Афина

В самом начале, в начале времен и всего сущего, еще до того, как первые боги озарили взором мир и звезды своим огнем его осветили - было ничто. Ничто и Хаос наполняли извечную пустоту мироздания, создавая первородные законы, из которых и будет сотворен свет. Из этой синергии Хаоса и ничто, родился Первый Дракон - Дарах, тот кто родил огонь, воду, землю и воздух. Его дыхание стало бурей, что стала началом всех ветров известных по сей день. Его рев стал первым звуком разошедшимся в той бездне, что окружала его. А его жар стал горнилом, из которого и потекла жизнь. Пространство заполняемое Дарахом было настолько великим, а размеры его настолько неописуемыми, что каждая чешуйка на его теле была словно мир, в котором мы сейчас и живем! Сложно сказать, что из этого вымысел, а что откровенная ложь, ведь прошло так много времени, что любая истина того времени равна сказке или выдумке, которую нам понять уже не дано. Однако, ясно лишь одно - первыми созданиями этого мира были драконы. Они - дети стихий и хаоса, лишь им известны первородные законы, ведь когда-то именно их пламя и озарило пустоту мироздания. Их когти - это железо из которого мы создаем орудия, их шкура - это скалы, по которым по лазим для постижения мира, а жар их сердец - это то самое отражение души мира, доказательство существования Хаоса, из которого родились как они, так и те порядки в которых мы живем.

Конечно, никто тебе уже не расскажет ни о Дарахе, ни о сути первородных законов, ведь память о них истлела настолько, что само имя Первого Дракона стало означать лишь «Огонь» на наречии потомков его, да и сами они стали поклонятся лишь пламени тому, что не тухнет с самого рождения нашего мира. По крайней мере, в это сейчас верят драконы, некогда могучие, единые и великие. Ныне раздробленные и страдающие от потери контроля над силами Хаоса, бушующих в их жилах, проистекая вместе с кровью. Если ты представил себе огромных монстров с острыми когтями, могучими крыльями и длинными клыками - то в какой-то мере ты прав, ведь порой драконы так и выглядят. Но лишь те из них, кто смог пробудить в себе Извечное Пламя, перерождаясь в первородной форме. А на деле, таких потомков Дараха почти не осталось, лишь пара тысяч на весь мир, не более, когда истинный облик большинства ничем не отличен от людей, разве что покрыты они чешуей самых разных цветов и окрасов, да глаза их словно драгоценные камни, треснувшие ровно по середине вертикальным надломом. Да, бывают и такие у кого рога из головы торчат, и те у кого хвост может быть виден, но по сути своей ничто не выдает в них тех чудищ и монстров, о которых любят рассказывать паладины со Стены, да путники всякие в тавернах, никогда на деле драконов и не видавшие. Те, кто видел же последних из них вживую, решают умолчать об этом, ведь потом вопросы у них в головах рождаются о том, что несколько тысяч лет тому назад именно эти существа правили миром, возведя свою Пылающую Империю. И пока историки спорят что именно стало причиной упадка этой величественной расы с их сложной культурой и сильным государством, все они согласны в одном - их время ушло и пришло время других рас, новых империй и государств, которым еще предстоит узнать об этом мире достаточно, дабы начать свое господство.

Спустя больше полутора тысячи лет после падения Пылающей Империи драконов, на далеком континенте Ксилан, усилиями множества рас, некогда угнетаемых драконами, было воздвигнуто десять новых государств, из которых ныне осталась половина. Они имели свои языки, свои обычаи, свои традиции и свои верования, но включали в себя множества разных рас, ведь все они появились лишь благодаря их совместным усилиям. На самом севере, около Великой Стены Хримтура, что ограждает нас от Земель Мертвого Царя, находится Альянс Нордланда, четыре северных государства, что ради всеобщего выживания стали выступать под единым знаменем. Именно там когда-то родилась магия, что упорядочивает силы Хаоса, и именно там ныне рождается самая удивительная техника, рожденная из железа и знаний живых ради изменения мира. На востоке, там где моря не знают покоя, а штормы будто берут свое начало уходя к неизвестным краям, находится земля Араши. Известная своими воинами, равных которым нет ни в одном государстве, мечами, коим по своей остроте и надежности могут соперничать лишь драконьи когти и клыки, там принято ценить каждый миг жизнь как последний, видя красоту во всем, даже в смерти, ведь она неизбежна. Южнее же, находится самое большое государство континента - Империя Шитоу, которую омывают четыре моря Ксилана и где родились все торговые пути, связавшие между собой народы и страны. Все расы живут на территории Империи на равных, однако выше всех там живут лишь те, кого принято звать небожителями - загадочные цилини. Согласно преданиям они живут на небесах, зная обо всем, что происходит на земле и готовя мир к Небесному Суду. Западнее находится государство вобравшее в себя все знания когда-либо найденные и где ищутся знания когда-либо существовавшие - земля Хадии, где помимо местного царя-султана правление ведется самыми умнейшими и мудрейшими из людей живущих на всем Ксилане, которые поклялись открыть знания о законах мироздания для мира, воздвигнув человечество на тот уровень, которого когда-то достигли и драконы. В самом сердце же континента, в том бескрайнем регионе, который перетекает из могучих вулканов в жестокие степи, из древних гор в темные леса, находится земля того народа, для которого границ не существует. Ни государственных, ни расовых, ни религиозных - ведь мир их кончается там, где конец находят и небеса. То земля жестоких кочевников Тюров, последних Драконопоклонников. Они верят в возвращение могущества этих древних существ и что в этом новом мире огня и крови им найдётся свое место рядом с ними.

Люди, эльфы, тролли, орки, кентавры, дворфы, гномы, гоблины и другие расы теперь властвуют над миром, из их рядов рождаются герои, о которых слагают баллады, и лишь из их рядов поныне рождаются те, кто способен достичь таких секретов глубин мира, о которых могут помнить лишь те, кто их же и породил. Одним словом, время драконов ушло в забытие, ведь стали они воистину монстрами, бредущими свое жалкое существование по одиночке или стаями. Дичью для новых господ мира сего, о ком и будет мой рассказ. Да, драконы быть может уже и не угнетатели, однако угрозой для остальных народов быть не перестали. Уж тем более после того, как они стали впадать в дикость именуемую «Пылающей Горячкой», над сутью которой ученые Хадийской Академии все еще ломают свои зазнавшиеся головы. Но что неудобство для одних, то выгода для других, ведь когда тысяча, а то и десятки тысяч воинов, боровшихся с армиями Пылающей Империи оказались не у дел, они, единственные кто знают как убивать драконов, вновь взяли свои клинки в руки, дабы продолжать свое существование уже под новым именем - драконоборцы. Зелья, масла, заклинания, орудия, приемы и тактики, все чем они владели было направлено лишь на уничтожение этих чудищ. Но не по доброте душевной или сочувствию к остальным, а из жажды наживы. И даже больше тысячи лет спустя они не стали менее нужны, ведь те драконы стали эволюционировать в новых монстров, для уничтожения которых и были нужны особые охотники. Об одной из них, а вернее о юном подмастерье одного из легендарных охотников на драконов, и пойдет мой рассказ.

Её звали…А в общем и не важно как её звали до того, как на неё набрел её наставник, ведь сама она того имени не помнит и вряд ли найдется хоть кто-то, кто вспомнит ту маленькую девочку из разрушенной деревни на Севере, что была разграблена и сожжена. Вообще было чудом, что в тот день, охотник на драконов проезжал мимо и смог учуять пожар, да услышал истошный детский плач из-под обломков одного из домов. Тогда, когда он понял, что судьба привела его к этому дитя, тот охотник дал ей имя - Афина, та, что выжила и не сдалась. И уже четырнадцать лет прошло с того дня, когда девочка была подобрана одним из величайших драконоборцев континента, став не только его дочерью, но и подмастерьем. А сегодня, она должна будет совершить свой самый первый подвиг - убить дракона.

В провинции Кин земель Араши, славящейся своими храмами и ритуалами, была святыня Богини Солнца Акиры, что стояла на Плачущем Утесе, прямо над Грозовым Морем. Его гудзи Химавари Хина, прекраснейшая и могущественная госпожа сей провинции, вызвала охотников на драконов, дабы те разобрались с морским змеехвостом, что стал гнездиться в Плачущем Утесе, вызывая штормы и землетрясения во время божественных ритуалов, которые беспокоили сон дракона. Откликнулся же на зов госпожи Химавари не просто какой-то бродячий охотник, перебивающийся заказами на виверн и иглохвостов, а сам Камуи Кодзиро, убивший четырех легендарных драконов из семи ныне известных и наставник Афины. Он давно был знаком с госпожой провинции Кин, ведь сам был уроженцем земель Араши, что и поспособствовало столь скорому заключению контракта.

— Я вас правильно понимаю, Господин Камуи, — лукаво улыбаясь, поднесла к губам чашу чая гудзи Храма Плачущего Утеса. — Вы разберетесь с драконом, а за это возьмете один из свитков с заклинаниями Богини Солнца? Лишь один? И ни одну монету, будь она хоть медная, хоть золотая?

— Все ровно так, как я и сказал, милая Хина, — лишь слегка улыбнулся слепец, отпив чая. — Вы ведь уже знаете, своих слов я на ветер не бросаю. Мы с Афиной не просто разберемся с драконом, мы и тушу его готовы оставить, только оставьте нам свиток «Солнечной Благодати», — размеренным голосом сказал он, чувствуя недоумевающий взгляд своей подопечной, которая с одной стороны была не против освоить новое заклинание как чародейка, но и понять щедрость наставника за это опасное дело тоже не могла.

