Адвент календарь

01.12#След

Они выскочили из электрички на пустую морозную платформу. Оба в смешных шапках, счастливые, с лыжами, палками; в рюкзаке термос и колбаса с хлебом. Она не умела совсем ехать, выбивалась из сил, лупила палкой по сугробам, смеялась, плакала, но упорно шла за ним по следу. Ёлки кругом стояли огромные и в снегах. На привале он убирал с её лица заледеневшие волосы, целовал высохшие слёзы и кормил бутербродами. Она пила чай из крышки и глупо улыбалась. Возвращались продрогшие по своему же следу в сумерках. В электричке она дремала на его худом плече, и пахучий мандарин он ел один, наполняя воздух вокруг Новым годом.

***

Берёзы, обмётанные ледяным дождём, звенели веточками. Он тяжело дышал, пробираясь по оплывшей, замёрзшей колее. Снегокат с дочкой, прицепленный к нему, хрумкая, взрезал корку широченным лыжами. Жена длинно вышагивала позади, обивая палкой сосули с кустов. Дочь радостно понукала: папа, быстрее, мама догоняет. Потом на пустынной горке дочь с диким визгом съезжала вниз. Отдуваясь, затаскивалась, румяная, наверх и счастливо улыбалась родителям дошкольно-щербатым ртом. Покатая поляна пестрила тройным снегокатным следом.

***

Он гнал обеих по жёсткой трассе – холодно, не стойте. Дочь ныла подростковым нытьём, жена вторила раздражённо: надоел со своими лыжами и снегом, и ведь надо в такой мороз, кто их, лыжи эти любит тут кроме тебя; чтоб ещё когда, да ни в жизнь! Он уговаривал, давайте, давайте, вон же белые кучи, шапки на деревьях – как же это всё да без нас, традиция ведь. Пропуская мимо ушей чужое слово "никогда". Дочь оступалась, жена оскальзывалась – лыжи не цеплялись за почти что лёд и не оставляли следа.

После финиша он засовывал в чехлы разбросанные возле машины лыжи и палки; дочь и жена сидели в салоне с включённой печкой, уткнувшись в телефоны.

***

Снег валил стеной. Он вылез из вагона и почти тут же весь покрылся белым. Спустился с платформы, пряча лицо в воротник. Электричка свистнула и уехала, оставляя после себя только подвывание ветра. Он вдохнул плотный воздух, встал на лыжи и пошёл в серо-белую муть, исчезая во вьюжном пространстве. На одинокий след падали частые снежинки.

***

Солнце топило глянцевую белизну. Вокруг деревьев голубели глубокие полукружия. Двое месили целину, на лыжи налипло, и они не скользили. Первый, маленький шагал мелко, но часто; расхристанный и без шапки, он радостно улыбался этому миру. Второй шёл длинно, но медленно, тяжело дышал и постоянно искал глазами первого, его маленькую худую спину.

На поляне маленький остановился и упал спиной в снег, зажмурившись от лучей солнца, лившихся ему прямо в лицо.

– Дед, я больше не могу, – сказал он.

Второй, дотащившись до маленького, залёг в снега рядом и выдохнул.

– Я тоже.

Они двигали руками, оставляя "ангельский" двойной след. Потом счастливо смеялись, а порозовевшие в уже весеннем воздухе веточки берёз махали над ними ласково.