Агентство магических услуг

Узнать провинциала в столице проще пареной репы. Диагноз «деревенщина» ставится по нескольким ключевым симптомам: во-первых, костюм и обувь, которые помнят еще выпускной бал его дедушки. Во-вторых, рюкзак размером с небольшой сарай. В-третьих, мятый путеводитель в руках, ну и наконец — (а это главное) — совершенно ошалелый взгляд, которым бедняга, рискуя свернуть шею, таращится на небоскребы, будто пытаясь рассмотреть их до самого верхнего этажа.

Парень, застывший посреди Аркнайт-роуд, одной из центральных улиц славного Годдард-сити, собрал флеш-роял из этих симптомов. Твидовый костюм в клетку? Есть! Башмаки, мечтающие о покое на свалке? В наличии. Рюкзак, способный вместить в себя небольшую хату? За спиной. Рассеянный взгляд, выискивающий, где тут среди сверкающих огнями офисов и вилл притаился добрый дядюшка, что одарит паренька непыльной работенкой, а потом уделит ему пару строк в завещании? Тоже имеется!

В руке у него, правда, вместо путеводителя была газета, но это уже так, мелочи.

При этом назвать его совсем уж недотепой язык бы не повернулся. Парень был высок и статен. По всему было видно, что долгая дорога пешком не составила для него труда, а в чертах добродушного, слегка веснушчатого лица читалась такая смесь святой простоты и искреннего охреневания от происходящего, что встречные невольно улыбались. Несмотря на громадный и явно тяжелый рюкзак, он умудрился обменяться веселым поклоном с юной кошкодевочкой, подметавшей крыльцо маленькой кофейни, отчего та вспыхнула и проводила его долгим смущенным взглядом. В общем, было в этом парне что-то «этакое».

Внезапно на пути его оказался оживленный перекресток. Филимон — так звали парня — замер на тротуаре, в его карих глазах сверкнул неподдельный ужас. Поток транспорта перед ним напоминал бурлящую реку Стикс, стремительно катившую куда-то волны металла, пара и магических искр. Дребезжащие авто, шипящие паровые кэбы, фиакры на механических конях с рубиновыми глазами и светящимися гривами — все это неслось, гудело, скрежетало и чадило так, что голова шла кругом.

Филимон стоял, переминаясь ногами на ногу, пытаясь уловить хоть какую-то систему в этом хаосе. Прямо скажем — жизнь его к такому не готовила. В родной деревне самым опасным транспортом была телега старика Пантиакыча, ездившая со скоростью гончей черепахи, но зато за версту предупреждавшая о своем приближении диким скрипом колес.

Здесь же… Вот локомобиль пронесся мимо, окатив его волной горячего воздуха и запахом горелого масла. Мотороллер с гремлином за рулем просигналил так, что Филимон подпрыгнул. Откуда-то сверху донеслось хлопанье крыльев — это пролетел курьер-гарпия с посылкой в когтях.

Он так долго мялся на тротуаре, что успел вызвать еще пару раздраженных гудков от пропускавших его локомобилей и мотороллеров. Наконец, решив, что бог не выдаст, свинья не съест, он зажмурился и рванул вперед.

И тут же из-за угла с грохотом вылетел громадный черный экипаж, запряженный шестеркой вороных жеребцов. Механические кони с душераздирающим скрежетом вздыбились, останавливаясь в дюйме от его носа и обдавая волной горячего пара, угольного дыма и гоблинского раздражения.

— А ну, свалил с дороги, деревня! — донеслось с козел. Длинноносый гоблин-кучер, чье лицо напоминало печеное яблоко, злобно оскалился и взмахнул кнутом. — Глаза на жопу натяну, чучело!

Кнут грозно щелкнул у самого лица, заставив парня отшатнуться. Кое-как перебежав на ту сторону, он перевел дух, развернул газету и еще раз прочел: «Ресторан „Жирный грифон Томми“ ищет официантов. Аркнайт-роуд, 112».

— Простите, — вежливо обратился он к скелету в робе, который методично скреб метлой по мостовой. — Далеко ли до дома сто двенадцать?

— Двести шестьдесят восемь! — шелестящим голосом отозвался тот, не прерывая работы. Парень озадаченно почесал затылок.

— Что, простите, «двести шестьдесят восемь»?

— Двести шестьдесят восемь взмахов метлой назад! Был ресторан! Уже двести семьдесят! Двести семьдесят один! Двести семьдесят два!

И подметальщик-шкелетон медленно удалился, продолжая усердно мести тротуар.