— У тебя есть вопросы, милая Фина? — обратила на неё внимание госпожа Химавари, от чего лицо девицы залилось краской, и она смущенно опустила взгляд, отрицательно покачав головой, на что её учитель лишь гулко усмехнулся.

— Знаете, Господин Камуи, вам бы давно не помешало сменить свой наряд. — вновь переключилась на него жрица, начав поправлять съехавший кожаный наплечник Кодзиро. — Я понимаю, что жизнь драконоборца не столь богата, однако некто вашего уровня все же может позволить себе нечто более…опрятное…

А дальнейшие светские разговоры взрослых Афина уже слушать не стала, погружаясь в собственные раздумья. Ей действительно стало интересно почему это её наставник носит практически обноски, что не показывают его статуса «легенды» среди охотников на драконов. Он носил старую хакама, которой не помешала бы как минимум рука умелого портного, выцветшее уже давно кимоно, морской узор которого и не различить, да обыкновенную соломенную шляпу, которую Афине каждый раз приходится ремонтировать после сражений с чудищами. Лишь его меч выглядит достаточно хорошо, чтобы его считали умелым воином, ведь весь вид выдает в Камуи Кодзиро бродячего калеку. Другое дело сама Афина, такая яркая и красивая, насколько красивой она быть может в свои четырнадцать лет. Яркие рыжие волосы, блестящие, янтарные, как у эльфов, глаза, чистая темно-синяя мантия, под которой она носила белоснежную рубаху и кожаную жилетку. Даже её сапожки выглядели на порядок дороже, хотя тут и сравнивать бессмысленно, ведь Кодзиро носил деревянные сандалии. И ведь Фина видела других профессионалов драконоборческого дела! Они выглядели статно, надежно, всем видом показывая, что убивать чудищ им не впервой. Все, но не её учитель, который на вопросы лишь отвечает многозначительной ухмылкой.

— Пошли, Афина. Завтра нам предстоит удивить достопочтенную Госпожу Химавари, — ехидствуя сказал он и поднялся, привязав меч к поясу, а Афина удрученно вздохнула, поняв, что её чай остыл, а десерт остался не съеден из-за раздумий.

— Оставьте милую Фину, господин Камуи, — с теплом сказала госпожа Химавари. — Все равно ведь сами будете биться с монстром, а я её как в старые добрые времена обучу паре заклинаний, — кивнув юной чародейке сказала она, но драконоборец вновь усмехнулся.

— Боюсь мне придется ваше предложение отклонить, милая Хина. Афина сама встретится с этим драконом, — лишь было спокойно, даже с нотками веселья сказал Кодзиро, как сердце Фины будто опустилось, а кровь застыла в жилах…

— Но как же?! — в чувствах выпалила она своему наставнику, когда они уже прошли в гостевой дом. — Как я справлюсь с драконом без вас, господин Кодзиро…

— Наставник, — спокойно её перебил Кодзиро. — Но можешь и папой меня звать, Фина, — лишь сказал он, будто игнорируя её вопросы и начал стелить футоны готовясь ко сну.

— Наставник, — строже начала Афина, собираясь выяснить с чего вдруг в их быте начал меняться порядок вещей. — Как я одолею дракона без вашего меча? Без вас?!

— Это уже определишь ты, моя милая Фина, — с улыбкой ответил драконоборец, сняв свою шляпу и распутав волосы. — Заодно и узнаем, насколько из меня хороший учитель, верно? — сказал он, на что Афина не смогла найти ответа.

Теперь ей стало понятно, почему Кодзиро не стал просить высокой платы за эту работу. Ведь не он, профессионал своего дела, займется этим заказом. Это будет личный дебют Афины. Она никогда высокой силой не отличалась, даже меч в её руках лежал неправильно, от чего наставник стал обучать её магии, какой знал и какой мог найти. Даже обладая лишь самыми простыми, «драконоборческими», заклинаниями, Фину он обучал всеми силами, добывая для неё свитки и гримуары, выплачивая встретившимся магам, шаманам, травникам и чародеям, дабы те дали ей знания. «Чем магия не оружие, а там принцип похожий. Главное знать, как и куда бить, не отвлекаясь ни на что помимо боя» всегда говорил он Фине, пытаясь практиковать с ней те самые полученные знания. И видимо, теперь, он решил проверить готовность ученицы.

Рассвет дался холодным на Плачущем Утесе. Словно оправдывая свое имя, он изнывал, выл ветрами, а моря в такт его горю бились своими черными волнами о скалы. Кодзиро сидел в тот момент рядом с госпожой Хиной, на террасе Храма Богини Солнца, что глядела на восток, в сторону Грозового Моря. И в отличье от охотника на драконов, что лишь размеренно попивал свой чай вслушиваясь в песнь негодующей погоды, гудзи подобное спокойствие натягивала на свое лика. Она боялась за юную Фину, что стоя у самого обрыва, создавала приманку для своей цели. Драконы, какими бы они ни были, ползающими или летающими, рокочущими или шипящими - являются детьми Хаоса и первородных сил. Все они, будучи потомками Дараха, тянулись к этим самым силам, чем и пользовались охотники на драконов. За столетия сражений и изучений этих созданий, они разработали две техники привлечения внимания: круг Хаоса и круг стихий, что сочетали в себе использование простейшей магии доступной для людского рода и алхимий, что вызывала потоки энергии. Из-за непосредственной близости «охотничьих угодий» от храма Богини Солнца Акиры, Афина решила воспользоваться вторым методом, к которому большинство верований народов Ксилана были более лояльны чем к использованию богохульных сил Хаоса. Красками белоцвета, цветка что подобен белоснежным слезам, она начертила круг и древними драконьими рунами обозначила стороны света, по которым проходят потоки элементарных стихий: огонь, земля, вода, воздух, гром, мороз, жизнь и свет. Лишь стоило ей начертить последнюю руну, как вокруг неё завихрились потоки сил, которые обычные смертные неспособны видеть. Кодзиро продолжал мягко улыбаться, ведь пускай он и не видел, зато точно мог услышать, почуять и четко ощутить каждой фиброй тела что его ученица делает все правильно, в то время как госпожа Химавари с удивлением наблюдала как Афина, еще в столь юном возрасте, уже может взаимодействовать со стихиями, не взывая к их милости. Все же, пускай магия драконоборцев и была грубой, несуразной и невозможной к овладению без врожденных талантов - она была древней, от чего и открывала возможности утерянные для нынешней академической магии.

Через несколько мгновений, из самых недр утёса словно ударила молния и разразился гром, что сотряс землю под ногами чародейки. Фина покрепче сжала свой посох, пытаясь вспомнить заклинания способные сразить чудище, что могло вызвать тайфуны и цунами, а дыханием плавила сталь.

— Морской Змеехвост. Шипящий. Стихия: вода. Четыре залпа в ядре. Не терпит мороза, — дрожащим голосом себе же причитала Афина строчки из Кодекса Драконоборцев. — Значит «Ньёрдхьон», — заключила девочка, уже готовясь встречать чудище лицом к лицу.

Тучи стали сгущаться, волны биться сильнее и с каждой секундой юная охотница слышала грохот гор все громче и громче, словно вот-вот Плачущий Утёс обрушится. Затем послышался яростный рёв, что в миг заглушился волнами Грозового Моря и шумом, будто бы нечто довольно больших размеров в миг свалилось в воду. Даже Кодзиро, до этого сидевший с расслабленным выражением лица, свел брови к переносице, понимая некую нестандартность ситуации.

«Большой…Слишком большой для шипящего змеевика. Но откуда?» пытался он объяснить те звуки, перебирая все знания, накопленные годами охоты на монстров, но ничего не сходилось. Заметившая перемену в настроении драконоборца, госпожа Хина хотела узнать в чем дело, как её перебил оглушающий вой вылетевшей в небо твари. Аура чудища была подстать его размерам - слишком большой для обычного дракона своего класса. И гудзи, и драконоборец, и его ученица, все они застыли, ощущая давления и ужас, которые из себя испускал морской змеехвост. Первой, как она посчитала, среагировала Хина, тут же начав взывать к силам богини, но её остановил Кодзиро, отрицательно помотав головой.

— Это трофей Афины. Не вмешивайся, — серьезным тоном сказал он ей, но та лишь ответила на него взглядом, будто смотрела на ума лишенного. — Фина справится.

Госпоже Химавари не оставалось ничего более чем молча согласиться с утверждением наставника юной чародейки, дабы сохранить достоинство и не ущемить Афину в её испытании.

