Агент Ёкарный бабай и фокус с исчезновением

— Сегодня выйдешь на смену бабая, — припечатал начальник, стоило мне только зайти к нему в кабинет.

— Ни за что!

— Не обсуждается, иначе на постоянной основе будешь занимать эту должность. Свободна! — последнее слово он буквально прорычал, заметив, как я открываю рот, чтобы возразить.

Злить нашего начальника — удел камикадзе. Нервы у него слабенькие, выходит из себя за считанные секунды, а оказаться один на один с разъярённым големом врагу не пожелаешь. Поэтому я проглотила все возмущения и молча выскользнула за дверь.

Жизнь в огромном здании Министерства Тёмных дел в самом центре города кипела и бурлила, несмотря на ранне утро — зло никогда не дремлет. Многие, как и я, только вернулись с ночной смены и зашли взять задание на новую, прежде чем пойти спать, а кто-то готовился к началу дневной смены. Наше министерство появилось ещё очень-очень давно, когда все сказочные злодеи объединились и решили поделить территорию между собой, чтобы было проще пакости творить. И постепенно министерство росло: открывались всё новые филиалы в разных городах, пополнялся штат. Всего за двести лет им удалось собрать под одним знаменем всю нечисть, которая только есть на этом свете. Поначалу никто не хотел в ступать в ряды министерства, предпочитая «самовыгул», однако со временем все поняли, что так выгоднее.

Во-первых, больше не происходит стычек нечисти на одной и той же территории, а то раньше настоящие бойни разгорались, стоило Кощею и дракону напасть на одну и ту же сокровищницу. Сейчас же и у первых, и у вторых собственные апартаменты в стенах министерства, они совершенно спокойно и полулегально собирают своё злато, выполняя разные поручения.

Во-вторых, больше не нужно ломать голову над планированием и поиском. В министерстве есть особый отдел, который как раз формирует и выдаёт задания, следит за балансом добра и зла, дабы избежать столкновений с Министерством Светлых дел. Таким образом, любая нечисть просто приходит в отдел планирования и забирает свою папку данных с заданием, где уже собрана вся информация о месте, жертвах, слабых и сильных местах, опасностях и даже разработаны несколько сценариев нападения. Что ещё нечисти для счастья надо? Ходи да пугай.

В-третьих, краеугольным камнем стало выживание в современных реалиях. Уже не получится забраться на какое-нибудь болото и жить там бесплатно. Нынче куда ни плюнь, везде частные территории, налоги и штрафы. Зато министерство выплачивает пособие, предоставляет комнату в общежитии, а если уж ты себя хорошо покажешь, то и собственное жилище. Так вот Кикимора, которая меня всему обучала в начале моего пути, сначала жила в министерстве: ей выделили небольшую комнатушку-болото, а сейчас она уже является владелицей своего собственного шикарного болота на окраине города.

В определённый момент министерство стало центральным органом нечистых сил: сейчас ведётся учёт всех созданий, большинство из которых работает на него. Однако есть и те, кто не пожелал жертвовать своей свободой, но о них мы тоже знаем и присматриваем на всякий случай. Был создан даже отдел помощи пострадавшим нечистым, в который может обратиться каждый из нас. Там предлагают защиту, юридическое консультирование, материальную помощь и многое другое.

Несложно догадаться, что для работы этого механизма в какой-то момент перестало хватать «рук», поэтому уже сто лет двери министерства открыты и для простых смертных, вроде меня. Обычно люди попадают сюда после столкновения с нечистью, для таких случаев есть штатные психологи. Как раз они и оценивают каждую жертву, а после беседы либо стирают память, либо предлагают стажировку в министерстве. Первое время стажёры выполняют рутинную работу: архивируют записи, разносят документы по отделам, работают секретарями и всё в этом духе. По результатам стажировки уже происходит распределение по отделам. Большинство так и остаётся в «офисе», но особо выделившиеся становятся агентами. Мы получаем равные права с нечистью, выполняем те же поручения. Например, до этого дня я была сиреной. Оказалось, для этого вовсе необязательны вокальные данные, достаточно пройти курс и научиться управлять своим голосом, а сочетание определённых нот и тональностей уже вводит любого в гипнотическое состояние.

И в крайне редких случаях нас отправляют на замену, как это произошло сегодня.