Из всего этого бреда юноша извлек две поучительные вещи: во-первых, он, скорее всего, на правильном пути, и, во-вторых, лучше не приставать с расспросами к муниципальным некроличностям. Но, на беду, никаких живых прохожих поблизости не оказалось, и молодой человек, вздохнув, направился вперед, навстречу неизвестности.

Впрочем, не зря говорят, что кто ищет, тот обрящет, а терпенье и труд все перетрут: и вот, миновав все опасности, он увидел желаемое. Перед ним предстала огромная стеклянная витрина, увенчанная грозной вывеской: мощный железный грифон с огромным окороком в клюве под зеркальной вращающейся дверью. Парень выдохнул с облегчением: он добрался до цели! Осталось всего ничего: поклониться управляющему, показать объявление — и работа в кармане!

Однако все было не так просто, как в привычной юноше деревенской таверне или придорожной забегаловке. У входа, вросши в землю живописными корнями, стоял швейцар-энт. Его ветви-руки были подстрижены в подобие ливреи, а листва на голове напоминала парик судьи.

— Доброго дня! — поклонился парень. — Я по объявлению!

Энт медленно, со скрипом повернул голову. Раздался хлопок, будто из бутылки выдернули пробку — это открылись его глаза.

— Вакааансиии… — прогудел он дремучим басом. — Этооо… как пооочкиии… сегооодняяя ееесть…, а завтррааа ужеее лииистьяяя…

В этот момент двери распахнулись. Четыре официанта, слаженно, как гробовщики, выволокли наружу тело в дорогой мантии и швырнули на мостовую. Вслед полетела волшебная палочка и початая бутылка чего-то горячительного.

— Осеенниий… листопааад… — невозмутимо прокомментировал энт.

На шум выскочил управляющий — взвинченный толстяк в желтой жилетке. Парень, проигнорировав «листопад», ткнул ему под нос газету.

— Хочешь работать у нас официантом? — искренне удивился управляющий. — Опыт работы есть?

— Пока еще мне не довелось работать в общепите. Но зато я — начинающий, но очень целеустремленный анимаг! — с гордостью заявил юноша.

— И в кого же, позвольте узнать, вы анимагируете? — поднял бровь управляющий.

— В степного суслика Spermophilus citellus! — гордо заявил он.

Толстяк в жилетке побагровел.

— В кооого? Звучит как венерическое заболевание!

— Нет, что вы! Это вид степного суслика, и он…

Управляющий совершенно ошалел. Из красного он стал синим, затем — фиолетовым. Казалось, еще чуть-чуть, и толстяка хватит кондратий.

— СУСЛИКА?! Вы знаете, что они переносят чуму?! Да и вообще! Грызун в ресторане — прекрасная тема для скандала! Это же… это… ВОН!

— Плохооой… саааженец… — прокомментировал швейцар-энт. — У наас… не приживёётся…

— Вы абсолютно правы, Тис Тисович! — подтвердил пузан. — Запомните это недоразумение и никогда не пускайте на порог! Даже как клиента! Нам тут крысы не нужны!

Энт взял под козырек, что выглядело, надо признать, довольно странно, и погрозил парню внушительным кулаком из веток. Мечты о новой жизни, шипя, растворились в кислоте столичного гостеприимства. Парень в отчаянии опустился на бордюр рядом с телом в мантии, недавно выброшенным из ресторана.

— Ну что, Спермофилус… — раздался вдруг хриплый голос. — Не взяли в приличное общество?

Алкаш в мантии, оказывается, был не так уж и пьян. И теперь он скептически оглядывал юношу мутными серыми глазами.

Парень с сомнением оглянулся на него. Острый молодой взгляд тут же выцепил небольшой значек на груди алкаша — красную звездочку с пылающим костром посередине. Осознав, что он видит, парень невольно вытянулся по швам: ведь это был знакомый решительно всем символ гильдии Огнемагов: почтенного и широко известного учреждения. Так что валяющийся на свежевыметенном (но уже усеянном листьями) тротуаре мутноглазый хмырь был ни кем иным, как пиромантом!

Конечно, такая редкая встреча заслуживала внимания. Юноша никогда еще не видел огнемагов — лишь читал о них в книгах — и теперь глаза его жадно ощупывали тщедушную фигуру гения тепла и света.

Маг был немолод, — наверное, между сорока и пятьюдесятью годами (хотя кто их, мошенников, разберет). Вихрастая нечесаная голова, мефистофельская бородка и нездоровый румянец на щеках наглядно говорили о вреде алкоголя даже для самых высокообразованных резидентов Годдард-сити.