Тем временем чародейка не могла унять свою дрожь. Ноги подкашивались, язык заплетался, а руки одеревенели, от чего она толком не могла даже взмахнуть посохом для сотворения магии. Чудище же, как только оно смогло полностью возвыситься в небе, совершило петлю и стало пикировать вниз, намереваясь уничтожить свой раздражитель - ядро круга стихий. С яростным шипением, словно камни стирались о камни или морская пена в ураган ударялась о берег, дракон сложил крылья и начал стремительно падать на Афину, раскрыв пасть и тем самым раскрыв свое ядро. Чародейка же ощутила, как стихии стали поглощаться, создавая вокруг неё вихрь, что тонул в сияющем коме, вылезшем из глотки змеехвоста. Так драконы впитывали элементарные силы, тем самым укрепляя и усиливая собственные тела. Он был в сотнях метров над землей, но Фина ощущала как сильно тварь поглощала внешнюю оболочку её круга, не только раздражая силы стихий, но и вытягивало из неё ману. Сердце билось аж в ушах, а разум судорожно метался. Буквально секунды оставались на раздумья, пока тварь не упадет на неё и поглотит свое желанное ядро круга. Одна мысль, что вот сейчас Афина встретит смерть, даже не успев за неё побороться, заставила девочку рухнуть на землю и руками цепляться за посох, на который она опиралась. Она вжалась в комок, силой закрыла глаза и когда шипение дракона стало глушить уши, она что было сил закричала…

Госпожа Хина не могла смотреть на это безумие. Особенно на то, как спокойно Кодзиро пил в этот момент чай. Он же вырастил эту девочку, он её воспитывал, он был ей миром, и он был её главной опорой! Хина не понимала, как же ему сейчас может быть настолько не боязно за неё? Лишь только она вскочила, он схватил её за руку и сжал так крепко, что гудзи села на место, а еще вернее было бы сказать, что она упала и не очень грациозно. Дракон вот-вот поглотит Афину, а Кодзиро даже не тянется к мечу, вызвав тем самым в его старой подруге негодование, гнев, страх и обиду. Она не могла ничего сделать, а он будто не хотел, лишь ввергая в отчаяние. Как и Афина, Хина сжалась в комочек, дабы не видеть, как девочка, которую она видела с младенчества, умрет вот так. Она молила свою богиню, юную Фину и силы мироздания о прощении, что не может спасти девочку, покуда имеет силы, как вдруг все озарила голубая вспышка и сильный порыв холода обдул её лицо. Весь мир вмиг стих. Ни шипения дракона, ни плача ветра, ни буйства волн, будто бы все вмиг замерло. Даже хватка Кодзиро ослабла. Спустя минуту до её ушей дошел тихий плач и громкие хлопки. В растерянности госпожа Химавари раскрыла глаза, а после её челюсть тут же раскрылась вслед за ними, от того зрелища что перед ней предстало. Огромный столб льда, чьи корни, словно у дерева, шли по земле в разные стороны и плачущая на коленях Афина, сжимавшая свой посох.

— Я же говорил, — самодовольно сказал ей Кодзиро, ехидно улыбаясь и засунув свои руки в рукава кимоно. — Афина справилась, — повернул он голову в сторону госпожи Химавари, словно надеясь услышать от неё признания.

— Про аномальных драконов речи не шло, господин Камуи,— немного строго ответила ему гудзи, поправив прическу и сев как подобает высокопоставленной госпоже из Араши. — Но соглашусь, вы все же оказались хорошим наставником. Хоть и отец из вас никакой, — прикрыв свою улыбку за рукавом, бросила в адрес драконоборца колкость.

— Все хорошо, Фина! Ты справилась… — лишь было хотел он похвалить ученицу, как почувствовал неладное.

Лед начал трескаться, а глаза змеехвоста стали гореть алым пламенем.

Так не должно быть, и он уже понял, что дело далеко не в аномалии. Пазл для Камуи уже сошелся. Змеехвост вовсе не был особенным, ведь дело было в другом существе, что, паразитируя на нем, делало монстра сильнее, больше и злее обычного. Фина тоже почувствовала это давление, такое, которое чувствуется только на Севере. Тьма.

— Афина, беги! — лишь успел ей крикнуть наставник и схватиться за свой меч, как очередная волна элементарных сил разошлась по округе, словно взрыв.

Юная чародейка едва успела сделать щит заклинанием «Стейнн’эккерт» и узрела другого монстра. Он был эфемерен, его форма была просто окутана туманом, он сам состоял из темного, зловонного тумана. Призрачный Дракон - паразит, рожденный из частичек разбитой души Темного Дракона. Именно из-за него Морской Змеехвост стал столь огромен и силен, он порождал в нем ярость и необходимость жить под святыней, откуда он мог бы получать необходимые потоки элемента света, что поселившийся в его ядре Призрачный Дракон поглощал. Нельзя было дать ему уйти, ведь иначе он станет отравлять все вокруг себя, будет бесконтрольно поглощать стихии и чумой разлетится по континенту. Кодзиро уже было обнажил свой меч и собирался сам вступать в бой, как из посоха Афины вышел залп золотого света, что не просто пробил то темное облако, а испепелил, вызвав несказанное удивление у драконоборца и гудзи Храма Богини Солнца.

— Тайё-но Яри! — в тот момент крикнула Афина, а глаза её горели необычайно ярко.

Она сама не ожидала что выкрикнет это заклинание жриц Богини Акиры, которому её когда-то научила госпожа Химавари. Вся её мана ушла на ту единственную атаку, после которой она свалилась без сил…

Странное ощущение пустоты наполняло не только тело чародейки, оно будто проникало в самую душу, поглощая все её части и освобождая от всего что было, есть и будет. Ей было страшно, а потом пришло ничто. Она перестала чувствовать что-либо и это будто стало разливаться теплом в ней. Таким ярким, мягким и родным, словно Афина сидела под нежными лучами тысяч солнц весенним днем. Затем, она услышала биение сердца, что заполняло все и вся, вибрациями проникая в каждую частичку разума, души и тела. «Узнай…Услышь…Уничтожь…».

Она вскочила в холодном поту, как обычно пробуждаются после кошмаров, хотя сердце её в страхе не стучало, да и чувства тревоги тоже не было. Чародейка не сразу поняла,что происходит. В голове эхом звучали слова, которые так быстро испарялись из памяти. Даже чувство от этих слов пропало, хотя оно буквально мигом ранее проносилось через неё. Что она вообще делает? Все казалось таким странным. Буквально секунду назад в мыслях витало что-то, вроде бы, важное, однако оно тут же улетучилось и будто его вовсе не было. Оглядевшись вокруг, Афина увидела, что лежит на футоне, рядом с ней горели благовония и лежали кувшины с разными жидкостями. Комната казалась светлой, просторной, но в ней все было обставлено крайне скромно, за исключением золотой статуи женщины, державшей в руках Солнце. Она тут же поняла, что была в храме, а статуя - Богиня Акира, но она не могла вспомнить как же тут оказалась. Затем, до слуха Афины дошел тихий храп, который скорее был немного громким дыханием мужчины в углу, что носил выцветшее кимоно, поношенную хакаму и прикрыл лицо соломенной шляпой. Медленно поднявшись, девочка подошла к мужчине и немного подняв его шляпу, увидела лицо наставника.

— Наставник? — тихо позвала его чародейка, немного тормоша за плечо. — Уже утро, нам нужно… — было начала она говорить, как осеклась.

А что им нужно-то? Вновь на Фину нахлынуло странное чувство, будто она что-то потеряла, а что именно непонятно. Оглядевшись еще раз, она попыталась вспомнить что они с наставником делали в храме на Плачущем Утесе, хотя она была точно уверена, что провели здесь, по меньшей мере, пару дней. Как назло, рядом не было ни их пожитков, ни её личного дневника, в который она записывала личные переживания и мечты. Лишь сейчас она заметила, что даже одежда на ней была не её, а обычное спальное белье, которое было на размер побольше чем нужно. Оставив попытки разбудить наставника, Афина хотела поискать свою одежду, как сёдзи двинулись и в комнату вошла госпожа Хина. Её лицо выглядело уставшим и волнующимся до того момента, как она увидела Афину, стоявшую посередине комнаты. Судя по выражению лица, чародейке показалось будто гудзи сильно удивлена, хотя позже, оказавшись в крепких объятиях жрицы, она перестала понимать, что происходит. Госпожа Химавари еще несколько мгновений прижимала девочку к груди, пока не отпустила её и, будто вспомнив о приличиях, учтиво поклонилась.

— Юная Фина, — своим нежным голосом начала гудзи. — Я погляжу ты в добром здравии. Все хорошо? Выглядишь взволнованной.

— Все в норме, госпожа Химавари, я в порядке… — немного растерявшись ответила ей чародейка, все еще поглядывая на спящего наставника. — Просто…Я не помню как я здесь оказалась...

— Подобные пробелы в сознании происходят, когда ты тратишь всю свою ману единовременно. Это вполне нормальное явление, что ты не помнишь некоторых событий, ведь ты была истощена и духовно, и эмоционально, — пыталась успокоить её гудзи, выведя за собой на террасу, откуда открывался обзор на бухту Хосэйки и Грозовое Море.

Теплый летний ветер обдал лицо Афины, когда её ноги коснулись прогретой под солнцем земли. Редко, когда Плачущий Утес можно было увидеть таким спокойным, а сейчас он будто бы даже радовался.

— Ками благодарны вам за вашу службу, — вновь поклонилась ей жрица, когда к ней подошли две служанки и склонились в след за своей госпожой. — Прошу, примите эту скромную плату сверх той, что запрашивал ваш наставник, — сказала она и обе служанки протянули Афине свиток с меткой Богини Акиры, её вычищенную одежду и средних размеров мешок с золотыми монетами.

В обычной ситуации, чародейка бы улыбнулась и кивнув головой приняла бы плату, однако так можно вести себя в Нордланде, в Хадии, в Сурадже, но не в Араши. Здесь, так же, как и в Шитоу, хоть и с некоторыми отличиями, принято кланяться и по-особенному вежливо благодарить, как учил её наставник. Протянув обе руки, Афина взяла плату за их с наставником, а вернее её, работу и поклонившись, громко сказала:

— Премного благодарна за вашу щедрость, госпожа! — и лишь после того, как гудзи сама поднялась, учтиво ей кивнув, радостная девочка с наградой вбежала обратно в дом, который оказался монашеским жильем при Храме Плачущего Утеса.

Афина даже забыла о дремавшем наставнике, от чего слишком громко вбежала в комнату и бросив их награду на татами, раскрыла свиток «Солнечной Благодати», что был написан сотни лет назад предками госпожи Химавари, поколениями служившим Богине Солнца. Настолько была чародейка увлечена изучением нового заклинания, что даже не удосужилась одеться, лишь бросив одежду также на татами.

