Агентство

Ник и Мелиса сидели на террасе и потягивали красное полусладкое. Время было позднее, и оба наслаждались моментом, наблюдая, как солнце уходит за горизонт. Ник только что приехал из командировки, и им было что обсудить. Парочка не торопилась. Их бокалы сошлись, в очередной раз со звоном стукнулись, и в этот момент Мелиса объявила, что убила человека. Не сказала, не сообщила и даже не заявила, а именно объявила, как объявляют в театре о начале представления.

Ник выпучил на нее глаза. В подтверждение своих слов Мелиса слегка кивнула головой и демонстративно прикрыла глаза. Ник молча ждал продолжения, и оно не заставило себя долго ждать. Мелиса выправилась в кресле, выгнув спину, демонстрируя кошачью грациозность. Она сомкнула ладони на своих коленях и уперла в Ника взгляд своих неестественно голубых глаз.

— Это произошло, когда ты был в командировке.

— Да черт побери, как это вообще возможно? — недоумевал Ник.

Он все еще не мог поверить в реальность происходящего. После последнего обнуления прошло меньше трех суток, и обычно Мелиса не несла такой ерунды. Он все равно решил выслушать ее до конца. Ведь если в ее словах есть хотя бы доля правды. Хотя бы часть…

Он понимал, что торопить жену бесполезно, ибо она человек чрезвычайно последовательный в своих речах, и любое вмешательство обычно приводило к тому, что она говорила настоящую чушь. В голове у нее, по-видимому, все перемешивалось, и Мелиса уже не могла отличить начало повествования от середины.

— Он искал тебя. Этот… ну не знаю… мужчина? — как бы спросила она сама себя.

Это показалось Нику тогда очень странным и не кажется таковым сейчас. Задавая параметры в Агентстве, он четко дал понять, что его будущая жена не должна испытывать никаких чувств по отношению к другим мужчинам. Тогда Ник не предполагал, что его слова будут восприняты буквально.

— В общем, он каким-то образом пробрался в наш дом и требовал, чтобы я сию секунду связалась с тобой. — Мелиса пригубила вина и одернула подол своего платья, обнажив колени. — И ты представляешь? Потребовал, чтобы я звонила тебе безотлагательно!

— Почему ты мне не позвонила?

— А почему этот… — Мелиса закатила глаза, подбирая нужные слова. Оставаясь в таком положении, девушка отпила еще вина.

— Мужчина! Это был мужчина! — не выдержал Ник. — Да что с тобой творится? Кто это был? Почему он сам меня не набрал?

— Я попрошу относиться ко мне с уважением, — резко ответила Мелиса.

Ник покраснел от гнева и весь напрягся, как тигр, готовящийся напасть на жертву. Лоб пересекли глубокие морщины. Он закрыл глаза и начал считать. Один, два, три… Зачем он вообще попросил, чтобы Мелиса сохраняла зачатки самоуважения? Когда Ник открыл глаза, Мелисы уже не было рядом. Соседнее кресло было пустым.

Ник вошел в дом, задвинул за собой стеклянную дверь. Из гостиной он услышал, как его жена поет на кухне. «Ты так прекрасна, моя любовь! Как много лайков у нас с тобой!» Ник с удовлетворением отметил, что пела она отменно. Женский фальцет очень гармонично сливался с текстом песни. Пение прерывал лишь звук плещущейся воды и звон посуды, которую вынимали из раковины.

Ник направился прямиком на кухню и по пути замер. Он остановился в начале коридора, который заканчивался проходом на кухню. В открытой двери кухни Ник не видел ни намека на электрический свет. Коридор вел в темноту, где его жена продолжала петь и греметь посудой. Это показалось Нику странным и даже несколько жутким. Жена периодически выдавала какую-нибудь чушь вроде: «Я пошла расчленять курицу» или «Трупы мух лежали по всему полу». Однако про убийство человека она заговорила впервые за четыре года почти идеального брака. Конечно, идеальным он казался только Нику, но это ведь не имело никакого значения? Мелиса ведь не совсем человек.

Собравшись с духом, Ник пошел вдоль коридора. На полосатой стене между бра-светильниками висели совместные фото молодоженов. Супруги прижимались друг к другу и улыбались на камеру. Портреты были разных размеров, но с одинаковыми рамочками, как и хотела Мелиса. Хотя это не имело значения. Ник остановился у свадебной фотографии со свидетелями. Рамка висела на боку. Стекло было разбито так, словно кто-то ударил по нему чем-то острым, проделав небольшое отверстие. Ник выправил рамку. Трещины на стекле сходились аккурат на его лице. «Надо будет поговорить об этом с Мелисой. И об этом тоже», — нервно отметил Ник.

