Агентство удивительных услуг. Хольда

После похорон отца и вступления в наследство Кайлен Неманич первым делом рассчитал всю прислугу, выплатив им жалование на полгода вперед. Учитывая, что и отец не забыл о слугах в своем завещании, никто не обиделся. Они вполне довольствовались объяснением, что Кайлен собирается уехать из дома, притом сам не знает, на сколько, и потому прислугу оставить не может. Это, разумеется, было правдой: те, в ком течет кровь народа холмов, никогда не врут. Просто это была не вся правда.

Пока отец был жив, Неманичи изображали вполне обычную для Семиграда благополучную дворянскую семью смешанных кровей: младший отпрыск младшей ветви княжеского липовского рода, его жена-латенка, тоже из очень хорошей семьи, и их сын — все без малейших подозрительных особенностей и странностей.

Кайлена эта необходимость скрывать некоторые вещи даже от слуг в своем собственном доме всегда раздражала. Тем более, он прекрасно знал, что некоторые другие семьи жили иначе и прислугу нанимали из тех, кто подписал Пакт. И он собирался сделать так же, хотя это была непростая задача: даже среди всех жителей Кронебурга найти хорошего слугу было непросто, а подпактных было намного меньше, а тех, кто шел в слуги, среди них было еще меньше. И они, как правило, уже имели хорошее место, которое не собирались менять.

Но Кайлен твердо намеревался разобраться с этим сложным делом, так или иначе. Потому что обычное положение вещей ему за двадцать с лишним лет жизни надоело безмерно. Вести полностью двойную жизнь было идеей матушки, которая не хотела давать никому ни малейшего повода для подозрений. Она говорила, с головой хватает и того, что она стареет куда медленнее отца. И дальше эти разговоры не продолжала. И Кайлен не продолжал: это была плохая тема, чересчур печальная.

Поговорили они об этом только после похорон, уже в холмах. Матушка выглядела непривычно помолодевшей, такой же, как в раннем детстве Кайлена. И непривычно печальной — такой он ее не видел никогда.

«Я знаю, что он правда не смог бы здесь, — говорила она. — Это для меня тут второй дом, а для него — чужой мир, который навсегда оторвет его от Родины и от людей. Холмы стали бы для него тюрьмой…»

Человек тоже мог помолодеть в холмах и прожить здесь очень долго. Но, в отличие от тех, в ком текла кровь эс ши, жителей холмов — как в матушке и самом Кайлене — человек не мог отсюда выйти после того, как заканчивался обычный срок его жизни. Никогда и ни за что, даже ненадолго — вне холмов он умер бы мгновенно.

Кайлен знал, что матушка права: отец ощущал бы это тюрьмой, потому и отказался уходить в холмы давным-давно и решения своего не поменял. А еще Кайлен теперь знал, что они изображали обычную человеческую семью не для того, чтобы избегать подозрений. А для того, чтобы Мелин Неманич могла пореже думать о том, что ей рано или поздно придется потерять мужа и остаться одной.

Но после смерти отца в этом больше не было необходимости. Так что Кайлен собирался быть собой — в тех пределах, в которых позволял Пакт. А еще, раз уж он теперь, после смерти отца и ухода матушки в холмы, стал единственным полноправным владельцем дома, он хотел сделать на первом этаже книжную лавку. Ему нужно было какое-нибудь постоянное достаточно увлекающее его занятие, помимо некромантии. Услуги некромантов требовались редко, а всерьез заниматься зельями или гаданиями у него не лежала душа, так что Кайлен решил продавать книги.

Именно для этого он и уехал из дома на год с лишним: искать книги для будущей лавки. Отличный способ отвлечься. Как и переделать треть дома в магазин — отличный способ не вспоминать всякий раз о том времени, когда был жив отец. Отцовскую лабораторию в мансарде, которая теперь была лабораторией Кайлена, он тоже собирался переделать полностью, заодно перетащив из матушкиного целительского кабинета все, что она не забрала с собой в холмы. Например, медицинскую кушетку на колесиках, которую можно было легко переделать в прозекторский стол.

Некроманту очень нужен прозекторский стол, а стихийному магу, которым был Лука Неманич, ничего подобного не требовалось. Лабораторного оборудования и аптечных шкафов для зельеварения — тоже. Так что Кайлен собирался совместить в одной мансарде бывшую лабораторию отца и кабинет матушки и добавить сверху чего-нибудь своего, чтобы превратить это все во что-то совершенно третье.