— Боги помилуйте, — внезапно услышала девочка ехидный смешок позади. — Фина, неужели я тебя так воспитывал? Где твои манеры? Кто же так небрежно с вещами обращается, да и не одевшись за чтение садится, а? — наклонившись к ученице, будто разглядывая что-то из-за её плеча, что уже было абсурдным учитывая его слепоту, пытался прикрыть хитрую улыбку Кодзиро, подразнивая растерявшуюся Афину.

Та вмиг залилась краской и не знала, как парировать эти слова, от чего её еще больше стали одолевать смущение и гнев. Схватив мешок с золотом, она что есть силы бросила его в наставника и крикнула:

— Ну так выйдите уже! Из-за вас одного я стыжусь переодеться!

— Ох, милая Фина, чего же стыдиться своего папы? Чего я там только не видел? — саркастично вскинул он руки, после того как поймал прилетевший в него мешок.

— В том-то и дело, что ничего вы не видели отродясь! А теперь на выход! — еще больше краснея, то ли от стыда, то ли от гнева, все больше и больше палила чародейка, уже за руку схватив наставника и, буквально, выкинув его за порог. — Буду через пару минут! — кинула она напоследок и силой закрыла сёдзи, что не могло не вызвать ухмылку Кодзиро.

— Ну что за дети пошли… — лишь почесал он голову, да поправил свою шляпу.

Сам себе лишь усмехался драконоборец, как к нему подошла взволнованная чем-то госпожа Химавари:

— Господин Камуи, прошу уделите внимание этой вещи, — сказала она и протянула своему другу особо богато упакованное письмо с печатью в виде золотого дракона. — Черный ястреб прилетел к моим покоям и оставил это послание. Вам оно что-то говорит?

— Если бы я смог прочитать содержимое, милая Хина, я бы точно понял, однако, сейчас я лишь могу сказать, что это письмо прислано из Шитоу, самой Императорской почтой,— скрыв свои руки в рукавах кимоно, он продолжал улыбаться подруге, что вызвало у той лишь вздох.

Немного прокашлявшись, гудзи развернула свиток и начала читать:

— «Данное письмо пишется от руки Дворцового писаря Ли Вэна со слов его величества Императора Шитоу Хуоджин Чжана, первого своего имени, Повелителя Гор и Укротителя Морей, Великого Властителя Юга.

Засим, его величество требует всех драконоборцев из Гильдий явиться в Императорском Дворце до Новой Луны, дабы увековечить имена свои в истории помощью Шитоу в борьбе с угрозой той, что надвигается на всех нас с того самого Крайнего Севера. Самым достойным из вас будет дана честь пройти через Великую Стену Хримтура и окончить ту войну, которую тысячи лет назад закончил его величество мудрейший из цилиней.

Явка каждого кто носит жетон драконоборца обязательна, ибо каждое слово Императора равно Воле Небес, отчего непослушание будет караться равноценно.»

— Ха, — деланно усмехнулся Кодзиро, повернув голову в сторону юга. — Таким образом старый цилинь пытается меня напугать? Или мне послышалось, милая Хина?

— Боюсь, вы переоцениваете осведомленность Императора Шитоу, господин Камуи, — учтиво прикрыла глаза госпожа Химавари. — Не думаю, что он бы стал запоминать и уж тем более обращаться лично к одному единственному драконоборцу, даже пускай это кто-то вроде вас.

— Ох, и многого же я вам не поведал, милая Хина, слишком многого… — вновь усмехнулся ронин, не отрывая взгляда от горизонта. — Хотя, сейчас у меня полно времени чтобы побеседовать с вами о тех моих странствиях, что мы не успели обсудить за чашкой чая, — сказал он уже повернувшись в сторону гудзи и её словно прошибло током, ведь что-то было не так в том взгляде, что-то необычное, хоть глаза и были скрыты под повязкой.

— Боюсь, милый Кодзиро, мне придется отказать, — прикрыла теперь она свои глаза, собираясь с мыслями и не давая голосу дать слабину. — Вы должны отправляться в новое странствие, из которого мне вновь придется вас дожидаться, — лишь сказала она и её друг, будто удрученный, лишь тяжело вздохнул и вновь повернул голову в сторону юга, куда почти в тот же миг подул и ветер.

— Знаете, милая Хина… — взял он её руку, что крайне удивило жрицу, однако почти в тот же момент драконоборецотпустил её. — А в прочем, неважно. Всегда успеется, — сказал он и вновь скрыв руки в рукавах кимоно, повернулся к сёдзи гостевого дома.

Ему еще предстояло рассказать о новом походе своей ученице, а госпожа Химавари так и осталась стоять на террасе, глядя куда-то вдаль, туда, где водная гладь Грозового Моря и небо соединялись. Картина полная надежды, радости, жизни, но столь легкой и при этом болючей печали…

Даже не думавшая переодеваться Афина, лежа на футоне читала свиток столь увлеченно, что даже не заметила, как её наставник вошел в дом обратно и на протяжении довольного долгого времени выглядывал из-за её плеча, будто бы он мог прочитать хоть один иероглиф. На самом деле Кодзиро часто так поступал, вел себя аки зрячий, несмотря на явную для всех слепоту. Но, все же, в какой-то степени драконоборец все же видит, раз мог точно сказать, где и что делает Афина, зная кто входит и выходит из комнаты, и точно зная, как бьет любая тварь, с которой он сражается. Много Афина спрашивала его об этом, не понимая как же так выходит что Кодзиро без труда мог найти свою ученицу в любом месте, мог поймать её как бы тихо она не кралась и сказать чем она занимается, какой бы незаметной она не казалась быть. В один момент чародейка и вовсе считала, что наставник обманывает её, просто нося повязку, сквозь которую он видит все, ведь без неё Кодзиро всегда держал глаза закрытыми. От того, ей было крайне неудобно, когда он поступал таким образом, тихо наблюдая исподтишка. Особенно яркую неприязнь к такой привычке своего опекуна, пускай она и росла буквально на его руках, Афина стала все больше и больше проявлять, учитывая, что становится чародейка все старше и старше. Однако, сейчас она была через чур погружена в изучение нового заклинания, что она сама смогла добыть, буквально с головой уйдя в тот самый свиток. Все же, не каждому чародею третьего ранга, уж тем более столь юному, давался шанс изучить божественную магию, секреты которой монахи и жрицы хранят как зеницу ока. Драконоборцу даже в моменте стало столь скучно ожидать реакции своей подопечной, что то ли специально, то ли действительно случайно, но он зевнул и с испуганным выражением лица в его сторону дернулась Афина, после чего её легкий испуг тут же перетек в гнев и недовольство:

— Наставник! Я же сказала вам не заходить, пока не оденусь! — почти визжала девочка, тут же вскочив с футона и так мило скорчив гримасу злобы, что для Кодзиро она казалось волчонком пытающимся зарычать.

— Ты так долго одеваешься, милая Фина, — с наигранной обидой ответил ей драконоборец. — Я нам даже новую работу успел найти.

— Ну так выйдите во имя Богов! — прокричала ему подопечная, после чего кинула в его сторону какой-то предмет, от которого её опекун ловко увернулся, лишь наклонив голову в другую сторону.

На сей раз Камуи сам вышел из дому, не дав Афине использовать грубую силу и даже не бросил ехидного комментария. Вновь смущенная чародейка могла лишь скрыть лицо руками от стыда. Ну как же её наставник не понимает, что Фина перестала быть маленькой девочкой? По крайней мере, сама она считала себя достаточно взрослой, чтобы, хотя бы, жить и спать в отдельной комнате, и иметь достаточно личного пространства, дабы подобных казусов не происходило. Но ведь с другой стороны, Кодзиро - человек, что вырастил и воспитал её, обучил всему что она сегодня может, да и чего лгать, не смущало Афину то, что мог увидеть её наставник, ведь он и увидеть ничего не может в привычном понимании. Скорее всего, её смущало, что пусть драконоборец и брал с неё спрос как со взрослой, но видел в ней все еще маленькую девочку, жмущуюся у его хакама и исподлобья глядящую на чужих для себя людей. Ей очень хотелось, чтобы Кодзиро стал видеть в ней уже повзрослевшую особу, хотя, оглядываясь на пару мгновений назад, можно было бы сделать вывод от чего у него подобное отношение к подопечной. Собравшись с мыслями, чародейка похлопала себя по щекам и все же стала собираться, заключив, что познания из свитка никуда не денутся, а задерживаться на одном месте они точно не смогут. Спустя несколько минут, девочка вышла из дому и увидела своего наставника, державшего во рту травинку, да напевавшего старый мотив колыбельной, которую он всегда пел Афине.

— Все вещи собрала? — тут же спросил он, лишь услышав, как её сапожки коснулись белых камней, устилавших землю в саду храма. — Учти, в этот раз путь будет долгим и далеким, милая моя.

— А когда он таким не был, наставник? — саркастично ответила ему вопросом чародейка.

— И то верно, — лишь тихо согласился с ней драконоборец, взяв её поклажу на плечо и уже было устремившись к воротам из храма, как их осадили двое воительниц в монашеских одеяниях.

То были воины ордена «Тайё-но Дэнсё» - кинко служившие клану Химавари почти с самого их зарождения как служителей воли Богини Солнца Акиры. Они носили алые кимоно под белыми робами, на головах их были золотые украшения, походившие на лучи солнца, и символ их веры был начертан на лбах. Эти воительницы не носили типичные для воинов Араши мечи, как, к примеру, носил сам Кодзиро или личные самураи госпожи Химавари, они носили длинные пики-нагинаты, на конце которых были золотые кисти с колокольчиками, что звонко играли при каждом взмахе. Подойдя достаточно близко к драконоборцам, кинко учтиво поклонились им и представились:

— Мое имя Томоэ, а это Кирико. Мы служительницы её превосходительства Кин-но Химэгими, — своим размеренным, умиротворенным голосом сказала одна из них, та, что имела шрам на виске и серебряные локоны в волосах. — По указу госпожи, мы обязуемся провести вас до границ земель Араши и Империи Шитоу.