«Свежий комментарий, что я уж не тот не меняет факта, что ты еще та…» — продолжала петь из темноты Мелиса.

Ник с удвоенной решимостью направился на кухню. Жена должна будет все ему объяснить, иначе он просто обнулит ее, как делал уже не раз. Он ворвался в кухню, нащупал рукой выключатель и замер. Щелчок прозвучал уже в тишине. Свет не включился. С противоположной стороны кухни на него смотрело два блестящих глаза. Они походили больше на кошачьи, чем на человеческие, и горели в темноте не моргая. От неожиданности Ник вздрогнул и попятился назад в светлый коридор.

— Дорогой, я давно прошу тебя заменить лампочку. На прошлой неделе я заметила, как она умирает, — как ни в чем не бывало проговорила Мелиса.

Ник чертыхнулся. Будто бы в ответ на его реакцию на кухне загорелся тусклый свет под вытяжкой. Мелиса стояла рядом и протирала полотенцем руки. Ее глаза перестали светиться и вновь выглядели обычными, человеческими. Это придало Нику уверенности. Он прошел на кухню и уселся за обеденный стол. Мелиса села напротив, расправив полотенце на коленях.

— Кто приходил? — спросил Ник.

— Такой толстый, все время цыкал и называл тебя Колюней.

— Лысый? — был только один человек, который так его называл.

Мелиса кивнула. Она лениво облокотилась на одну руку и наклонилась вперед, демонстрируя неприлично большое декольте. Ник закрыл глаза, пытаясь не отвлекаться.

— Где он?

— Я его убила. — Мелиса улыбнулась так снисходительно, будто объяснялась перед ребенком, который не мог понять задачу.

Ник потер виски. Он достал из кармана мобильный телефон и набрал номер Кирилла. Из темного угла кухни, словно из другого мира, зазвонил телефон.

Ник не сразу ринулся к телефону. Несколько долгих секунд он просто продолжал сидеть и смотреть в глаза жены, которые изо дня в день оставались одинаково прекрасными. Правда, они редко выражали какие-либо эмоции. В целом мимика лица присутствовала, но вот глаза не могли передать ничего. Они словно намекали, что там, в глубине бескрайней синевы, ничего нет.

Глаза Мелисы были всегда накрашены, как и желал этого Ник. Макияж никогда не сходил с лица его жены. Не смывался, не подтекал, не крошился. Гораздо лучше, чем у настоящих девушек. Однако сейчас в полумраке кухни Ник увидел нечто зловещее в ее кукольной внешности и плавности движений.

Ник резко соскочил со стула, опрокинув его, и направился в угол комнаты, где горел синий прямоугольник телефона. Надпись на экране заставила Ника улыбнуться: «Звонит Ник Кейдж».

Они с Кирей знали друг друга еще со школьной скамьи. Там Николая впервые назвали Ником Кейджем. Он никогда толком не пытался отыскать причины. Нику нравилось думать, что прозвище он получил из-за сходства со знаменитым актером.

Телефон замолк. Ник повернулся обратно к столу и обнаружил, что жена стоит прямо перед ним. Надо признать, для АР Мелиса передвигалась весьма проворно и тихо. Она старалась не беспокоить мужа по пустякам.

Мелиса возвышалась над мужем. Ник всегда хотел быть с высокой девушкой. Жена была выше его на сантиметр при своих ста семидесяти шести, однако сейчас Нику казалось, что она выше его на целую голову. Что уж говорить, она была настоящей великаншей. Ник отпрянул.

«Абонент не отвечает. Вы можете оставить голосовое сообщение после сигнала», — тараторил в руке телефон.

В другой день Ник наградил бы жену пощечиной или обнулил, но сегодня взгляд Мелисы заставил его молчать.

— Очевидно, абонент умер, — ровным тоном проговорила Мелиса.

Телефон с грохотом упал на пол, выскользнув из мокрых от пота рук. Ник понял, что не может просто принять слова своей верной жены. Своего идеального партнера, параметры которого так долго подбирал в Агентстве. В уголках сознания Ника что-то дернулось и зашевелилось. Оно начинало выползать наружу, пожирая его самодовольное эго. Мысли о полном превосходстве и силе хозяина дома, главы семьи, которому будет подчиняться Мелиса, теперь прятались в далекий чулан. Приоткрыв крышку, они с опаской поглядывали из темноты на то существо, которое Ник называл женой. Он впервые взглянул на Мелису как на создание, способное принимать решения и действовать. Ник быстро ретировался.

На кухонной стойке лежал нож. Ник схватился за него обеими руками и, пятясь спиной, вышел в коридор. Мелиса ему не препятствовала.