Отец болел довольно долго, и прожил, матушкиными стараниями, куда больше, чем могли ему дать обычные медики. У Кайлена было время привыкнуть. Но в полностью опустевшем доме, без слуг и без родителей, все равно оказалось отвратительно непривычно. Одних перестановок мебели тут явно было недостаточно, и Кайлен уехал за книгами.

Он гонялся за ними со страстью настоящего охотника: колесил по разным странам, собирая тома, манускрипты, инкунабулы и даже брошюры для будущей лавки, отбирая только то, что действительно стоило его придирчивого внимания. То, что он с удовольствием взял бы в личную библиотеку — уже понимая, что далеко не все окажется готов потом продать, что-то оставит себе. Слишком уж хорошо он выбирал. Две трети из этих книг были подпактными — то есть, содержали знания о колдовстве, которыми нельзя делиться с посторонними. Оставшуюся треть составляли библиографические редкости, доступные любому человеку, если у него только хватает денег, чтобы покупать такие книги.

Вернувшись в Кронебург, он немедля объявил в местной газете, что скупает достаточно интересные книжные редкости и нанял рабочих, чтобы переделать первый этаж дома. К концу декабря там стояли рядами новенькие шкафы, а у Кайлена наконец-то было достаточно книг, чтобы заполнить эту свежесозданную сокровищницу, еще пахнущую мебельным лаком и столярным клеем.

Он сам почти все это время прожил в холмах с матушкой, появляясь в доме лишь изредка, проследить за ходом работ и посмотреть на очередные экземпляры, принесенные ему на продажу. Но теперь лавка была готова к открытию, даже красивая медная табличка на парадном крыльце имелась, с надписью «Лавка удивительных книг Неманича» сразу на всех местных языках. Сверху, самыми крупными буквами — на липовском. Кайлен свое происхождение по отцу ценил не меньше, чем материнскую родословную. В честь которой была вторая надпись, на высоком наречии народа холмов. Его вполне можно было принять за изрядно устаревший латенский — тот, на котором написаны древние сказания, легенды и баллады. Так что Кайлен ничуть не нарушал Пакт, но, как себе и пообещал, оставался собой насколько возможно.

И все это было бы совершенно замечательно, вот только прислугу он себе так и не нашел. И до следующего года на это можно было не рассчитывать: никто не меняет работу на Йоль. Если только не вообразить себе сюжет типичной христианской рождественской истории, где бедного слугу злые хозяева выкидывают из дому под самый праздник, а Кайлен, как добрый и щедрый спаситель, находит его на улице в мороз.

Так что лавка продолжала стоять закрытой, а Кайлен продолжал жить в холмах, пока не прошли и Йоль, и христианское Рождество, и половина Йольтайда. К середине Святок он решил, что настало время действовать, вернулся в дом, нанял приходящую служанку для уборки раз в неделю и приступил к поискам. Они сводились к тому, чтобы, как принято в праздничную пору, ходить по гостям, к подпактным колдунам и оборотням. А там — расспрашивать, нет ли у кого подписавших Пакт знакомых, которые могли бы пойти к Кайлену прислугой.

Стояла самая последняя, двенадцатая святочная ночь. Он возвращался из очередных гостей, где ему удалось добыть весьма ценные сведения о деревенской ведьме-онгурке. У той имелось аж трое внуков, два парня и девица, все с хорошими способностями. И, вполне вероятно, кто-нибудь из них пошел бы в слуги в обмен на возможность учиться у городского колдуна, да еще и эс ши.

Кайлен был всем вполне доволен и в приподнятом настроении шел к дому пешком, наслаждаясь ночной тишиной, легким морозцем и медленно кружащимися в свете газовых фонарей редкими снежинками. Он свернул на очередном перекрестке, прошел пару домов — и тут его внезапно окатило такой насыщенной, концентрированной волной магии, что Кайлен ненадолго забыл как дышать. А потом резко вдохнул и закашлялся от холодного воздуха, ворвавшегося в легкие.

Ему не нравилась эта магия, категорически. Во-первых, их было две. И одна ощущалась дикой, неровной и неумелой. А вторая — напротив, невероятно густой и мощной. Но первая будто налипла на нее и не давала развернуться и выпутаться. Они перемешивались между собой, так сильно и беспорядочно, что Кайлен не сразу смог разобрать, где которая. Что-то хорошее так выглядеть не могло, совершенно точно. И он не мог этого просто так оставить, его бы потом одновременно замучили совесть и любопытство.