— Премного благодарен, госпожа кинко, — поклонился ей в ответ Кодзиро, также заставив поклонится и свою ученицу. — Однако боюсь мы покинем эту страну раньше, чем вам придется нас защищать. Прошу передайте её святейшеству гудзи мою благодарность за заботу и…

— Приказ госпожи не терпит споров, ронин! — отрезала его вторая кинко, та, что была моложе и жестом потребовала самураев привести заранее подготовленных для путников лошадей.

Камуи несколько не нравился подобный расклад, что можно было сказать по его необычно хмурому выражению лица, но дальше спорить со жрицами он не стал. А Афина же сильно озадачилась, но не сколько их неожиданным эскортом, а сколько тем, что они поедут верхом. За четырнадцать лет странствий, они с наставником ни разу не двигались верхом, разве что иногда их перевозили извозчики в караванах или городах. Сама чародейка не умела и вовсе садиться на лошадь, не говоря о езде, ведь из-за слепоты наставник не мог её этому обучить. Ему банально становилось сложнее ориентироваться, когда он на коне, как ей объяснял он позже. Учтя это, госпожа Томоэ, как она представилась, помогла драконоборцу и его ученице сесть на одну лошадь и сказала:

— Не волнуйтесь, господин Камуи, просто держитесь с дочерью крепче в седле, остальное будет на нас.

— Уж постарайтесь не отставать, — лишь напоследок сказал Кодзиро, прижав севшую перед ним Афину и двинувшись за монахинями.

Честно сказать, от подобного опыта чародейке было не по себе. То было странное чувство, сидеть на живом существе, что больше и сильнее тебя. Она ощущала тепло коня, его запах, ногами она ощущала, как движутся его мышцы и бьется мощное сердце. То, как он иногда подергивал головой и фыркал вызывало дрожь, на что её наставник обнял покрепче и сказал:

— Что же ты, милая Фина? Не бойся её. Помнишь, что я говорил тебе? Звери чувствуют твои эмоции. От страха наездника страшно будет и коню. Если хочешь побыстрее добраться - не пугай её. И держись покрепче.

— Так это она?.. — лишь тихо сказала сама себе Афина, вдумчиво посмотрев на их нового спутника.

— А как вы это поняли, господин Камуи? — тут же спросила его Томоэ, что скакала рядом. — Я вроде вам и имени этой лошади не сказала.

— То, госпожа Томоэ, лишь годы странствий, — непринужденно ответил ей драконоборец.

— Вы выглядите не старше нашей госпожи. Если не секрет, скажите, сколько вы уже странствуете? — задала еще один вопрос Томоэ, на что Кодзиро сделал вид что не услышал её и перевел ход лошади на рысь.

А Афина в действительности задумалась, сколько её наставник странствует, раз так хорошо знает мир и столько всего умеет. Она, по сути, и не задавалась подобными вопросами, ведь вся её жизнь прошла в таком быту, когда она с ним странствовала и никогда подолгу не оставалась на одном месте. К своим четырнадцати годам, она, наверное, обошла все страны континента, что в сравнении с её сверстниками было удивительно и сколько она себя помнит, с ней был наставник. Мудрый, сдержанный, заботливый и слепой. В моменте Фине стало даже стыдно, что она так мало знала о своем, казалось бы, родителе, хоть и прожила с ним всю жизнь. Глядя на монахиню Томоэ, Афине было еще и завидно, ведь они едва встретились, а она уже пытается узнать о Кодзиро больше, чем знает о нем она сама. Правда и сказать об этом вслух или спросить наставника чародейка тоже не может, ведь ей было неудобно, хоть и жутко интересно узнать о нем побольше.

— Сколько себя помню, мы всегда странствовали по разным местам, — наконец решилась как-то войти в тему Афина. — Каждый день словно отдельное приключение… — посмотрев на наставника из-за плеча, сказала она, а драконоборец в свойственной себе манере лишь многозначительно улыбался, будто не слушал её.

— Простите, госпожа Камуи, но позвольте поинтересоваться, — мягко обратилась Томоэ, переводя внимание чародейки на себя. — Я ведь правильно понимаю: если господин Камуи ваш отец, то кто ваша мать? Должно быть, она очень красивая, — было спросила она, как выражение лица наставника Афины изменилось, стало серьезном, словно он чем-то был возмущен или озадачен.

— Боюсь, госпожа Томоэ, милая Фина не сможет вам ответить на этот вопрос, — немного твердо сказал он монахине, — Однако, благодарю за комплимент, моя дочь действительно очень красива.

Подобные слова наставника довольно сильно озадачили девочку, но она ничего не сказала. Казалось бы, чародейка прекрасно знала о том, что Кодзиро приютил её, да и он сам не особо это скрывал, хотя с другой она и сама о своем происхождении многого не знала, лишь то что родом она из Исфьялля, самого северного королевства континента, в деревне, которую разорили монстры. Но даже когда она была в том месте вместе со своим наставником и видя те заросшие мхом и травами дома, видя руины, что уже слились с природой, Афина не ощущала обиды и скорби - лишь сочувствие к павшим в том месте, в тот день. Они даже слова друг-другу не сказали в тот момент, потому что они были лишними. Молчаливой молитвы хватило обоим до самого вечера в таверне одного из городишек Хексериджа, чьи границы лежали недалеко. И сейчас, Кодзиро замолчал почти также, как и тогда, до момента пока солнце не скрылось за горизонтом.

Кинко Томоэ предложила всем устроить привал, ведь они почти целый день объезжали провинцию Кин, пока не доехали к провинции Ороти, откуда Кодзиро и Афина могли сесть в торговое судно из порта Суи. Несмотря на близость к столице, городу Тэнсю, двигаться ночью было довольно опасно, ведь в Араши хватало не только монстров и всякого рода хищников, но и разбойников со всяким отребьем. Фина была только рада, так как она устала больше всех от дня, проведенного в седле, а кинко Кирико и её наставник не могли согласиться с утверждениями Томоэ, однако и отказывать не стали. Пока монахини и чародейка собирали хворост, драконоборец сел на камень скрестив ноги и ничего не делал. Для Афины это было обыденностью, всегда на привалах её наставник садился и, как он сам утверждал, «прислушивался к миру», но ей казалось, что он банально засыпал и оставлял все обустройство на неё. Старшая служительница Тайё-но Дэнсё тоже учтиво молчала, тихо напевая какой-то простой мотив, а вот Кирико была в недоумении от такого положения дел.

— Эй, ронин! — окликнула она драконоборца. — Соизволь помочь нам перед своей медитацией или я для тебя готовить не стану.

— Тише, сестра, — попыталась осадить молодую кинко Томоэ, как Кодзиро лишь встал и сделав несколько шагов в сторону молодой сосны, одним ударом меча перерубил её у основания.

Затем, ощупывая это бревно, он стал вырубать ветки и складывать их в кострище, что уже ранее обустроила Афина.

— Фина! Что у нас с припасами? — спросил он, вложив меч обратно в ножны и скрестив руки.

— Сейчас! — крикнула чародейка и на бегу сбросила собранный хворост рядом с ветками сосны, после чего заглянула в свою сумку. — У меня есть немного вяленой рыбы и риса из храма, правда его надо заварить…

— За холмом есть река, иди и набери воды, — указав в сторону куда лежал их путь, попросил её Кодзиро, после чего сел на свое бревно. — Прошу, садитесь, уважаемые кинко. Моя ученица справится.

Забираясь на холм, чародейка очень хотела бы освоить магию левитации, пусть для её изучения ей пришлось бы пройти полный курс волшебства в Академии Магии, что находилась на её родине. В конце концов, это бы сильно упростило бы ей жизнь. А с другой стороны, ей казалось, что иметь предрасположенность к освоению воды тоже было бы неплохо. Но к сожалению или же, к счастью, этот элемент ей давался тяжко, ведь отроду Афина была отмечена элементом огня. Выходит, ей остаётся лишь бежать за водой, а заодно думать, как же легко живется в такие моменты элементалистам воды или тем, кто освоил и левитацию, и телекинез. Да, с одной стороны, она могла обучиться подобной сложной магии, ведь в её жилах течет и кровь эльфов, судя по необычным для людей золотым глазам, что показывают магическую силу, струящуюся из неё. Но должного магического образования, как такового, подмастерье драконоборца получить не может, разве что изучать древнюю, народную магию, простейшие заклинания странствующих волшебников, божественные обряды и все что ныне академически зовется «низшим проявлением манипуляции над Хаосом путем потребления маны». Не то чтобы она винила в этом наставника, отнюдь, ведь он делал многое чтобы Афина овладела хоть какой-то магией, но такими темпами дальше третьего ранга она вряд ли продвинется. И как тогда стать сильнее? Как стать независимой, самостоятельной и, более того, взрослой, раз без наставника она не сможет за себя постоять? Уже почти год юная чародейка пытается решить, что ей делать с этим, ведь кому если не ей решать в какую сторону ляжет её путь? А сердце вело к магии - такой загадочной, но в то же время понятной и притягивающей. Фина отчетливо помнит, как в первый раз увидела проявление магии в странствиях с наставником, то было заклинание фейерверка, что, создавая искры в небе могло соединять их в формы самые причудливые и самых ярких цветов. В этом она не просто видела красоту и нечто завораживающие, а каждой частичкой души ощутила, что это словно её стихия, то, чем она должна заниматься. Что же до разума? Головой чародейка понимала, что ей далеко до того, чтобы стать настоящей волшебницей. Она не просто подмастерье драконоборца - она дочь одного из самых легендарных убийц монстров. Практически отроду она узнавала этих существ, изучала их и в теории, и на практике с ними виделась, пускай билась напрямую всего пару раз. В общем и целом - это было то, что она знала всю свою жизнь и к чему её готовили, от чего и было несколько сложно решиться на нечто иное. От того Фина и не знала, как подступиться к своему наставнику и попросить ей помочь - он же видит в ней свое наследие! По крайней мере, так считала сама девочка, ведь напрямую ей наставник этого никогда не говорил. С этими мыслями Афина наблюдала как вода заполняется в котелок из её сумки. А почти через секунду, вороны, сидевшие на верхушках деревьев, стали в страхе разлетаться, когда по лесу разнесся лязг стали.