— Работу ищешь? — продолжал маг. — Специальность у тебя, конечно, дерьмо. Но… я знаю, (ик), одно местечко, где таких фриков коллекционируют. Договор: ты тащишь, (ик), мое тело туда, а я замолвлю за тебя словечко. Идет?

— Вооот имееенно! Ууматывайте оооба! — тут же прогудел древесный швейцар.

Услышав это, маг нехорошо ухмыльнулся, а глаза его недобро прищурились.

— Ну конечно! Не хватало мне, ик, выслушивать указания дуболома!

С этими словами маг простер руку в сторону энта. Вокруг его пальцев вдруг полыхнуло пламя. Мощные струи огня хлынули так, что древень-швейцар в ужасе отшатнулся, зашумев кроной и осыпав тротуар мгновенно пожелтевшими листьями.

— Не ссы, дуболом! — хрипло рассмеялся маг. — Колдун полено не обидит. Кому суждено засохнуть, тот не сгорит! Адью до следующей получки.

— Ну что, — повернулся он к парню, щедро обдавая его перегаром. — Мы идем, или ты тоже решил пустить тут корни?

— А вы вроде не такой пьяный! Неужели сами не дойдете? — с подозрением в голосе спросил юноша. Маг хмыкнул.

— Эх, парень. Видно сразу, что ты дуб деревенский. Поживешь тут у нас, в городских джунглях — поймешь: гномье пиво не зря называют «антигравитационным»! Напрочь рубит с ног! А уж если смешать с гретчин-текилой…

Делать было нечего. Рассудив, что рекомендация мага действительно может помочь в трудоустройстве, юноша сдвинул свой громадный рюкзак, принял на плечо его тело, оказавшееся довольно легким, и побрел вглубь города.

— Листья жоооолтыя над горадам кружааатся… — тут же загорланил алкаш, попадая в ноты примерно так же метко, как пьяный гоблин — струей в унитаз, чем окончательно выбесил энта.

— Поооооооявись тут ещщщо! — прогудел тот и погрозил ему огромным зеленым кулаком из веток. Маг в ответ, не оборачиваясь, показал ему средний палец. Юноша, сгибаясь под двойной тяжестью, успел заметить, как швейцар, сильно присев на узловатом старческом стволе, уперся взглядом в зеркальную витрину ресторана, будто пытаясь понять, много ли листьев на нем пожелтело.

— Ну что, ик, рассказывай, кто ты таков, ик, и по что сюда приехал из своей деревни? — забыв наконец про энта, спросил маг своего носильщика.

— Я… Филимон… С хутора «Жадные Грабли», — пропыхтел юноша, поправляя сползающую тушку мага. — У нас там, знаете ли, хозяйство надежное. Отец всегда мечтал, что во мне проснется дар оборотня. Вот наш сосед — тот в кабана перекидывается, может поле без плуга — прям пятачком — за полдня вспахать. Если бы я так умел — был бы другой разговор! Ну, или хотя бы в волкодава, чтобы овец стеречь…

— А ты, значит, не оправдал надежд? — хмыкнул Игнацио, дыхнув в ухо парню запахом перебродившей вишни.

— Не то слово, — с горечью признался Филимон. — Обернулся я как-то раз… внезапно. Батя меня тогда отчитывал за то, что я пугало в огороде вверх ногами поставил. Стоит надо мной, орет, рожа красная… Ну, я типа делаю вид что слушаю — все-таки он мой старик и все дела… А он решил что я, мол, недостаточно почтителен. «Ты- говрит, слышишь ли меня? А?» И пальцами этак вот у самого носа мне пощелкал. «Раз!» — щелчок. «Два!» — щелчок. И тут — бац! Мир стал громадным, трава — как лес, батин сапог перед носом — как гора. Ну а я стал диким и вольным как ветер, грызуном.

— И что, ик, батя? — заинтересовался маг, явно любивший поболтать под хмельком.

— Ну, что-что… Чуть лопатой не пришиб. Подумал — крыса-мутант на него прыгнула. Я еле успел в кротовью нору нырнуть. Полдня там отсиживался, пока обратно не перекинуло. Вылез — весь в земле, штаны порвал, а батя сидит на крыльце с ружьем и ждет, когда «эта тварь» снова вылезет.