Кайлен пошел против течения этого совершенно невообразимого магического потока, чтобы найти, откуда он начинается, и вскоре оказался у дома, отгороженного высоким забором. Недолго думая, он перелез на другую сторону и спрыгнул во двор. Поток лился из подвала, с каждым мгновением становясь все более бурным и неистовым. Большая сила билась в облепившей ее неумелой колдовской сети, пытаясь вырваться на свободу, но никак не могла.

Он осторожно, стараясь даже не скрипнуть снегом, подошел к стене дома и, распластавшись по снегу, заглянул в подвальное оконце.

— Да ты псих, — пробормотал Кайлен себе под нос.

В подвале при свете керосиновой лампы и нескольких свечей, расставленных в явную ритуальную фигуру, какой-то бородатый мужчина неистово размахивал руками и выкрикивал на фрезском:

— Я тебя поймал, ты теперь в моей власти! Слышишь? В моей власти!

Над ним, упираясь в потолок и нелепо расставив скрюченные руки, возвышалась огромная темная фигура. Сперва могло показаться, что она одета в мешковатый и драный черный балахон, но это, разумеется, была не одежда: фигура целиком состояла из тьмы, шевелящейся клоками по низу «подола». Эти клоки-щупальца то и дело вытягивались в стороны, но натыкались на круг, нарисованный на полу, в который была заключена фигура, и с тихим шипением отскакивали назад. С головы, несоразмерно маленькой для такого тела, свисали длинные белоснежные пряди волос. Они точно так же извивались, пытаясь выбраться наружу, и так же безуспешно. А изо лба торчали два длинных изогнутых козлиных рога.

Кто-нибудь, чуждый колдовства, конечно, решил бы, что эта фигура — самое невероятное, что есть в подвале. Но Кайлен в древнем зимнем духе ничего невероятного не видел. По-настоящему необычным тут был бородатый фрезец: он не был колдуном, он ни лысого стрыгоя не понимал в ритуальной магии, и сам его ритуал был изначально искажен, как часто бывает с подпактной магией, кочующей по рукам обычных людей в виде слухов. И все же он действительно «поймал» ее, каким-то невероятным образом сумев воспроизвести ритуал так, что тот сработал.

«Такие бы таланты, да к чему-нибудь более полезному применить», — подумал Кайлен и попытался прикинуть дальнейший план действий. Он видел, что дверь в подвал не заперта: если забраться в дом, зайти туда можно будет легко. Мужчина, надо думать, в доме один. Из оружия у Кайлена при себе имелась только трость, но в подвале можно будет найти еще какие-нибудь подручные предметы, если фрезец решит сходить с ума и дальше, вместо того чтобы внять голосу рассудка.

Кайлен поднялся на ноги и пошел в обход дома, искать, как лучше забраться внутрь, и, завернув за угол, обнаружил приоткрытое для проветривания окно: ровно то, что ему было нужно.

«Хольда! — вспомнил он, когда, открыв окно пошире, перелезал через подоконник. — Ее зовут Хольда, и у нее есть два лика, летний и зимний… Хольда — вроде бы, имя летнего. А как же зовут зимний, в котором она сейчас?..» Во фрезских духах и существах Кайлен разбирался куда хуже, чем в латенских, липовских и даже румельских. Но в конце концов, когда он дошел до дверей подвала и так и не вспомнил второе имя, Кайлен решил, что для банальной светской вежливости и одного будет вполне достаточно.

— …исполнять мои желания! Если хочешь, чтобы я тебя отпустил! — продолжал громко и нервно вещать мужчина в подвале.

«Идиот, она же убьет тебя, как только выберется… — подумал Кайлен. — Или ты собрался ее никогда не выпускать и вечно требовать исполнения новых глупых желаний?.. Весьма самонадеянно!»

— У-у-у-у! — глухо басовито провыла Хольда. — Ш-што тебе нуш-ш-шно с-с-смертный?

«Сейчас денег попросит», — подумал Кайлен.

— Золото! — выкрикнул фрезец, полностью подтвердив его подозрения. — Много золота!