В тот же миг чародейка вздрогнула от страха и побежала назад, ведь звуки шли оттуда. Никакие мысли в голову не шли, лишь то, что Фина должна как можно быстрее добраться до туда, убедиться, что с наставником все в порядке. Нет, она не сомневалась в навыках своего учителя, он же был одним из самых искусных воинов, коих чародейка вообще встречала в своей жизни, если не самым искусным, однако Кодзиро все же оставался человеком, а значит и взять его врасплох было вполне возможно. Также, она беспокоилась за кинко, коих они лишь сегодня встретили. Запыхаясь, Афина, уже почти цепляясь за землю руками и спотыкаясь через шаг забралась на холм, лишь чтобы узреть странную и довольно страшную картину…

На месте лагеря, Кодзиро и Томоэ стояли в боевых стойках, направляя на друг-друга оружие. Рядом лежала молодая Кирико, хватаясь за окровавленный бок, но лишь нагината старшей кинко был обагрен кровью. Драконоборец же, с суровым выражением лица будто бы прикрывал её, в то время как мягкая, теплая улыбка не сходила с лица Томоэ. Афина встала как вкопанная, пытаясь переварить происходящее, но было понятно одно - Томоэ предала их. Сжав посох в руках, чародейка устремилась к наставнику и кинко, взывая к силам Хаоса, дабы те сотворили магию.

— Фламмэ Веспа! — произнесла она заклинание и облако искр полетело в сторону кинко.

— Аозора Гаса, — лишь произнесла заклинание в ответ Томоэ, изящно взмахнув своей нагинатой и вокруг неё образовался сияющий золотым светом прозрачный пузырь, что рассеял атаку Афины.

В следующий миг, монахиня словно собралась атаковать чародейку, направив на неё острие своего лезвия, однако она была отвлечена мечом Кодзиро, что едва не настиг её головы.

— Не трожь, ведьма! — сурово сказал он, вступая с кинко в клин. — Это лишь между мной и тобой.

— Ха, — деланно усмехнулась Томоэ, пнув драконоборца и вновь получив дистанцию. — То, что мне нужен лишь ты еще не значит, что она сможет уйти, ронин. Кстати говоря, надеюсь ты это слышишь? — подняла она палец и с упоением прикрыла глаза.

На миг Кодзиро повернул голову в сторону и фыркнул, в то время как даже вслушиваясь Афина не могла понять, что происходит. В моменте, она услышала громкое «Огонь!» и узрела град горящих стрел, полетевших из-за противоположного холма. Ухватив Кирико под бок, рывком её наставник приблизился к ней и подняв кулак, громко произнес: «Драал!», тем самым воздвигнув над ними кристаллический щит, что стал отбивать стрелы. С ужасом чародейка наблюдала как горящая туча опускалась на землю, порождая пожар, начавший пожирать лес. Кони стали кричать в агонии, падая на землю, воздух наполнялся дымом и запахом гари, что пробирал и обжигал легкие. Вся картина, стоявшая перед глазами, то, как внезапно и быстро все произошло наполняло сердце Афины страхом. Она не понимала почему и за что Томоэ так поступила с ними, ведь ей казалось, что все было хорошо. И та улыбка, такая мягкая и великодушная, с которой даже сейчас кинко смотрела на них из-под своего купола, теперь казалось хищной, насмешливой, словно у лисицы выжидавшей хода своей добычи в ловушке. Лишь хруст разламывавшегося щита и сильный голос наставника смогли вернуть Афину в чувства.

— Фина, не спать! — прокричал он. — Барьер на пределе! Действуй!

— Д-да! — дрожащим голосом ответила девочка и вновь подняла свой посох, направляя энергию Хаоса через него. — Ньёрдхьон! — произнесла она очередное заклинание и пустила вокруг морозное облако, что тут же покрыло землю, деревья, кусты и уже мертвых коней.

Даже Томоэ, что едва успела защититься, покрылась инеем. Но не более. Стряхнув с себя кусочки льда, монахиня лишь тихо усмехнулась, прикрыв рот рукавом кимоно.

— Ты неплохо овладела магией, дитя, — сказала она,обращаясь к Афине. — По крайней мере, это явно большее чем я ожидала от отпрыска драконоборца. Жаль, что это будет твоим пиком…

— Я не понимаю, сестра!.. — перебила её Кирико, что едва держалась на ногах, опираясь на свою нагинату. — Госпожа ведь приказала нам сопроводить этих путников…Наш долг - служить госпоже…

— Ох, милая Кири, — с долей жалости в голосе теперь перебила сестру Томоэ. — Я это делаю во имя нашей госпожи, её клана и нашего ордена. Это человек - не обычный ронин, Кирико. Верь мне или нет, но он когда-то носил имя «Нобудзима Кодзиро». — лишь сказала она, как взгляд кинко опустел, и она со страхом посмотрела на драконоборца, что защищал её, в то время как Афина лишь недоумевала от происходящего.

— Что это все значит?! — выпалила она, держа посох на готове. — Что бы вы не говорили, ваше предательство не может быть оправдано! Госпожа Химавари узнает об этом и…

— Похвалит меня, ведь я спасла её род от суда Его Величества Сёгуна, — с твердостью в голосе и с холодным выражением лица, кое встречается лишь у тех кто решителен в собственных действиях, ответила ей кинко. — Девочка, позволь мне кое-что рассказать о твоем «отце», раз ты этого не знаешь… — было хотела она начать рассказ, но её прервала армия пришедших воинов Араши, что держали стрелы на готове.

Страх накрыл Афину с головой. Ноги сдались, она упала, как и Кирико, увидев полсотни самураев, стоявших на холме за Томоэ. Их стрелы были направлены прямо на них, в глазах виднелась ненависть и хладнокровие, что лишь больше заставляли её ощущать дыхание смерти в затылок. До того момента, как рука наставника не коснулось её макушки, поправляя шляпу.

— Иди дальше, Фина, — размеренным голосом сказал ей Кодзиро. — Возьми госпожу Кирико и залечи её раны по возможности. Я вас догоню.

— Н-но… — хотела возразить чародейка, как палец наставника коснулся её губ.

— Афина, я не прошу тебя это сделать. Я требую. Все будет хорошо, — с легкой улыбкой потрепал он щеку девочки и коснулся носа. — Беги скорее, пока я с ними поговорю.

Его интонация, глубокий голос, теплая рука, даже аура - все источало неимоверное спокойствие, несмотря на происходящее вокруг. Афина ощущала исходящую от наставника надежность, она знала, что он не врет, что все будет хорошо. И пускай она не хотела этого, но сейчас ей не хватит сил помочь драконоборцу. Что не говори, но пропасть по силе между ним и ей неимоверна, даже при учете таланта Афины к магии. Оперевшись о свой посох, чародейка лишь взвалила на себя будто бы потерявшую дар речи Кирико и попыталась как можно быстрее уйти. Вслед им стрелять не стали, а значит догадка девочки была правильной - они целились только в Кодзиро и не нужен был им никто кроме него. Взобравшись на холм, Фина и Кирико оступились, от чего кубарем покатились вниз к реке. Чародейка несколько раз больно ударилась, но серьезных ранений не наблюдалось, чего нельзя было сказать о кинко. Она потеряла слишком много крови, из-за чего её лицо приняло бледный оттенок, а руки холодели. Опомнившись, Афина подбежала к лежавшей без чувств Кирико и раскрыв свиток, данный ей гудзи, стала читать заклинание и проводить ритуал.

— «Озарением древним зову я свет Акиры,

Силой Солнца и Первого Пламени взываю,

Чистый свет, обратись в благодать!

Ожги мрак, даруй жизнь, очисть зло!

Да пребудет мир в сиянии вечного луча!» — произнесла она и яркий свет озарил раненную кинко. Афина почувствовала, как тепло разливается и перетекает через неё в Кирико, как силы переходят из одного тела в другое, однако слабости как таковой она не ощущала.

Лишь когда раны монахини были залечены, чародейка устало выдохнула от того, что у неё ушла почти вся мана и теперь она вряд-ли сможет сражаться. Одно лишь взволновало её - абсолютная тишина. Мир словно бы вмиг впал в умиротворение. Воздух словно стал легче, все звуки затихли настолько, что чародейка отчетливо слышала, как бьются её и сердце Кирико. И поступь. Размеренная, уверенная, твердая поступь её наставника. На нем не было ни царапины, ни пятна грязи или крови, хотя рукава кимоно были изодраны, и то, потому что он зачем-то обмотал себе руки. Лишь завидев своего опекуна, Афина попыталась встать и подбежать к нему, хоть и неудачно от недостатка сил.

— Наставник, позвольте мне перевязать ваши раны, — взволнованно сказала она и стала перебирать что-то в сумке.

— Нет, Фина, все хорошо, — лишь отмахнулся он. — Как там наша госпожа кинко?