Филимон не без труда перешагнул через лужу, в которой квакала какая-то зубастая дрянь, и продолжал:

— А потом понеслось… Инстинкты, они были неладны. Как превращусь — сразу тянет что-нибудь стырить и в щеки спрятать. То зерно посевное, то морковку, то у матери золотую сережку умыкнул. Отец сказал: «Толку от тебя, Филька, как от козла молока. Одни неприятности и ругань с соседями. Езжай в город, может, там твои таланты сгодятся. В цирк поступишь или там в мэрию — конец зимы предсказывать».

— Ну и чего ты, собственно, в цирк не пошел, или в мэрию? Зачем по ресторанам шастаешь?

— Да в цирке я уже был, — уныло произнес Филимон. — На въезде в город передвижное шапито встретил. Думал, может, в представлениях участвовать буду. Дрессированный суслик под куполом цирка, фокусы там, все дела… Не взяли. Суслики не интересны. Импресарио сказал: «Вот если бы ты, парень, в саблезубого тигра перекидывался — цены б тебе не было». А так — увы.

— Ну а мэрия? Там же традиция есть — предсказывать конец зимы. Видел тень — значит, еще шесть недель морозов. Не видел — скоро весна…

— Да тоже пытался. Пришел в отдел праздников и традиционных ценностей. Заполнил анкету. Прошел в кабинет к какому-то важному гному в бейсболке «Мэйк Мория грейт эгейн». Тот мне и говорит: «Молодой человек, у нас есть строгие требования. Нам нужен не суслик, а сурок. „Мармота цителлус“, а не „Спермофилус цителлус!“ И вообще — у нас мероприятия 12+, к нам дети ходят».

— Ну да. «Спермофилус» тут не катит — подтвердил Игнацио, когда смог отдышаться от смеха.

— Ага. Ну ничего — анимаг в городе не пропадет! — с энтузиазмом продолжал Филимон, хотя ноги у него уже дрожали от натуги. — Я же учиться пойти хочу! Поступлю в Годдардский Колледж на кафедру прикладной анимагии. Научусь контролировать зверя внутри себя! Стану боевым сусликом-разведчиком! Или диверсантом! Буду проникать во вражеские крепости и… ну, что-нибудь полезное делать!

— Грызть вражеские припасы? — ехидно подсказал Игнацио. — Или чумой всех заражать?

— А что — возьму, и заражу! А пока… ну, надо же на что-то жить. Вот и решил временно официантом устроиться. Работа с людьми, в центре, чаевые опять же… Днем — подносы, вечером — учебники. Романтика!

— Романтика, — эхом отозвался маг, и в его голосе прозвучало что-то среднее между жалостью и желанием расхохотаться. — Официант-суслик. Ну-ну. Тут главное, ик, чтоб клиент не обделался, когда тебя в очередной раз «позовет природа».

— Я буду стараться! — твердо заявил Филимон.

— Ну, ик, не знаю. Не хочу тебя огорчать, парень, но в городе суслики нахрен не нужны. У нас тут, ик, своя атмосфЭра. Тут тебе не прерия какая-то, а натуральные городские джунгли. Оглянуться не успеешь — сожрут с хвостом и мехом. Вон — видишь троллей?

Пьяный маг показал на нескольких недотепистого вида здоровяков, огромными лопатами разгребавших что-то дурно пахнущее и дымящее.

— Думаешь, асфальт кладут? Ха! Заметают следы.

— Следы чего? — настороженно спросил Филимон. Маг многозначительно хмыкнул.

— Ты уверен, что хочешь это знать? Ты смотри не под ногами, ты по стороне смотри, — продолжал просвещать он парня. — Видишь тот шпиль с горгульями? Это офис Гильдии Алхимиков. Днем они варят микстуры от кашля, а ночью гонят такую дрянь, от которой у тебя появляется третий глаз на заднице. А вон там, в переулке с красными фонарями? Думаешь, бордель? Как бы не так! Это пункт приема крови. Вампиры-ростовщики выдают микрозаймы под залог гемоглобина. Не вернул вовремя — высосут досуха, и даже коллекторы посылать не надо.

Пьянчуга махнул рукой, будто пытался изобразить широкий жест, чуть не свалившись с плеча Филимона.

— Годдард-сити, парень, это тебе не пряничный домик. Это слоеный, мать его, пирог из магии, жадности и порока! Здесь даже уличные фонари работают не на электричестве, а на пойманных фонарях-мутантах, которые сидят голодным, чтобы ярко светить. Тут каждый второй прохожий мечтает тебя либо продать, либо заколдовать, либо сожрать. А другой каждый второй — это вообще не прохожий, а морок, наведенный, чтобы ты расслабил булки и потерял бдительность. Вот, например, эти двое…

Юноша поднял глаза и похолодел. Маг оказался провидцем.