Находясь у двери и почувствовав себя вновь в безопасности, Ник остановился. Мелиса стояла на том же месте и улыбалась.

— И где он? — спросил Ник. Он изо всех сил старался быть твердым, но на последнем слове голос его дрогнул.

— Твой сын еще в лагере. Ты забыл? Завтра я его заберу, — ответила Мелиса.

Он не забыл. Ник хорошо помнил, где его сын и когда его следует забрать. Сейчас его мысли занимало другое. Ник должен проверить слова жены. Узнать правду. Он четко представлял, как будут кататься от смеха полицейские, когда он заявит, что АР убил человека. Скорее уж его арестуют или сочтут сумасшедшим.

— Мелиса, куда ты дела Кирилла? — вновь спросил Ник.

— Кирилл? — уточнила Мелиса из другого конца кухни.

— Да твою мать! Лысый мужик, которого ты убила! Где он?

— Он в саду, — все так же спокойно проговорила Мелиса.

Сказав это, она направилась в сторону мужа. Ник испуганно попятился дальше по коридору. Мелиса вышла из полумрака кухни, и Ник увидел, что подол ее платья, самая его кромка, была испачкана землей.

Он должен убраться из дома. Так, на всякий случай, попробовать позвонить в Агентство. Уж он им устроит. Разнесет всю их чертову контору. Еще он обойдет сад. Так, на всякий случай, поищет свежевскопанную землю, как это делают в фильмах.

Ник развернулся и побежал. Он буквально вылетел из коридора, заходя на поворот, словно конькобежец, — наклонившись всем телом. Ковер под его ногами пошел волнами. Ник ворвался в гостиную, из которой открывался выход на террасу. Он подошел к длинному хозяйственному шкафу и открыл дверцы. Инструменты, которыми Ник никогда не пользовался, оползнем посыпались на него. Рукой он поймал черенок от лопаты, и в этот момент молоток упал ему на ногу. Ник чертыхнулся.

— Ты решил вставить лампочку? — послышалось из коридора.

Голос приближался.

«Иди ты на хрен со своей лампочкой!» — подумал Ник, прыгая на одной ноге. Вслух свои слова он, однако, не произнес. Ник заткнул за пояс кухонный нож и крепко сжал штыковую лопату. Он уже повернулся к террасе, где совсем недавно так мирно сидел со своей женой, когда увидел сквозь шторы силуэт человека. Тень пошла прямиком через стекло. Звон разбитого стекла заполнил помещение гостиной. Незнакомец наступил на шторы, свисающие над когда-то целой стеклянной стеной. Шторы сорвались с петель и упали на пришельца, покрыв его целиком. Он был похож на папашу-качка, который надел на Хэллоуин нелепый костюм привидения без прорезей для глаз и рта.

Незнакомец продолжал идти. Белые полосы штор были под его ногами, и он зашагал по ним, как гусеничный трактор, стягивая их с головы. Он надвигался быстро и неумолимо, как огромный валун, который катится с горы. Такой же бездушный и несокрушимый.

Ник замер, наблюдая за этой безумной сюрреалистической стихией.

Продвигаясь вперед, незнакомец перевернул журнальный столик. Ваза с леденцами разбилась и разлетелась по полу россыпью осколков. Существо не заметило и провод удлинителя под ногами. Он взметнулся в воздухе ударом хлыста и с грохотом упал. Шторы наконец-то сползли с головы незнакомца, обнажив лысую голову. Кирилл смотрел на друга мертвым немигающим глазом. Лицо его не выражало никаких эмоций. В руке Киря держал недопитую бутылку вина. Кстати, любимая марка Мелисы. Хотя Ник сомневался, что она что-то вообще способна любить по-настоящему.

Кирилл опрокинул бутылку себе в рот. Он просто стоял и громко глотал вино, словно заливал в бочку из шланга. По лицу и одежде Кири текли струйки красного полусладкого.

— Нашел лампочку? — сказала Мелиса, выруливая из коридора.

Ник стоял, открыв рот. Он безвольно наблюдал за происходящим. В руках он все еще сжимал лопату.

Покончив с вином, Кирилл зашвырнул бутылку в стену и продолжил идти. Теперь Ник видел, что рубашка друга была изодрана в клочья. Куски ткани висели на нем, обнажая блестящие металлические детали. Правая нога, где вместо штанины висели лохмотья, была повернута под неправильным углом. Лицу тоже досталось: правая щека была рассечена, а вместо глаза зияла темная искрящаяся дыра.

— Кирилл? — выдохнул Ник.

