часть меня вынули и увезли в далекий город на улицу Архитекторов. Очень солидное и длинное название улицы.

Я только сейчас поняла, что значит навсегда. За этот год мы проводили уже трех подруг. Всегда было одно и то же – мы помогали грузиться, махали вслед и играли дальше, как ни в чем не бывало. У военных жизнь кочевая. Каждый из нас знал, что однажды к ним вот также приедет контейнер, и солдаты погрузят вещи.

В тот миг у подъезда в свои одиннадцать лет я почувствовала себя взрослой. Следующая очередь моя. Я смотрела на своих подруг, словно видела в последний раз и их, и этот городок, и маленький финский домик с красной черепичной крышей, и большие пятиэтажные дома, похожие на белые корабли. Ничего этого не будет. Я подошла к подругам, и мы, молча, обнялись.

Тогда я не знала, что через два года уеду я, и мое детство закончится. Но я всю жизнь буду помнить адрес моего детства – Туношна – городок, воинская часть 62256.