Их путь преградил патруль. Два здоровых орка в форменных кителях, трещащих по швам на мощных плечах, недобро щурились, поигрывая дубинками. На груди у каждого блестящий жетон с комнатой, а в глазах читалось полное отсутствие гуманизма, зато отчетливо светилась жажда наживы.

— Так-так, граждане, — пробасил один из них, с сержантскими лычками на погонах, лениво ковыряя в зубах. — Нарушаем общественный порядок? Транспортировка биологических отходов, то есть пьяного тела, без соответствующей лицензии… Попал ты, провинциал. Штраф давай!

Филимон досадливо нахмурился. Денег у него было, прямо скажем, в обрез. Да и платить за то, что он просто помог нетрезвому горожанину добраться до места, было бы обидно.

— Может, на первый раз ограничимся внушением, а, офицер? — с надеждой спросил он.

Суровое клыкастое лицо орка расплылось в ухмылке.

— Не ограничимся! Правда, рядовой Грок?

Здоровенный, как скала, напарник офицера с готовностью кивнул клыкастой пастью.

Юноша, вздохнув, полез был за бумажником, мысленно прощаясь с обедом на ближайшую неделю, но его ноша вдруг вступила в диалог

— Сержант Грумш… — процедил маг, с трудом приподнимая голову и фокусируясь на орке мутный, но пугающий взгляд. — И его напарник Грок. Какая встреча. А я думал, вас еще в прошлый вторник разжаловали в ассенизаторов.

Орк дернулся, как будто его ткнули электрошокером. Он прищурился, глядя в лицо мага, полускрытое воротником и спутанными волосами.

— Ты кто такой, алкашня? — рыкнул он, но дубинку на всякий случай опустил ниже. — А ну, доставай документы, пока я тебя в кутузку не…

— Документы? — перебил его маг, и в его голосе прорезались стальные нотки, от которых даже у Филимона побежали мурашки. Впрочем, на огнемага это не произвело ровно никакого впечатления.

— Мои документы, Грумш, тебе без надобности. А вот где твои? А ну-ка прьедьяви ксиву, зеленомордый!

Злобно ощерившись, сержант полез за своим значком, начал яростно шарить по карманам. И чем дольше искал, тем шире расплывалось на его свирепой клыкастой морде недоумение. Погорелов иронично наблюдал за происходящим.

— Что, не выходит? Значок свой найдешь у капитана на столе. Он там лежит аккурат рядом с рапортом о трёх незакрытых сменах по поимке дракончиков-клептоманов. Кстати, как успехи? Нашел стаю? Или они так и гнездятся в твоем гараже, рядом с ящиком конфискованного гномьего пива и контрафактными пластинками «баньши-рока»?

Лицо сержанта начало медленно менять цвет с болотно-зеленого на пепельно-серой. Второй патрульный, Грок, нервно переступил с ноги на ногу, косясь на напарника.

— Т-ты… — сипло выдавил Грумш. — Мессир Погорелов? Не признали. Прощения просим! Только вы же вроде… того… в запое?

— Это мамаша тебя прижила в запое. Я — в творческом отпуске, — огрызнулся маг. — А вы, ребята, в глубокой заднице. Хотите, я прямо сейчас, ментальной почтой, скину капитану координаты ломбарда, куда ты сдал золотой портсигар советника мэра? Тот самый, который «украли неизвестные черепашки-ниндзя»?

Лицо сержанта прошло все стадии трансформации: от гранитной уверенности — через осознание близкого конца — к выражению, которое обычно бывает у человека (или орка), проглотившего живого ежа.

— Мессир! — неуверенно пробурчал он, оглядываясь по сторонам. — Зачем же сразу капитану? Свои же люди… ну, то есть, гуманоиды… Ну, обознались! С кем не бывает! Видим — идет подозрительный типчик, а на плече у него — бесчувственный герой магического труда… А вдруг тут мошенничество или грабеж? Мы же о вас беспокоимся!

— Ладно, все. Нам пора! — буркнул «мессир», и голова его упала на плечо Филимона.

— Всего хорошего! Приятного вечера! — гаркнул Грумш, пятясь назад и увлекаясь за собой напарника. — И… это… про портсигар… это же шутка была, да?

— Иди уже, пока я не передумал, — великодушно махнул рукой маг.

