Адвокат совести. Дело №9. Любовь и дружба

Адвокат совести.
Дело №9

Роман проснулся от стука в дверь. Быстро поднялся, накинул халат и пошёл открывать. На пороге стояла его лучшая подруга — Кристина.

— Привет, Рома, — приветливо сказала она.
— Привет, Крис, — с нежностью ответил он.
— Ты до сих пор спал? А я думала, ты рано просыпаешься.

Роман взглянул в её глаза и увидел в них водопад — красивый, живой, в то же время с колоссальной энергией внутри.
— Послушай, — начал он, словно оправдываясь. — Я вчера, может быть, тебя обидел, когда ты предложила погулять по ночному городу. Мне правда хотелось спать. Как видишь, я проспал аж до… — он повернул голову к настенным часам. — Ого, до двенадцати.

— Да ты соня, — эмоционально сказала Кристина. — Я не обиделась, глупыш. Наоборот, рада, что ты честен со мной. Не вчера, так сегодня. Не по ночному, так по дневному городу — мне неважно где и когда, главное, чтобы с тобой…
Последние слова она произнесла почти про себя.

Её вдруг накрыла лёгкая, необъяснимая тоска. Настроение влюблённых меняется, как ветер — быстро и без предупреждения. А в том, что Кристина была влюблена, сомнений не оставалось. Это всегда видно — взгляд выдаёт раньше слов.

Роман уловил её грусть, улыбнулся и предложил войти. Она прошла в комнату, села на диван и стала наблюдать, как он готовит кофе. Он просто наливал кипяток в кружки, но в её глазах это выглядело так, будто он готовит космический корабль к взлёту.

Кристина была самой обычной девушкой — местами наивной, верящей в идеальный мир. Она строила планы и редко задумывалась о проблемах. В её представлении любовь не предполагала расставаний и испытаний. Голубые, как океан, глаза, каштановые волосы, маленькое милое лицо — всё это гармонично сочеталось с её характером. Добрая, готовая помогать другим, часто жертвуя собой.

— Кофе готов. На, держи, — сказал Роман, протягивая кружку.
— Спасибо, — мягко ответила она.

Они сидели молча, глядя друг на друга. Спустя паузу Роман заговорил:

— Какие у тебя планы?
— Если на сегодня — никаких. Забежала к тебе, думала, проведём день вместе. Ты не против?
— Конечно нет. Я всегда рад проводить время с тобой, — уверенно сказал он и заметил, как её глаза засияли.
— Через час в кофейне, как обычно?
— Меня устроит, — радостно ответила она.

Когда Кристина ушла и дверь за ней закрылась, в голове Романа мелькнула мысль: Что я сейчас делаю? В последнее время он всё чаще замечал, что она что-то к нему чувствует. Взаимно ли это — он не знал. Но неужели он даёт ей надежду?

Как ей сказать? И что именно?
Он не хотел и не мог её ранить — она была ему дорога.
Пусть пока всё идёт своим чередом, — решил он. — Может, со временем всё прояснится.

После этого внутреннего монолога Роман стал собираться. Для него это не было свиданием. Для неё — было. Она порхала, и мир вокруг становился мягким и светлым. Всё обретало смысл, когда она была рядом с ним. Ожидание чего-то прекрасного иногда приносит не меньше удовольствия, чем само событие.

Они встретились в кафе, как и договаривались. Разговаривали о пустяках: о погоде, о недавно прочитанных книгах. Со стороны это выглядело как любовь. Или как дружба. А может — и то и другое сразу. Роман невольно задался вопросом: существует ли дружба между мужчиной и женщиной? В то время как Кристина рассказывала ему историю из детства.

— Рома, ты тут? — неожиданно спросила она.
— А? Да, тут… А где мне ещё быть? — улыбнулся он. — Просто задумался.
— Задумался он… Я тут стараюсь, рассказываю интересные вещи, а ты где-то летаешь.
— Не в облаках, конечно, — с юмором ответил он, — но летаю — это точно.

Он посмотрел на неё другим взглядом — как смотрят на достопримечательность, вызывающую тихое внутреннее удовольствие. Он понимал: как бы он ни видел её сейчас, это ничто по сравнению с тем образом, который она уже нарисовала в своём мире. От этого становилось грустно. Но это и не соревнование. Влюблённый разум рисует всегда ярче. Любовь — тот ещё допинг.

В глазах Кристины Роман был центром вселенной. Недостатки превращались в достоинства, вредные привычки — в мелкие слабости, которым можно улыбнуться. Сердце шептало ей не слушать холодный разум, не думать, не сомневаться. Пламя пока не обжигало — а то, что не причиняет боли сразу, редко настораживает. Она мечтала. И все её мечты были связаны с ним.

А в голове Романа мысли были другими. Он хотел сохранить дружбу, не потерять её — и одновременно боялся сделать шаг вперёд. Он словно карабкался на высокую гору, зная, что спускаться придётся прыжком. И чем выше поднимется, тем больнее будет падение. Но что-то всё равно тянуло его вверх. Не любовь ли это?

Они разошлись по домам. Впереди были выходные. Роман сказал, что уедет к бабушке в деревню и его не будет в городе два дня. Кристина шла домой, и твёрдый асфальт под ногами казался мягким, как вата. Деревья выглядели сказочными, краски — ярче обычного, солнце светило особенно тепло. Мир был прекрасен.

Роман же возвращался угрюмым. На его лице сменяли друг друга улыбка и печаль, иногда — печальная улыбка. Чем ближе она подходила, тем выше был риск её потерять. Сделать шаг навстречу он не мог — или не хотел. Маленькие шаги лишь оттягивали неизбежное.