— Ты заменяешь бабая, все детали в папке, — небрежно бросила мне сотрудница отдела планирования. — В девять часов в лектории будет вводный курс, не опоздай.

Интересоваться у неё, что такого могло произойти, что пришлось вызвать агента на замену, бесполезно. Эти выскочки считают себя главным отделом всего министерства, мол, без них ничего этого не могло быть. Отчасти они правы, конечно, но за подобное отношение к другим сотрудникам их все люто ненавидят.

Я сидела возле двери лектория в ожидании инструктора и пыталась подслушать разговоры других несчастных, которых тоже заставили сегодня примерить шкуру бабая. На самом деле, никто из министерства не хотел оказаться в подобной ситуации: работа бабая была неимоверно скучна. При нехватке рабочей силы все буквально грызлись, лишь бы эта роль досталась не им. Обычно подобное распределение происходило между нами по принципу «Чур не я!». Последний, кто дотронется до своего носа и произнесёт это, выходит на смену. Иногда доходило до драк даже. Но вот чтобы сам начальник распределил агентов — это на моей памяти впервые. Видимо, ситуация крайне необычная.

— Они ведь так и не вернулись с задания, — подслушала я шёпот ведьм напротив меня.

Сделав вид, что читаю документы в папке и вообще ничего не слышу вокруг, навострила уши.

— Говорят, кто-то открыл охоту на бабаев, — зловещим голосом ответила другая ведьма.

— Да кому они вообще сдались? Это же самая скучная должность: лежи себе под кроватью и иногда шурши.

— Вот уж не знаю, но помнишь нашего наставника? Я его уже три дня не видела. Хотела зайти к нему вчера утром в общежитие, а там никого нет!

Неужели кто-то похищает… бабаев? Это даже звучит смешно! Бабай и есть тот, кто похищает непослушных детей, а тут вдруг открыли охоту на него самого? Вот это нонсенс!

Наконец мы увидели инструктора и медленно вползли в лекторий. Обучение заняло от силы пятнадцать минут: не показывайся, не нападай, не снимай капюшон, побольше шурши, стучи в окно, а когда все уснут, залезь под кровать; если вдруг ребёнок встанет ночью, хватай за ноги. Ничего интересного!

Оказавшись в своей комнате, я плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Это всегда помогало привести мысли в порядок. Итак, что мы имеем: внезапно начинают пропадать агенты Министерства Тёмных дел, да ещё и не какие-нибудь вампиры или оборотни, на которых и так постоянно ведётся охота фанатиков и сектантов (они, кстати, из-за этого возглавляют рейтинг самых частых обращений к психологу и юристам), а бабаи! Очень сложно вообще представить ситуацию, в которой могло произойти нападение на это существо. Разве что если это не какие-нибудь особо вредные дети открыли охоту.

Мысль прервал отборный мат из-за стены. Видимо, кто-то снова вызвал матного гномика, моего соседа. Впрочем, ничего удивительного: у них сейчас самый сезон. Летом в каждом лагере только ленивый не берётся их вызывать. Несчастные гномы выезжают на вызовы чуть ли не по двадцать раз за день. В принципе, на их месте я бы тоже очень сильно материлась.

***

Выспаться перед ночной сменой не получилось: мой сосед то и дело громко ругался, возвращаясь и снова выезжая на вызов. Радовало только, что сегодняшнее задание довольно скучное и я, вероятнее всего, смогу выспаться прямо на работе. Если, конечно, на меня никто не решит напасть. Но на этот случай нам всем выдали баллончики с туманом забвения, который следует распылить в случае опасности.

— Чёрт бы побрал эту урбанизацию, — шипела я сквозь зубы, цепляясь за узкий выступ на кирпичной стене.

Много веков назад, когда все дома были невысокими, бабаю не составляло труда караулить детей и стучать в окно, однако сейчас, когда люди вдруг решили покорить небеса, эта работка стала опасной. Я посмотрела вниз и зажмурилась: сейчас я, стараясь слиться со стеной в одно целое, стояла на узеньком выступе на высоте пятнадцатого этажа. Сильные порывы ледяного ветра так и норовили сбросить меня вниз, а униформа бабая, представляющая из себя огромный чёрный балахон, раздувалась и ситуацию совсем не спасала. Боюсь, я в один момент при особо сильном порыве, просто слечу со своего места, как белка-летяга, а потом во всех криминальных хрониках будет красоваться живописная лепёшка, в которую я превращусь после встречи с асфальтом.

