Африканский кошмарик

Африканский кошмарик

Весь мир праздновал. Наконец-то мы смогли победить прокля́тый коронавирус.

Наконец-то нам не страшны ни он, ни его побочные явления. Наконец-то мы сможем восстановить, разрушенные карантином, логистические цепочки. Мы снова сможем ездить на отдых в Турцию и на Бали. Гулять по улочкам Москвы и Питера, Праги и Варшавы. Желающие смогут подняться на крышу Рейхстага и увидеть последнюю оставшуюся на фронтоне нацарапанную фамилию – Макаров или спокойно прокатиться на гондолах по каналам Венеции.
А любители горнолыжных трасс снова потянутся в Альбервилль и Куршавель.

Весь мир пребывал в приподнятом настроении. Строил надежды на будущее.

И как-то, совсем незаметно, промелькнула информация, что где-то в Зимбабве, из одной сверхсекретной лаборатории произошла утечка очередного боевого вируса. Действие, которого, было ещё не изучено даже его создателями. Вся информация о нём была исключительно теоретической.

Никто ведь и не ожидал, что «утерянный» штамм, неведомыми путями, попадёт в реку Себаку и там, расплодившись и прогрессируя в речных обитателях, отправится и в одноимённое озеро Себаку, и вверх по её течению, в сторону озера Карибу, откуда ещё немного поблуждав попадёт в Замбези и достигнет океана. А по пути станет заражать всех, кто пил воду из всех близлежащих водоёмов. И затихнет.

На долгих девять месяцев.

* * * *

Старейшина Мгабе пребывал в приподнятом настроении. Сегодня его шестая жена шестнадцатилетняя Амади, которую он взял, год назад, из соседней деревни, должна была разродиться своим первенцем.

По этому поводу старый шаман уже зарезал трёх кур и окропил их кровью жертвенный камень.

Остальные жёны уже готовили угощение для приглашённых на праздник родственников будущей матери.

Он не пожалел для этого даже вполне упитанную свинью, которую зарезал его старший сын, от первой жены. Парню уже пятнадцать, скоро женить.

Мелкая ящерица, гревшаяся на камне за домом Мгабе, быстро юркнула в сторону, когда в приоткрытую дверь выплеснулись остатки свиной требухи, на которую сразу нацелился сидящий в высокой древесной кроне одинокий гриф.

Он спокойно поглядывал вниз, поворачивая голову то одной, то другой стороной, но спускаться не спешил, уверенный, что никто в округе не посмеет оспорить его добычу.

Наконец настал долгожданный момент. Повивальная бабка, принявшая роды уже не у одного десятка местных женщин, вышла из хижины и жестами показала Мгабе, что роды начались.

И действительно, из хижины стали доноситься обычные для рожениц постанывания, временами переходящие в крики.

Довольный Мгабе сел на лежащее возле его хижины полено, заменяющее ему скамейку. И даже почесал за ухом, по такому случаю, старую, невесть как приблудившуюся собаку. Сидевшую рядом, под кустом и выкусывавшую из хвоста блох.

Вдруг крики роженицы сменились воплем полным ужаса, переходящим в странное бульканье.

Вслед за этим, раздался тонкий крик повивальной бабки, но и он вскоре стих.

Собака насторожилась, шерсть её поднялась дыбом, и она стала, пятясь отступать к лесу.

Даже гриф, забыв про свиные потроха, взлетел повыше и стал пари́ть, описывая круги над деревней.

Ничего не понимающий Мгабе поднялся и сделал пару шагов в сторону хижины, когда из дверей показалось маленькое, непонятное существо.

Это был новорождённый младенец.

Существо стояло, покачиваясь на четырёх коротких конечностях, в которых, с больши́м трудом можно было узнать ручки и ножки новорождённого. Голова существа была вытянута вперёд на немного удлинившейся шее. Изо рта выдавались длиннейшие клыки и мелькал раздвоенный язык. Глаза существа светились неутолимым голодом и злобой.

Заметив Мгабе, существо быстро засеменило в его сторону.

Не в силах пошевелиться, Мгабе стоял и смотрел, как этот кошмар приближается к нему, неутомимо перебирая своими коротенькими конечностями. Он не пошевелился, когда маленькие ручки обхватили его ногу. И только когда огромные для такой маленькой головы клыки с силой впились в его бедро, он закричал.

Откинув уродца от себя, Мгабе побежал по дороге. Существо быстро потрусило за ним.

Шагов через двадцать У Мгабе закружилась голова и он упал лицом в пыль. Существо спокойно взобралось к нему на спину и неторопливо вонзило свои зубы к нему в шею.

А деревня, всё ещё готовилась праздновать.