«Какой же потрясающий кретин! — мысленно восхитился Кайлен. — Ну можно было хотя бы немного потренироваться нормально желания формулировать, прежде чем затеваться с подобным…»

В подвале зазвякало, сперва редко, потом чаще, потом все наполнилось громким металлическим звоном. Кайлен чуть было не решил, из вящего благоразумия, вниз пока не спускаться, но потом ему стало слишком любопытно. До конца лестницы он дошел ровно в тот момент, когда бородатый кретин едва успел увернуться от золотого слитка, падающего с потолка прямо ему на голову.

Весь пол подвала был усыпан золотыми монетами, самородками самых причудливых форм и слитками самого разного размера. Фрезец, вытаращив глаза, пытался испуганно спрятаться под корытом. Выжить он умудрился только чудом, судя по тому, сколько валялось вокруг крупных кусков золота. Впрочем, если бы он умер, Хольду бы это не освободило: ее держал круг. Однако у нее вышла довольно эффектная попытка отомстить своему пленителю.

— Доброй ночи! Вам, кажется, помощь нужна? — обратился Кайлен к нему на фрезском.

Маленькая голова Хольды резко обернулась к нему, тряхнув белыми космами и надсадно скрипнув по потолку рогами.

— Эс-с-с ш-ш-ши, — определила Хольда, шумно принюхавшись.

— На четверть, — уточнил Кайлен.

— Ты вообще кто?! — возмущенно спросил фрезец из-под корыта, по которому тут же с глухим звуком тюкнул крупный золотой самородок.

— Кайлен Неманич. Для тебя — господин Неманич, — представился Кайлен. — И желательно на «вы».

— Ты! — фрезец ткнул пальцем в Хольду. — Я хочу, чтобы он умер! — теперь он ткнул пальцем в Кайлена, который со скорбным видом покачал головой.

— Вовсе ничего с первого раза не понял, — вздохнул Кайлен. — Боюсь, и со второго тоже не поймешь.

— Она выполняет мои желания! Ты, слышишь! Все, что я захочу! Ты труп!

— Когда-нибудь — определенно да, — согласился Кайлен с совершенно невозмутимым видом. — Я, в отличие от нее, не бессмертен. Как и ты…

Кайлен был быстрее этого кретина, и намного. А тот, к тому же, все еще сидел под корытом. И когда Кайлен стремительно кинулся к кругу, перехватить его фрезец не успел. В маленьком подвале понадобилась всего пара мгновений, чтобы прыгнуть вперед, опрокинуться в прыжке на спину — и так въехать в круг, стирая его границу своим пальто. Дорогим, между прочим, и очень хорошим пальто. И к тому же почти новым.

Его стремительное скольжение остановилось только тогда, когда он по колено влетел ногами в живую тьму «подола» Хольды. И тут же ощутил, как языки этой тьмы оплетают его со всех сторон, обволакивают, поднимают в воздух и… аккуратно ставят на ноги.

— Спасибо, — поблагодарил Кайлен и взглянул на фрезца. Тот замер у границы круга, растерянно разведя руки. — Беги. Беги, как можно быстрее, — сказал Кайлен, прекрасно зная, что это бесполезная рекомендация. Незадачливый эвокатор стал покойником еще тогда, когда смог успешно провести свой ритуал. В тот самый момент, когда Хольда появилась в этом подвале.

Фрезец дернулся к лестнице, и в тот же момент сверху к нему метнулась рука с длинными когтистыми пальцами. Хрустнули кости, он истошно завопил, пытаясь вывернуться из цепкой хватки, дергая всеми конечностями. Рука медленно, неторопливо поднесла его к густой непроглядной тьме и погрузила внутрь с чавкающим звуком. Крик резко оборвался.

Золото зашелестело, задвигалось, заскользило по полу к Хольде — и вскоре все втянулось в длинные щупальца тьмы, будто его и не было.

— Прос-с-си ш-ш-што хочеш-ш-шь, — прошелестело сверху.

— О, — озадаченно ответил Кайлен, запрокинув голову, чтобы взглянуть на нее. — Об этом я как-то не подумал… увлекся происходящим…

Спасение духа имело цену, и весьма высокую. Хольда не могла не отдать ему этот долг, таков был установленный в мироздании порядок вещей. И оставить ее своей должницей сейчас, после того, что случилось, было бы просто отвратительно: она будет привязана к Кайлену обязательством, и это будет слишком похоже на то, как тот засранец связал ее кругом. Нет, попросить оплату следовало сразу же. И освободить Хольду целиком и полностью.