Наконец свет в квартире погас, а это значит, что осталось продержаться совсем немного. Я уже заприметила незакрытую балконную дверь, через которую можно проникнуть внутрь, как только все уснут. И вдруг произошло непоправимое: дверь захлопнули! Весь план рухнул, и теперь я просто не представляю, как смогу попасть в квартиру. Ещё один минус прогресса: пластиковые окна невозможно открыть с другой стороны, а через форточку даже я со своей комплекцией при всём желании не пролезу. Министерство снабдило нас лишь отмычками для входных дверей, но в подобных условиях они оказались вообще бесполезными.

Из окна, рядом с которым я стояла, послышался громкий плач: ребёнок начинал сходить с ума. Я незамедлительно, следуя всем инструкциям, поскреблась. На мгновение всё затихло, а потом включился свет.

— Мамочка! За окном кто-то есть! — бился в истерике ребёнок.

— Не выдумывай, мы на пятнадцатом этаже.

Снова стало тихо. Через какое-то время я осмелилась заглянуть в комнату через окно. И тут же маленькая тень метнулась в сторону двери.

— Мама! Кто-то смотрит в моё окно!

Я вновь спряталась.

— Посмотри! Там точно кто-то есть! Мама-а-а, — вопил ребёнок.

Вот же зараза мелкая! Во избежание разоблачения мне пришлось отползти за угол дома. Хорошо ещё, что квартира угловая, иначе плакала моя конспирация, а утром меня бы начальник вздёрнул на флагштоке министерства.

— Никого нет. Ложись спать, иначе никаких больше игрушек не получишь!

С одной стороны, даже жалко этого мальчугана: он ведь правду говорит, а его собираются наказать. Но тут уж ничего не поделаешь, се ля ви, все мы были на его месте. Я даже первое время бабаев стороной обходила, с ужасом вспоминая ночные шорохи и мелькающие тени за окном.

Наконец в квартире стало абсолютно тихо, я выждала ещё какое-то время и осмотрелась в поисках способа проникнуть внутрь и наконец лечь, пусть даже и на пол под кроватью. Этажом ниже я заметила открытое окно. В целом, можно влезть сначала туда, а затем с помощью отмычек и в нужную квартиру. И тогда моим злоключениям придёт конец: дождаться утра и свалить, пока никто не видит, а потом забыть всё, как страшный сон, и молиться, чтобы снова не отправили на замену.

Кое-как спустившись ниже и чуть не слетев вниз, я оказалась у нужного окна, но теперь передо мной встала новая преграда — москитная сетка.

— Да чтоб вас! — процедила сквозь зубы, потихоньку, стараясь не шуметь, отодвигая её.

Но каждый, кто хоть раз сталкивался с этой шайтан-машиной, не даст мне соврать: эта штуковина просто не может не скрипеть. Я убила уйму времени, отодвигая её по миллиметру и вслушиваясь в тишину, пока наконец не получилась щель, в которую я смогла бы прошмыгнуть. Осторожно спрыгнув с подоконника на пол, всмотрелась в темноту и, убедившись в отсутствии звуков и движений, облегчённо выдохнула, падая на пол. Даже не верится, что я наконец-то в тепле, на устойчивой поверхности.

— Ты кто такой?! — раздалось за спиной.

— Ёкарный бабай, — только и успела сказать я, а затем что-то больно ударило меня по голове.

***

Когда я открыла глаза, в комнате уже было довольно светло. Голова разрывалась на части, я даже подумала, что всё-таки свалилась с того карниза и теперь, за все свои пакости, попала в ад, потому что иначе объяснить такую дикую боль просто невозможно. Ни руками, ни ногами пошевелить не получалось. Тряхнув головой и простонав от боли, внимательнее осмотрелась вокруг, насколько мне позволял надвинутый на глаза капюшон формы. Я сидела в центре комнаты, судя по всему, связанная. Неприятненько.

— Очнулся? — раздалось из-за спины, а затем собеседник встал передо мной, судя по ногам, которые я могла видеть.

В кармане лежал спасительный баллончик, но воспользоваться им в условиях связанных рук и ног не представлялось возможным. А значит, мне нужно как-то добиться освобождения, а потом уже действовать по протоколу.