В ответ на голос друга Кирилл зарычал. Он ускорился настолько, насколько ему позволяла изувеченная нога. Отвратительный шаркающий звук сопровождал его шаги. Он был как зомби, который волочил свою ногу по полу.

Ник вскинул лопату как бейсбольную биту и наградил друга ударом по голове. Кирилл остановился. Ник наносил удары снова и снова, целясь в ту сторону головы, где еще оставался глаз. По лицу Ника потекли слезы. Из его рта вырвался крик с долей отчаяния и безысходности. Лопата сломалась. Погнутое и искореженное полотно вместе с частью черенка отлетело в телевизор, разбив экран. Телевизор пошатнулся и с грохотом завалился на пол.

Левая сторона лица Кирилла превратилась в месиво из кожи, силикона и белой пульсирующей жидкости.

Мощный удар кулака прилетел Нику в живот. Он согнулся пополам, задыхаясь от боли. Черенок выпал из рук. Кирилл поднял друга в воздух на вытянутой руке, сдавливая шею в тиски. Руки Ника безнадежно хватались за ладонь друга. Ник задыхался. В глазах стало темнеть.

Внезапно Кирилл ослабил хватку, и Ник повалился на пол, жадно хватая ртом воздух. Рядом с ним Мелиса колотила Кирю обеими руками. Жена обрушила на друга целый град мощных и быстрых ударов, которые заставили его отступить. Кирилл прикрывался обеими руками. От его тела и рук со звоном отлетали металлические пластины и куски чего-то мягкого и липкого. Искры летели в стороны.

В какой-то момент Кирилл смог уйти от ударов и врезал Мелисе по лицу. От удара кожа на ее щеке лопнула и разошлась. Девушка сделала шаг назад и ухватилась за щеку, выправляя кожу. Внешний вид имел первостепенное значение по шкале приоритетов Ника. Мелиса искала глазами зеркало.

Кирилл повернулся к Нику и навис над ним, словно скала. Все его тело теперь напоминало взорвавшуюся микроволновку с целой кастрюлей каши. Он весь искрился. Сквозь остатки порванных проводов и металл протекала серо-желтая жидкость и капала на пол.

Ник нащупал на полу обрубок лопаты и направил его в сторону друга. Тот небрежно выбил черенок и присел на колени, намереваясь закончить начатое. Ник в панике отползал на локтях.

В этот момент изо рта Кирилла выросла рука Мелисы. Ее пальцы, которые заканчивались длинными ногтями, были собраны вместе. Особо прочный, литой металлический маникюр, который никогда не портится. За эту опцию Ник отвалил солидную кучу денег.

Единственный глаз Кири замигал и погас, как гаснет свет в автомобильной фаре. Голова друга сползла с руки Мелисы, и тело его упало на пол между ног Ника.

Мелиса была похожа на прекрасную кровожадную фурию из сказаний. Смертоносная и сексуальная в своем шелковом платье, которое теперь задралось до самых бедер. Черные волосы ее были разбросаны по лицу и блестели от непонятой жидкой субстанции.

— Дорогой, нам нужно это обсудить, — проговорила она.

Видимо, вспомнив о своем лице, Мелиса прикрыла его ладонью.

— Если позволишь, я сначала приведу себя в порядок. — Она наклонила голову, как это делают собаки. — Ты поднимешься в спальню через пару минут?

Ник кивнул. Он все еще пытался восстановить дыхание. Живот отдавал резкой болью. Ник боялся жену. Черт возьми, он впервые боялся собственную жену АР. Мелиса медленно поднялась в спальню.

Дождавшись, когда дверь в спальню захлопнется, Ник неуклюже поднялся с пола. Он обогнул по широкой дуге своего друга, схватил с тумбочки связку ключей и через дыру в стекле вышел на улицу.

Машина завелась сразу. Свет фар осветил фасад его дома. Ник наклонился к лобовому стеклу. В окне второго этажа, подобно призраку в старом замке, появилась Мелиса. Ее глаза вновь горели тем странным огнем, который он видел раньше.

Ник вздрогнул. Форд задним ходом выкатился на дорогу и поехал вдоль пустой улицы. Из окон других домов с обеих сторон улицы его провожали взглядом семейные пары. Их глаза блестели в темноте. Из открытых окон форда заиграла музыка:

«Темноты боятся скелеты в шкафу.

Рвется от нагрузки всемирная сеть.

Нам двоим достался один парашют.

Значит, прыгнем вместе и будем лететь…»

Утром Ник все выскажет Агентству. Он прикажет им обнулить съехавшую Мелису. Еще он наберет полицию, но сейчас ему нужно забрать сына из лагеря. Он-то хоть все еще его сын?