Адрес: Улица Развод, дом Одиночество

Тишина в их огромной гостиной всегда была дорогой. Дизайнерской. Ее покупали вместе с апартаментами в этом доме с видом на Москву-реку. Анна привыкла к этой тишине, она обволакивала ее, как дорогой кашемир, за который когда-то заплатил Мурат. Но сегодня тишина была иной. Колючей. Предвещающей что-то тяжелое и неизбежное.

Мурат вошел в комнату не как хозяин, вернувшийся с работы, а как чужестранец, осматривающий чужую территорию. Ему было пятьдесят, но он носил свой возраст как дорогой костюм — безупречно. Седина на висках лишь добавляла ему солидности, а взгляд, привыкший командовать, заставлял нервничать даже ее, прожившую с ним двадцать два года.

- Чай навести? Сегодня в магазин ходила, купила твой любимый с бергамотом, - залепетала женщина. И поднесла ему кружку с надписью «Любимому папе».

Он сел в кресло напротив нее, отодвинув кружку от себя.

- Нам нужно поговорить, - его голос был ровным, без эмоций. Таким он вел переговоры.

- Картошку с мясом сегодня запекла, наложить? - не обращая внимания на мужа, продолжила Аня.

Внезапный удар по столу кулаком. Анна почувствовала, как сжимается что-то внутри.

- Да, послушай ты меня, хватит уже возиться с этой едой, - гневно произнес Мурат.

- Что случилось, дорогой?

- Я подаю на развод, - сказал он. Просто. Четко. Как приговор. - Документы уже готовы. Ты получишь хорошее содержание, квартиру. Ни в чем не будешь нуждаться.

- О чем ты, Мурат, я не понимаю тебя…

- Что тут непонятно, Ань? Напряги мозги или от готовки они у тебя совсем уже расплавились, - он раздражался еще больше, - я не люблю тебя больше, все конец, я ухожу.

- Ты кого-то себе нашел? - с обидой в голосе произнесла жена.

- Это уже тебя не касается.

- НЕ КАСАЕТСЯ? НЕ КАСАЕТСЯ?? - Аня наконец обрела уверенность и бросилась на мужа крича, - я больше двадцати лет с тобой, и я имею право знать из-за какой шлюхи ты бросаешь меня и нашу дочь!

Мурат удивленно посмотрел на жену. Она не часто устраивала истерики, а есть быть честным, то за последние десять лет - никогда. «Ух, ты, тот самый огонек в глазах, в который я был когда-то влюблен», - подумал Мурат.

- Дело не в конкретной женщине…

- Да, ведь у тебя она было явно ни одна, - съязвила женщина.

- Ты должна меня понять, я так больше не могу, мы давно уже живем как будто соседи. Каждый в своем мире.

- В своем мире? - ее голос дрогнул, в нем заплескалась давно копившаяся обида. - А в каком еще мире я могу быть, если мой мир - это ты и наша дочь? Ты всегда был на работе, на совещаниях, на каких-то «важных встречах»! А я ждала! Строила этот дом, который ты теперь называешь «моим миром»!

- Хватит, - он отрезал резко. - Не надо истерик. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Посмотри на себя. Тебе сорок, а ты выглядишь и ведешь себя так, будто жизнь закончилась. Я не могу больше это терпеть.

Она давно уже что-то замечала. Не телефонные звонки, не запах чужого парфюма - нет. Он был слишком умён для таких оплошностей. Она замечала отдаление. Его взгляд, который скользил по ней, по ее слегка располневшей фигуре, по домашним треникам, в которых она проводила почти целый день, по неубранной вовремя пыли на полке. Он замечал всё. И молчал. И его молчание было страшнее любых упреков.

- И что теперь ты… - Анна не успела закончить мысль, дверь со скрипом открылась. И к ним присоединилась их дочь Яна. Ей было двадцать, но сегодня она выглядела значительно старше. Бледная, с мешками под красными глазами в помятом платьице. Её взгляд был мутный и отрешенным.

- О, и папочка дома, как мне повезло, - она бросилась к нему на шею, от нее пахло алкоголем и сигаретами, - Пааапааа, папочка, мне нужна денюжка!

- Зачем? - с легким отвращением сказал Мурат.

- Как много ты выпила, дочь? - спросила обеспокоена мать.

- Мне ооооочень надо, меня ждут, - Яна взяла кружку со стола и выпила весь чай.

- Кто тебя ждет? Где? - Мурат был в гневе.

- Да, так на улице, ты его не знаешь, - икнув, ответила дочь.

Мурат рванул на улицу, там, у подъезда, стоял новенький BMW. За рулем сидел парень в капюшоне. Хахаль. Дилер. Все в одном лице. Тот, кто день за днем превращал его дочь в это существо.

- Ты, мразь! - проревел Мурат, хватая парня за грудки и вытаскивая его из машины. - Ты еще смеешь подъезжать сюда!

Он не был дворовым хулиганом, он был бизнесменом. Но в тот момент в нем проснулась вся ярость отца, который годами был бессилен. Он вмазал парню в челюсть. Тот, хилый и обдолбанный, даже не смог увернуться. Он грохнулся на асфальт, зажимая нос, из которого хлынула кровь.

- Я тебя убью! Слышишь! - Мурат навис над ним, готовый избить его в кашу.

Аня подбежала и обхватила руками Мурата. Парень воспользовался неожиданной возможностью и, обезумевший от страха и боли, вскочил в машину, даже не закрыв дверь, с визгом шин умчался в ночь.

Мурат стоял, тяжело дыша, с окровавленными костяшками пальцев. Он смотрел вслед уезжающим фонарям. Аня все еще держала его.