— Вроде исцелила… — оперевшись спиной о дерево, на выдохе ответила чародейка. — Кровь не идет, наверное, она должна отдохнуть…

— Что же, тогда здесь привал и устроим. Сиди тут, я сейчас, — потрепал Кодзиро дочь по голове и с легкой улыбкой собрался пойти дальше в лес, как Фина ухватила его за хакаму.

— Наставник…Что там произошло? — с севшим голосом спросила она, на что доаконоборец лишь усмехнулся и слегка опустил её шляпу ей же на лоб.

— Все хорошо - и это самое главное. Отдыхай, моя милая Фина, — ответил он непринужденно и как ни в чем не бывало пошел дальше…

Афина проснулась уже у теплого костра, укутанная в одеяло и хаори своего наставника, которого рядом она не заметила. До неё это дошло не сразу, но оглядевшись вокруг, Фина вскочила и от того вздрогнула сидевшая рядом Кирико.

— Чего дергаешься?! — резко спросила она, нахмурив брови. — Чуть было сердце не выскочило!

— Г-где наставник? — лишь взволнованно ответила вопросом чародейка, что сейчас была похожа на потерявшегося ребенка.

— Не знаю, сама только что из-за тебя проснулась, — прикрыв глаза ответила ей кинко и оперлась о дерево, перебирая четки. — Не думаю, что такой воин как Нобудзима решится сбежать…

— Нобудзима?.. — переспросила Афина, припоминая как её наставника так назвала Томоэ.

— Ты что, даже имени своего не знаешь? — вопросительно подняла бровь монахиня. — Твой отец - Нобудзима Кодзиро, а ты - Нобудзима Афина, так?

— Н-нет, что вы…Я Камуи Афина, а мой наставник - Камуи Кодзиро, — заявила девочка, на что её собеседница усмехнулась.

— Ха, естественно, он поменял имя. Слушай, девочка, твой «отец», — выделила Кирико последнее слово. — это печально известный преступник в этих землях. Сёгунат Араши выдаёт за его голову тринадцать тысяч райсэй, а каждый досин лишь спит и видит, как арестовать его и стать приближенным высшего генерала хатамото, Нобудзимы Иссина.

— П-преступник?..В розыске? Нет…Нет! Вы лжете! Мой наставник - человек светлейшей души! Да, порой он бывает сложным, порой невыносим в своей непробиваемости, но он человек благородный! Он добрый, заботливый, учтивый, — чуть ли не со слезами защищала Афина отца. — Он не может быть преступником! Вы ошиблись!

Монахиня лишь устало прикрыла глаза и сжала свои четки покрепче. В какой-то мере, она понимала Афину, понимала почему она так яро защищает своего близкого человека, когда о нем вскрывается неприятная истина. Примерно также она думала в тот момент, когда Томоэ пронзила её нагинатой, стремясь ранить Камуи Кодзиро. Она бы хотела лучше узнать что случилось и почему её старшая сестра из ордена поступила так, была готова предать все за что они поклялись, отнять жизнь Кирико, дабы уничтожить ронина, что лишь подозревается в ношении имени одного из самых опасных преступников земель Араши. Ей было горько об этом думать, особенно тяжко было не накричать на чародейку, которая поддалась истерике. Собравшись с мыслями, кинко глубоко выдохнула и подняла руку в останавливающем жесте:

— Хватит, девочка, — твердо, но спокойно сказала она. — Я не оспариваю добродетель твоего отца, но посуди сама: разве стала бы гвардия сёгуна приходить за кем-то другим? Я не оправдываю действия Томоэ, но я не считаю, что она…Стала бы предавать честь, без видимых причин.

— Довольно! — вскрикнула Афина и её золотистые глаза озарила вспышка, заставившая кинко дрогнуть в удивлении.

Чародейка машинально вскинула руку и Кирико ощутила, как в моменте чудовищное количество энергии Хаоса стало собираться вокруг девочки, как стихии бушевали и будто бы весь мир стал сжиматься и давить на неё. Лишь необычно строгий оглас столь родного голоса, возможно, остановил чародейку от ужасного деяния.

— Афина! — лишь явился драконоборец из леса в свет костра, как яркий свет из очей девочки угас, и она повернула голову к наставнику.

— Папа! — со слезами она побежала к Кодзиро, вцепившись в него объятиями.

От всего услышанного ей хотелось спрятаться, как в детстве от монстра из-под кровати или из платяного шкафа, скрыть лицо в широкой груди отца и утереть об его кимоно слёзы. А Кодзиро лишь в удивлении прижал дочь к себе и погладил её кудрявые рыжие волосы.

— Тише, доченька, — голос его смягчился, хоть и выражал непонимание происходящего. — Что случилось? Неужто госпожа Кирико тебя обидела?

— Хм…— лишь фыркнула кинко на это унизительное, явно шуточное, заявление и отвела свой взор подальше.

Афина не знала, что ответить. Разум говорил ей что она должна, если не как дочь, то хоть как ученица, разузнать что и почему произошло. Головой чародейка понимала, что наставник многое, слишком многое, скрывал от неё. Но сердцем…Сердцем было даже страшно помыслить, что все эти слухи – правда. Всей своей душой Афина не желала об этом думать. Ну что это изменит в их жизнях? Они продолжат свой путь несмотря ни на что! Но почему ей тогда так сложно спросить об этом наставника?

— Фина, — вновь окликнул её Кодзиро. — Ты испугалась что я так внезапно пропал? Уж прости меня, милая, но ты так крепко спала…

— Что…Что вы сделали с Томоэ? — неуверенно вырвался у неё вопрос и она полными страха глазами взглянула на него.

И пускай драконоборец не мог увидеть выражение лица девочки, но он четко ощущал её эмоции. В своей манере Кодзиро улыбнулся и погладил щеку ученицы. Он всегда считал, что страх Афине не идёт. С самого младенчества она боролась за жизнь, несмотря ни на что, он учил её бороться, отстаивать своё, даже дух её будто распаляется когда она отбрасывает свой страх и действует, пускай порой и опрометчиво, но ведь так опыт и набирается.

— Дарра, — лишь промолвил он и Афина ощутила, как веки её становятся тяжелее, да разум затягивается в сладкую негу сна.

— Так это правда? — холодно процедила Кирико, продолжая смотреть, вдаль скрестив руки, пока драконоборец вновь уложил дочь и укутал её в хаори. — Ты – Нобудзима Кодзиро, а Томоэ и гвардия сёгуна…

— Это хуже смерти, — словно мечом отрезал он, скрыв руки в рукавах кимоно. — Не знал, что Иссин уже влияет на Тайё-но Дэнсё. Умно было отступиться, но тебя казнят, —твёрдо говорил он, словно волк готовящийся принимать атаку.

— Если ты о Генерале Нобудзиме, то он и не влияет. Я служу клану Химавари из рода Кин, ронин. Не смей оспаривать верность той, что прикрыла тебя своим телом,— с долей гнева ответила кинко. — А что же ты? Зачем усыпил Афину? Или не хочешь, чтобы она узнала о тебе правду, Нобудзима?

— Ступаешь по слишком тонкому льду, кинко. Тебе хватит знать того, что твоя госпожа мне доверяет. Теперь же, ступай обратно и доложи ей, что мы покинули Араши, — возвышаясь над монахиней уже процедил Кодзиро.

— А что с Афиной? Пока я не узнаю истины, клянусь Богиней, я не позволю тебе ступить и шагу, — с большей уверенностью в себе и возросшим напором сказала Кирико, не страшясь ауры драконоборца, а особенно тьмы, исходившей из его меча.

Лишь сейчас, она ощутила это едва уловимое дуновение темной энергии от катаны драконоборца. Но это не было обычное проклятие, а нечто иное, с чем кинко ещё никогда не сталкивалась и чего не видела в свитках своего ордена.

— О моей дочери не волнуйся, — вернул себе самообладание Кодзиро и вновь натянул улыбку, легкую и непринужденную. — Я благодарю вас за заботу, госпожа Кирико, однако некоторым вещам ей ещё предстоит обучиться, — учтиво поклонился он, на что монахиня лишь вскинула бровь.

— И твое прошлое… — она хотела было еще задать вопрос, как её отрезал останавливающий жест ронина.

— Довольно, путь к порту Суи далёк, а вам надо идти ещё обратно в город Киндайра, так что отложите все разговоры и отдохните, — не желая более ничего слышать, снял Кодзиро и шляпу, и меч с пояса, да уселся рядом с Афиной, дабы уснуть.

Кирико же ничего на сей раз не ответила. Она тихо поклонилась драконоборцу и его подмастерью, после чего ушла в ночи. Ей, по всей видимости, было уже нечего сделать в данной ситуации, ведь ни психологически, ни физически противостоять Кодзиро она не в силах. А значит, до истины ей придется докапываться самой. Даже если ей придется узнавать это лично у своей госпожи…

Афина проснулась лишь к моменту, когда солнце уже давно взошло, а её наставник собирал какие-то вещи. Она лениво потянулась, вдыхая прогревшийся утренний воздух и собирая свой разум воедино после довольно долгого сна. Даже глаза девочки открылись поочерёдно, а тело было словно растаявший сыр, текучее и мягкое, что ей даже не хотелось вставать. И все же приходится заставить себя проснуться, ведь солнце светит ярко, птицы щебечут над головой, а им с наставником ещё нужно заняться своими заботами. Чародейка громко зевнула и потянула руки к небу, дабы налиться энергией для нового дня. Её наставник усмехнулся:

— Я уж думал отправлюсь к Суи без тебя. Ты так сладко и крепко спала, милая Фина, даже будить не хотелось, — было сказал он, как его ученица тут же нахмурилась.