Бормоча извинения и кланяясь, орки поспешно ретировались, с грацией танцующих бегемотов растворившись в толпе.

Филимон посмотрел на своего спутника с уважением. Тот, поймав его взгляд, криво ухмыльнулся.

— Что уставился, «спермофилус»? Думаешь, я простой алкаш? Какое невежество! — Он попытался изобразить аристократический поклон, находясь на плече у Филимона, из-за чего вся конструкция чуть не рухнула. — Разрешите представиться: Мессир Игнацио… — он смачно икнул, — …Полыхаевич Погорелов. К вашим услугам. Кстати, мы пришли. Добро пожаловать в наш дурдом!

Филимон оглянулся. В глубине переулка стоял кривобокий особняк. Скелет грифона на крыше вместо флюгера указывал на ближайшую пивную. Каменные горгульи над входом изображали универсальный жест «рука-лицо». Филимон хотел постучать, но его ноша сама решила проблему, сползя по его спине и с сочным стуком приложившись лбом о дверь.

Дверь отворилась. На пороге стоял скелет в ливрее дворецкого. В его глазницах, как положено, светился зеленый огонь, а заодно — вселенская скорбь давно умершего существа, которое уже видело всё, но все еще отрабатывает прижизненно взятую ипотеку.

— А, мессир Погорелов. Четверг. Всё по графику, — прошелестел он. Скелет с пугающей легкостью перекинул тело мага через плечо и начал закрывать дверь.

— Поаккуратней с моей драгоценной персоной, Анги, — пробормотало тело. — И не тряси, расплескаешь…

— Простите! — выпалил Филимон. — А работа? Мне мессир Погорелов обещал!

Анги замер. Его череп со скрипом шейных позвонков, явно нуждающихся в смазке, повернулся на сто восемьдесят градусов и уставился на Филимона.

— Молодой человек, — прошелестел дворецкий. — Ваша ошибка в том, что вы приписали мессиру благородные побуждения. А ему просто требовался гуманоидный транспорт. Крепкий, выносливый и, скажем так, не перегруженный интеллектом.

Череп чуть наклонился, словно выражая сочувствие.

— Вы, сударь, четвертый за этот месяц. Вакансий у нас нет. Благодарю за доставку. Счет за услуги можете прислать по почте. Его рассмотрят в течение девяноста рабочих дней. Всего доброго.

Массивная дверь начала медленно и неотвратимо закрываться. Вместе с ней начала закрываться и последняя надежда Филимона найти работу раньше, чем он съест свои ботинки.

И тут из темных глубин холла донесся как будто звон серебряного колокольчика: в дверном проеме, словно рыжий ураган, появилась девушка. Огненные волосы кое-как держались в пучке, веснушки со щедростью пьяного кондитера были рассыпаны по носу, а в огромных зеленых глазах плясали кошачьи чертята. Облик довершали пара рыжих ушек и длинный пушистый хвост, который, казалось, имел собственную точку зрения на происходящее и с любопытством заглядывал в коридор. В общем, перед ним стояла этакая инкарнация Милен Фармер, снабженная парой кошачьих ушей и хвостом.

— Анги, миленький, кто это там та-а-акой симпатичный? — промурлыкала кошкодевочка. — Ты посмотри, у него такие грустные глазки! Ты же не выгонишь это чудо, правда?

— Мадемуазель Апокалипсия, — безжизненным тоном начал скелет, — финансовое положение Агентства не предполагает расширения штата…

— Глупости! — Девчонка решительно распахнула дверь, отпихнув костлявого дворецкого и одарила Филимона улыбкой, от которой могли бы зацвести даже камни мостовой. — Не слушай этот мешок с костями! Его чувство эмпатии отвалилось вместе с остальным ливером! Конечно, заходи! Мы всегда рады новым лицам, особенно таким ути-путишным!

Его буквально втащили в огромный, некогда, наверно, величественный холл, ныне заваленный кучей каких-то странных предметов. Пока Филимон с разинутым ртом оглядывал чучело монстра с носками на рогах и дымящуюся стопку книг явно противомагнадзорного содержания, Анги без малейшей церемонии проследовал к старому, продавленному дивану и с глухим стуком свалил на него свою ношу. Из дивана вылетело облако пыли и пара сломанных пружин.

Тело на диване издало страдальческий стон и зашевелилось.
— Ой, смотрите-ка! Наш великий и ужасный маг возвращается в мир живых! — весело хлопнула в ладоши рыжая девушка. — Хорошо поспали, мессир Игнацио? Ничего-ничего, продолжайте. Время детское, всего лишь второй час пополудни.