Он пришёл домой, лёг в кровать и снова утонул в мыслях. Пытался понять самого себя и не заметил, как уснул.

Его кто-то тряс так сильно, что показалось — внутри началось землетрясение. Роман открыл глаза и увидел молодого человека в костюме. Оглядевшись, он понял, что находится в комнате, похожей на больничную палату. В воздухе витал запах антисептика. Комната была просторной, но в ней находились только они двое. Сам Роман был одет в больничный халат.

— Я что, умер? — испуганно спросил он.
— Нет. Ты во сне. А ты хотел бы?
— Нет… конечно нет. Но что это за сон? И кто ты?
— Я адвокат совести. Мы здесь, чтобы поговорить, — холодно ответил незнакомец.

За доли секунды в голове Романа пронеслось столько мыслей, что ему показалось — она вот-вот вспыхнет.

— Но… нам есть о чём говорить? — подумал про себя он.

— Например, почему мы в больничной палате? — с долей иронии спросил Роман.

— То есть тебя беспокоит локация твоего сна? — серьёзным тоном возразил адвокат.

— Нет… Мне нужно сказать кое-что важное одному очень близкому человеку. Но я даже не знаю, как начать. Сказать-то я скажу, а дальше — как всё обернётся? Она ведь уйдёт… А с каким разочарованием она посмотрит мне в глаза?

Адвокат присел на стул рядом с кроватью, на которой лежал Роман, и спокойно произнёс:

— Тебя волнуют её чувства или твоё место в её глазах после разговора?

— Не знаю… Я должен был рассказать ей раньше. Не стоило отпускать ситуацию. Огонь разжёгся — и теперь мне его тушить придётся. Я не хочу её расстроить, но, похоже, по-другому никак… — лицо Романа было полно печали. Любой, кто увидел бы его в этот момент, мог бы с уверенностью сказать: перед ним самый грустный человек на свете.

— Ты ведь понимаешь, что сказать нужно сейчас. Жизнь во лжи не приведёт ни к чему хорошему. Ты её не любишь — зачем тогда держишь?

— Я думал, получится просто дружить. Она мне дорога. Но сердце не подвластно моим желаниям: если чего-то нет — значит, этого нет. Я всю жизнь не любил отказывать людям. Некоторые просьбы выполнял даже в ущерб себе, думая, что поступаю правильно. Откуда мне было знать, что этим я причиняю ещё большую боль другому человеку? Ладно бы только себе…

Адвокат поднялся и посмотрел на него холодным, но понимающим взглядом.

— Ты ведь знаешь единственный правильный выход из этой ситуации?

— Знаю… — в этом слове было столько боли, будто на миг остановилось сердце Романа.

— Оставь меня. Ты просто сказал то, что я и сам знал. Я проснусь — и скажу всё, что должен был сказать раньше, — после этих слов Роман отвернулся к стене и замер.

Адвокат едва заметно улыбнулся.

— Будь по-твоему, — сказал он и щёлкнул пальцами.

Роман проснулся и следующие двадцать минут выполнял обычные утренние процедуры, словно робот. Лишь выйдя за порог дома, он по-настоящему очнулся. Погода была прекрасной, но ноги наливались тяжестью. Асфальт казался смазанным клеем — каждый шаг приходилось делать быстро, не задерживая стопу, чтобы обувь не прилипла к раскалённой поверхности.
Неуверенными шагами, с болью в сердце, он дошёл до заветной двери. Собрался с мыслями и постучал.
Кристина открыла. Он попросил её выйти во двор — поговорить о чём-то важном.
Они стояли среди высоких, красивых деревьев. В глазах Кристины — непонимание. В глазах Романа — сожаление.

— Я хотел сказать тебе кое-что важное. Мне было тяжело собраться, поэтому прошу: дослушай до конца. А потом я приму всё, что ты скажешь и подумаешь обо мне.
Эти слова словно парализовали Кристину. Она интуитивно поняла, к чему идёт разговор. Не найдя сил ответить, лишь молча кивнула.

— Больше всего на свете я хотел бы полюбить тебя… Я люблю тебя как подругу. Ты для меня очень многое значишь. Я не хотел, чтобы всё дошло до этого, но вот мы стоим здесь. Я даже не заметил, как ты меня полюбила, хотя твои слова и поступки говорили об этом открыто. Я боялся причинить тебе боль и молчал тогда, когда нужно было говорить. А теперь мои слова причиняют тебе ещё большую боль. Прости меня. Я не хочу тебя терять. Давай вернёмся в самое начало, попробуем… Может быть, что-то получится…
Глаза Кристины наполнились слезами, но она не плакала. Ноги не держали, но она стояла. Грудь сдавливали боль и обида, однако она нашла в себе силы заговорить:

— Лучше поздно, чем никогда… Я наивная. Почему я так бросилась в огонь любви — не думая, а только чувствуя? Я всё услышала. Я не виню тебя — я виню себя. Даже в любви нужно иногда слушать разум. Хоть немного. Жизнь преподала мне урок — жестокий, но очень показательный…
Она замолчала. Руки дрожали. Роман стоял, глядя в землю, не смея поднять голову, лишь изредка смотрел на неё исподлобья.

— Ты видел мою любовь. Ты дал ей разгореться от маленького огонька до пламени, хотя мог потушить всё раньше и менее болезненно. Ты думал о себе — о том, что потеряешь друга. Или о том, что, может быть, попробуешь и чувства появятся. Ведь так? Стой… не отвечай. Ответы больше не имеют значения. Я просто пойду.

Она развернулась и медленно ушла.
Где-то в глубине сердца у неё, возможно, теплилась надежда, что он догонит её, возьмёт за руку, остановит и скажет, что ошибался. Что понял всё и любит её.

Но такое бывает только в фильмах.