— А могли бы и разбудить, всё-таки, — буркнула она, поправляя волосы. — Не вы ли, наставник, вечно твердите как важно рано просыпаться?

— А в чем же тогда учение, Афина? Вот проспишь одно важное событие, за ним другое, а там третье, и сама поймёшь как важно рано просыпаться, — ловко парировал он, для большей усмешки коснувшись пальцем носа ученицы, на что Фина поморщилась.

И все же, чародейка была благодарна наставнику, ведь давно она так сладко не отсыпалась в их пути. Чаще всего ей приходилось вставать ни свет, ни заря, в основном даже раньше чем просыпался сам Кодзиро, чтобы подготовить всё к продолжению пути. Но крайне редко, почти никогда наставник её не будил, даже когда они должны были срочно выдвигаться, как сейчас. В такие моменты, Афина не понимала его поведения. Он ведь может разбудить её пораньше, если она сама не встаёт, либо отчитать и поторопить, но нет. Никогда Кодзиро не ругал Афину за проступки, разве что, во время боя. Порой ей даже кажется что в его голове просто ветер, как и в характере, ибо иначе объяснить столь непринужденное, столь легкое поведение своего «легендарного» наставника она не могла. И все же, сложно на него злиться, когда телу и душе так хорошо после столь теплого сна.

Наконец, когда вещи были собраны, завтрак наскоро сделанный Афиной из риса и рыбы съеден, а Кодзиро весело напевал странную песенку о драконах, они продолжили свой путь к порту Суи. По пути им стали все чаще и чаще встречаться бродячие торговцы, повозки, тягаемые волами, что везли путников и товары, ронинов и чужестранцев только-только прибывших или также покидающих земли Араши. Вообще, в сравнении с другими городами этого государства, порт Суи выделялся как своей истории, так и укладом жизни в нем. Это был единственный порт в землях Араши, который не имел военных укреплений, и в принципе не был похож на военный форт, как другие два порта: Хамато и Китахама. Суи был прямо настоящим городом, где жили крестьяне, были ремесленники, и храмы, и харчевни. Но даже так, считаясь как город Суи был особенным, ведь это был единственный город Араши, где могли жить и работать чужестранцы. Будучи государством основанным эльфами, что отколовшись от остальных, стали звать себя «восточными», и людьми, что были под сильным влиянием тех самых эльфов, Араши имело крайне изоляционную, не располагавшую к принятию чужестранцев культуру и политику. Их крайне замудрённые обычаи, сложно структурированная этика, но утонченные вкусы как привлекали, так и отталкивали туристов, ведь от таких познаний и зависит отношение арашийцев к чужеземцам. Но здесь, в порту Суи, все было иначе. В каждой улочке можно было услышать музыку с разных народов и почуять запахи самых разных блюд. На рынках можно увидеть и коварных гоблинов, торгующих зельями, и изобретательных гномов, хвастающихся своей чудо-техникой, и огромных шестируких троллей, что предлагают редкие специи по высоким ценам.

И всё это Афина наблюдала с упоением и огнём в глазах. Почти два месяца они с наставником провели в землях Араши, добираясь до Киндайры, наблюдая лишь скромные улочки тихих деревень, да утонченные в своей скромности дома в городах, под удивленные или осуждающие взгляды местных. А теперь, Фине стало даже будто бы легче дышать. Здесь были и матёрые дворфы, что громко ругаясь разгружали свои корабли, и тролли разных мастей, от водных до горных, и люди одетые не только в кимоно, а в яркие и узорчатые одеяния из самых разных регионов. Даже возгласы и смех был тут словно калейдоскоп, полный разных красок и оттенков. Чародейка тут же стала с интересом разглядывать прилавки и носиться по улочкам глядя по сторонам.

— Покупайте! Только сегодня и только у меня! Бадьян, зира, хельба! Есть даже «Драконье Сердце»! — громогласно заявлял один тролль, взяв по чаше со специями на каждую свою руку.

То был Рагхавир сын Приямхала, представитель купеческой гильдий Сураджа в Землях Араши. Как лесной тролль, он имел зеленую, глубокого оттенка кожу, украшенную татуировками его племени. Его волосы были как у Афины, огненно-рыжими, что они переливались вместе с его одеждами, а на его клыках были золотые кольца, показывающие его состоятельность среди своего народа. Чародейка лишь завидев знакомый силуэт, подбежала и воскликнула:

— Рагхавир! Как же я рада тебя видеть!

— О-хо-хо! — громко расхохотался тролль. — Неужто это Афина-джаду? Как же я рад вновь тебя увидеть, милая! Ну, рассказывай, как там ваше «ничего»?

— Ох, Рагха, устала я в этих землях. Что не встреча, то поклон, да всякие ритуалы замудренные! Сами такие вежливые снаружи, эти арашийцы, а как мы с наставником отойдём, так сразу нас обсуждают! И всё везде такое одинаковое! — начала тараторить Афина, рассказывая старому знакомому о своих похождениях, на что тот лишь мягко улыбнулся и потрепал одной из своих рук её по голове.

— Главное, что все закончилось хорошо, да? Ну будет тебе жаловаться, Афина-джаду! Зато какой край красивый и утонченный ты увидела, а? — попытался тролль указать девочке и на хорошее, да вновь разразился басистым смехом, как увидел подошедшего к ним Кодзиро. — О, господин Кодзиро! Я полагаю, ваш поход был успешен, не так ли?

— Вы как всегда правы, Рагхавир, — легко поклонившись, ответил драконоборец. — И мы были бы рады, если бы вы вновь помогли нам, и довели до Шитоу.

— Ох... — тут же поник торговец и стал виновато чесать затылок. — Боюсь, тут я вам не помощник, господин Кодзиро...

— Как это понимать? — недоумевал Кодзиро.

— Ты не сможешь нас вернуть из Араши? Почему?! — вклинилась в разговор Афина, не веря в то, что услышала.

— Видите ли, я помог вам сюда добраться, только потому что нам было по пути, а в Южном Море всегда нужны драконоборцы. Не поймите меня неправильно, мои дорогие, я бы очень хотел вам помочь. Правда! Клянусь Силазар-раджой! — оправдывался Рагхавир, даже отложив чаши со своими специями. — Но я здесь по указу моей гильдий и покинуть Земли Араши я сам не волен...

— Вот оно что... — поникла чародейка и в глазах её отразилась лёгкая обида.

— Однако же, — поднял тролль свои указательные пальцы, надеясь ободрить Афину и её наставника. — Я слышал, что какой-то дворф собирает команду для отплытия в Дэйхэй. Вам ведь это нужно, да? Наверняка ему понадобятся двое умелых драконоборцев!

Рагхавир лишь неловко улыбнулся, ожидая в них воодушевления, которое так и не наступило. Чародейка озадаченно посмотрела на Кодзиро, что задумчиво потирал подбородок. Она понимала, что выбора у них немного. Они надеялись, что вернутся также, как и прибыли сюда, на корабле торговцев, шедших с Империи Шитоу к Араши, но обстоятельства оказались против них. И винить им было здесь некого, разве что себя, да толку? Им не впервой присоединяться к караванам в виде наёмников, да только найти в порту Суи корабль с неполной командой было той ещё задачей.

— И где же мы сможем найти этого дворфа? — спросил Кодзиро, устало выдохнув.

— Вот он, мой старый друг! Я знал, что вы точно не опустите рук, господин Кодзиро! — радостно хлопнул тролль по плечу драконоборца и исчез за прилавком.

Афина лишь недоумённо смотрела вслед Рагхавиру, иногда переводя взгляд на Кодзиро. Её наставник не улыбался, хотя обычно, подобные изменения планов не меняли его настроения - исключительно легкое. Сейчас его губы были прямыми, словно он о чем-то задумался. А Афина, несмотря на немаленькое неудобство, не могла понять в чем причины беспокойства. В конце концов, им действительно нужно было спросить Рагхавира раньше, чтобы не строить воздушных замков, но сделанного уже не попишешь. Ей это говорил сам Кодзиро, причем сотни, а то и тысячи раз. Она даже взяла наставника за руку и мягко улыбнулась ему, тем самым показывая что все хорошо. И пускай он эту улыбку не увидит, Афина знала, что неведомым шестым чувством драконоборец всегда ощущал эмоции своей дочери. Легко распознавал печаль, ложь, искренность, радость, сочувствие и обиду. Ещё пару минут они так простояли перед лавкой, пока с громким возгласом тролль вновь не объявился, держа в руках некую книжку в кожаном переплете, напоминающая корабельный журнал.

— Та-а-а-ак, мои дорогие, — протянул он и вглядываясь в тролльские письмена в тусклом свете масляной лампы, стал читать вскольз. — Ага! Вот и ваш дворф! Хьяльмур Торфисон. Он пару дней назад заказывал у меня хадийский перец, паучий чеснок и сушеных фруктов, с доставкой в...доставкой в...Гостевой дом «Канэда»!

— Это который возле чайного дома «Лишу»? — уточнила Афина, припоминая подобную вывеску.

— Да-да, Афина-джаду, — с широкой улыбкой потрепал Рагхавир девочку по голове, — Он самый! И если вы скажете, что вы от меня, то, надеюсь, он возьмёт вас к себе.

— Надеешься? — спросил Кодзиро, почесывая подбородок.

— Э-э...ну... — замялся тролль, когда драконоборец его осекнул. — Он мне, вроде как, должен. Так что, вероятность того, что он вас примет довольно высока!

— Вроде как? — снова переспросил Кодзиро, как Афина стала его выталкивать на дорогу.

— Ну всё, ну всё! Спасибо за всё, Рагхавир! Мы пойдём! Ну же, наставник... — приговаривала она ему, после того как попрощалась с торговцем.