— Ты кто такой? — он произнёс это так громко, что голова разболелась ещё сильнее.

— Ёкарный бабай, — простонала, стискивая зубы от боли.

— Это имя такое?

Я почти хихикнула, но вовремя вспомнила, что нам нельзя разглашать никакую информацию о себе и министерстве, поэтому решила подыграть:

— Представь себе. Предки не особо беспокоились о моём будущем.

— Что тебе здесь надо? Ты воришка?

На это я лишь согласно кивнула. Пусть уж лучше думает так.

— Я вызываю полицию.

— Стой! Не надо полицию! Я ж ничего не украла!

— Ты проникла в мою квартиру.

— Дверью ошиблась!

— Через окно…

— Это всё детали. Давай ты меня просто отпустишь, и я исчезну из твоей жизни раз и навсегда?

— Ага, ещё чего пожелаешь?

— Если честно, аспирин бы не помешал.

Внезапно незнакомец схватил мой капюшон и откинул его назад. Передо мной стоял молодой парень с крайне недовольным лицом, из чего следует, что аспирина мне не дадут. Он явно удивился, увидев моё лицо (наверное, не ожидал, что в его квартиру вломится через окно не какой-нибудь Скала Джонсон, а обычная хрупкая девчонка), а затем его настроение резко изменилось: взгляд смягчился и в нём даже было заметно беспокойство.

— Прости, что ударил, я не ожидал, что ты окажешься девушкой…

— Может, в качестве извинений развяжешь меня? — усмехнулась, даже не надеясь на положительный ответ.

Однако, к моему удивлению, спустя минуту я уже была освобождена от кабельных стяжек, которые уже прилично натёрли кожу. Видимо, он не очень умный…

— Но полицию я всё-таки вызову, — сердито произнёс, наблюдая за тем, как я разминаю затёкшие суставы.

Ну уж нет, дорогуша, как раз-таки в полицию ты звонить не будешь! У меня было два варианта, согласно протоколу: либо я втираюсь к нему в доверие и решаю вопрос мирным путём, либо перехожу в наступление. Очень хотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым в отместку, но я всё же решила попытаться наладить контакт.

— Послушай… Если честно, меня преследуют, — и взгляд такой невинный, чистый-чистый. — Я чудом от них убежала. И если ты позвонишь в полицию, они сразу же меня найдут.

На мгновение парень задумался, а потом всё же отложил телефон. Теперь его взгляд выражал крайнее беспокойство, даже водички принёс и, хвала небесам, таблетку.

Он всячески пытался узнать, от кого я бежала и чего так боюсь, но фантазия иссякла, поэтому я изо всех сил отыгрывала роль запуганной маленькой девочки, которая даже имя преследователя назвать боится. Мой спектакль пользовался успехом, потому что парень оставил свои попытки выведать что-либо и теперь лишь сочувственно смотрел на меня.

— Если хочешь… Можешь остаться здесь.

По всей видимости, я заигралась и переборщила. Отрицательно мотнув головой, придумала что-то про кучу дел.

— Мне уже пора, спасибо за всё! — бросила, выходя из квартиры. Впрочем, это было лишним, ведь её владелец был в сладкой отключке.

***

В министерстве все стояли на ушах: кто-то вновь не вернулся с задания. Я старалась слиться со стеной, чтобы никто не заметил моего опоздания. Из-за этого ненормального, я вышла из дома, когда за окном уже светило солнце, а ведь до здания министерства ещё добраться надо.

— Стоять! — раздался рёв за моей спиной. Я замерла, ощущая, как мурашки бегут по спине. Обернувшись, увидела разъярённого начальника отдела безопасности, который кровожадно смотрел на меня. Оборотней лучше не выводить из себя — это знают даже новички. — Ты хоть знаешь, какой шум из-за тебя подняли?! Мы думали, ты тоже пропала! Где была?! — не кричал, а рявкал.

— Возникли непредвиденные обстоятельства, — проблеяла.

— Отчёт мне на стол к полудню!

Он развернулся и ушёл, оставляя меня наедине со звенящей тишиной в центре холла, где каждый с любопытством пожирал меня глазами. Из хорошего: никто не пропал, из плохо: все стояли на ушах из-за меня.