— Второй час рабочего дня — скрипящим тоном уточнил шкелетон Анги.

Маг приоткрыл один налитый кровью глаз, одарив девушку крайне недружелюбным взглядом.

— Отвали, Лекси. Твое дело — отвечать на звонки и выглядеть пушистой. Ты тут офис-менеджер, а не полиция нравов.

Кошкодевочка, впрочем, ничуть не обиделась на грубость. Она лишь фыркнула, повернулась к все еще ошарашенному Филимону и с сияющей улыбкой продолжила, будто ничего и не произошло.

— Мессир Погорелов — первоклассный специалист, только немного угрюмый. Не обращай внимания, ты привыкнешь! Ну что же ты застыл? Снимай свой рюкзак, клади сюда, под стойку!

Вдруг за стойкой из красного дерева истошно зазвенел и запрыгал магический коммуникатор. Он был выполнен в виде хрустального черепа, и сейчас вибрировал так, что у него отчетливо стучали зубы.

Лекси с кошачьей грацией накрыла череп ладошкой.

— Агентство магических услуг, Апокалипсия слушает! — проворковала она в него. — Ой, Гордей Мордыхаевич, какая радость! Не волнуйтесь вы так! Подумаешь, ваш той-терьер начал цитировать Некрономикон! С кем не бывает, это просто возрастное. Переходный период, знаете ли. Да, разумеется! Звоните в любое время!

Дав отбой, Лекси повернулась к Филимону, и ее рыжий хвост азартно хлестнул по воздуху.

— Ну, рассказывай! Что умеешь? — промурлыкала она, укладывая голову на ладони и вся обратившись в слух.

— Ну, я анимаг, — воодушевился Филимон. — Могу превращаться в суслика…

— СУСЛИК! — Лекси взвизгнула с таким искренним восторгом, будто он предложил ей вечный запас валерьянки. — Божечки, какая прелесть! Это же так ми-ми-мишно! Представляешь, Анги, он сможет тырить орешки у нашего бухгалтера!

— Лекси, лапочка, ты в курсе, что март давно закончился? — раздался занудный, скрипучий голос откуда-то с потолка.

— Цыц! — яростно шикнула кошкодевочка вверх, а затем снова обернулась к Филимону. — Правда, у нас уже есть анимаг, наша Зоренька. Так что, прости, эта специализация у нас занята.

Где-то вдалеке раздался грохот: это надежда, взлетевшая было в душе Филимона, с грацией кирпича рухнула вниз. Вдруг череп-коммуникатор зазвонил вновь.

— Агентство, Апокалип… Да, Гордей Мордыхаевич, снова вы! Что? Ника Клеопатровна уже выехала к нам? Ой, мы так счастливы! — щебетала Лекси, одновременно меча в дворецкого молнии. — Анги, милый, чего застыл? — прикрыв череп, зашипела она. — Унеси это огненное недоразумение в кабинет! ВИП-клиент на подходе! — Да, да, конечно, — она мгновенно переключилась обратно на воркование, — Графчик непременно лично займется проблемкой дорогой Ники Клеопатровны! Ждем-с!

Пока она рассыпалась в любезностях, Анги снова взвалил на себя мага и унес в неведомые глубины Агентства.

— Слышь, Сперомфил, у тебя последний шанс свалить! — буркнул Игнацио, прежде чем исчезнуть за дверью.

— Та-ак, — Лекси закончила разговор. — Ну и что тебе наплел этот алкоголик?

— Сказал, что здесь есть вакансии…

— Вот же брехло! — фыркнула она. — На самом деле, суслик, дела у нас так себе, так что Граф давно уже не нанимал новых сотрудников. Но! — тут она выразительно подмигнула, — шансы всегда есть. Тебе нужно тестовое задание! Что-то такое, где ты блеснешь! Справишься — считай, ты в шаге от аудиенции у Графа! А уж я ему доложу, что ты грызун-огонь!

— А этот Граф… — начал было парень, но Лекси не дала и пары слов сказать.

— Хозяин нашего балагана. Очень-очень важный аристократ, благородный как лорд-мэр, элегантный как рояль!

— И он тебя послушает? — с сомнением спросил Филимон.

— Конечно! — беззаботно махнула она хвостом. — Я тут второе лицо после Графа. А так как его почти никогда нет, то, считай, и первое. Честно-честно!

В этот момент тишину прорезал дверной звонок. Сначала проревели пафосные, но фальшивые фанфары, они резко сменились кваканьем болотной жабы и завершились ворчанием гнома: «Ну кого там еще принесло, чтоб вас гоблины покусали!».

Лекси вскочила так, будто под ней взорвалась петарда. Хвост встал трубой, глаза загорелись.

— Внимание! — с волнением замурлыкала она в интерком. — Код «бабло пришло»! Повторяю, «лавэ на пороге»! Свистать всех вниз — это не учебная тревога!

Не успел Филимон моргнуть, как холл преобразился. Вернулся Анги: он нахлобучил на череп помятый цилиндр и застыл у двери в позе идеального дворецкого, каким его представляют слуги из клуба личей. Из каморки, заполнив собою весь дверной проем, боком высунулся тролль в ковбойке с добродушным лицом Шрека, жующий сардельку.Завидя творящийся в холле ералаш, он непонимающе моргнул, затем сделал вид, что страшно занят протиркой дверного косяка, и потихоньку скрылся обратно.

Занудный голос с потолка недовольно прошамкал:

— Ну вот, опять вылизывать чей-то богатый зад!

— Цыц! — не поворачивая головы, зыркнула Лекси на люстру. Бубнеж оборвался на полуслове.

Тяжелая дверь в дальний кабинет распахнулась. На пороге возник тот, кого здесь, видно, называли «Графом»: высокий, худой господин неопределенного возраста, подтянутый и элегантный, как породистая, но голодная борзая. Черный, лоснящийся на локтях фрак явно видал лучшие времена, однако ж сидел безупречно, а тонкие усики, дерзко закрученные вверх в умопомрачительные спирали, будто бы бросали вызов законам гравитации.

Его глаза, полные какой-то лихорадочной энергии, в восторге устремились на Лекси.

— Девочка моя, я не ослышался? — волнительным голосом пророкотал он. — Ты сказала «деньги?» ДЕНЬГИ?!

Он картинно прижал руку к сердцу.

— О, боги Валанора и демоны Загранья! Как же давно я не слышал этого дивного слова!

Не успел он закончить свою тираду, как другая дверь, обитая дерматином, которую Филимон до этого принимал за вход в чулан для метел, бесшумно отворилась. На пороге возникла невысокая плотная женщина в раскосых, дымчатого стекла, очках. Ну, вернее сказать, «женщиной» она была чисто условно: вместо волос у нее был целый клубок недовольно шипящих змей! Завидев ее, Филимон судорожно сглотнул: все, что он до этого слышал о горгонах, сводилось к одному — от них надо держаться подальше.

— Лучше бы вам, Граф, менять эту тенденцию, — произнесла она ворчливым тоном, от которого змеи на ее голове почтительно притихли. — У нас третий месяц за ману не плочено. Гоблины-поставщики уже дали от ворот-поворот. Говорят, в следующий раз придут уже не с накладными, а с ножиками.

— Стеша, дорогая, вы всегда так… приземленно, — поморщился Граф. — Я говорю о высоком, о перспективах, а вы — о вульгарных счетах.

— Именно из-за этих «вульгарных счетов» ваш лучший фрак скоро будет просвечивать на локтях, — отрезала экономка. — И не только там!

— Но, тетя Стеша, к нам же пришла та-а-акая богатая клиентка! — жизнерадостно воскликнула Лекси. — Она заплатит, и мы все-все порешаем! Правда, ваше сиятельство?

Анги, до этого момента неподвижно стоявший у стены, слегка повернул череп.
— Согласно моим подсчетам, — прошелестел он, — для покрытия текущей задолженности, включая пени за просрочку оркам-сантехникам, нам необходимо успешно выполнить тридцать два стандартных заказа. Или один, но с ограблением гномьего банка.

— Анги, — произнесла тетя Стеша, — видишь вон то пятно эктоплазмы в углу? Накрой его ковром. Тем, который без следов от огненных шаров. И проследи, чтобы клиентка на него не наступила. Нам не нужны иски за испорченные туфли.

Затем она встала рядом с Графом, сложив руки на животе, и превратилась в готовое встречать дорогих гостей воплощение солидности и порядка.

Все замерли на боевых постах. Один лишь Филимон, не знающий протокола, застыл посреди зала с выпученными глазами, как суслик, впервые обнаруживший, что рельсы — это не просто две прикольные параллельные палки.

— Проси! — осипшим от волнения голосом приказал Граф, и Анги церемонно распахнул дверь.