— Я сейчас придумаю, — пообещал Кайлен и уселся на какой-то ящик, стоящий рядом, задумчиво опершись о трость. — Честное слово, у меня в жизни все достаточно хорошо, чтобы быстро придумать что-нибудь соразмерное…

Огромный палец протянулся к нему, коснулся когтем подбородка, приподнимая вверх. Хольда наклонилась, вглядываясь ему в лицо, и он увидел, как за белыми прядями пронзительно сверкнули две искры синих светящихся глаз.

— Не с-с-совс-сем хорош-шо… — возразила Хольда, внимательно изучив Кайлена. — Не хорош-шо там, где пригодитс-са моя помомос-с-сч.

Она была духом домашнего благополучия, припомнил Кайлен. Не только летняя им была, но и зимняя — она приносила дары на Йольтайд, в двенадцатую ночь. Потому и могла исполнять желания.

— Ну, не прислугу же тебя просить мне найти, — возразил Кайлен. — Да и несоразмерно как-то…

Хольда глухо низко заухала, и он не сразу сообразил, что она так смеется.

— Не с-сообраш-шаеш-шь… — наконец изрекла она и ухнула еще пару раз.

— Не соображаю, — согласился Кайлен, виновато насупив брови. — Хотя только что на этого кретина ругался, что он желания не умеет загадывать…

Хольда заухала снова и не переставала все то время, пока Кайлен обдумывал наилучшую формулировку.

— Ладно, — наконец сказал он, и Хольда наклонила голову, с интересом прислушиваясь. — Я хочу, чтобы ты принесла благополучие и процветание моему дому. И всему, что в нем есть, — добавил он в конце, потому что успешное открытие лавки тоже было для него очень важно.

— А теперь с-с-сообраш-шаеш-шь, — одобрила Хольда. Ее «подол» взметнулся вихрем, все пространство подвала заполнили клубы черного тумана, а потом исчезли. Вместе с Хольдой.

И только тут Кайлен понял, что и второго ее имени так и не вспомнил, и первого не назвал ни разу.

Вопросом второго имени он озаботился только следующим утром: дойдя до дома, Кайлен неожиданно почувствовал себя зверски уставшим после такого неожиданного приключения. И, сразу поднявшись наверх, завалился спать.

Зато наутро, сварив себе кофе — уж это-то он и без прислуги мог — Кайлен тут же устремился в ту часть книжной лавки, которая была скрыта ото всех тайной дверью за одним из шкафов и в которой хранились все подпактные книги. У него точно лежало там что-то про фрезских духов…

Нужная книга нашлась довольно быстро, Кайлен открыл страницу с содержанием и пробежал пальцем вниз по строчкам, расставленным в алфавитном порядке, пока не уткнулся в букву Х: «Хольда (Берта), страница 21».

— Точно! Берта! Фрау Берта! — обрадовался Кайлен.

И почти сразу вслед за его возгласом раздался размеренный настойчивый стук в дверь. Он торопливо закрыл вход в секретную часть магазина и пошел встречать неожиданного гостя с чашкой кофе в руках.

На крыльце дома стояла женщина лет пятидесяти-пятидесяти пяти, одетая как типичная фрезская горожанка, в чепце и толстой вязаной шали. Высокая, дородная, с очень благодушным румяным лицом. На ее лоб выбилась из-под чепца пара светлых локонов, довершая эту картину в духе малых голландцев.

— Доброе утро, — поздоровался Кайлен.

— Доброе утро. Вам нушна экономка, — уверенно заявила женщина с фрезским акцентом, шагнув за порог.

Кайлен даже немного опешил: такой быстрой и прямолинейной реализации своего желания он не ожидал. Но, вспомнив падающее с потолка золото, тут же решил, что иначе и быть не могло.

— Нужна, — согласился он, кивнув.

— Я — ваша новая экономка, — безапелляционно сообщила фрезка. — Меня зовут Берта. Берта Хольден.

Кайлен изумленно моргнул и выронил чашку, но Берта ловким движением подхватила ее в воздухе. Так, что даже почти ничего расплескаться не успело.

— Нушно быть аккуратнее, — наставительно сообщила она, вручив чашку Кайлену.

Он моргнул еще раз и наконец выдавил из себя главный вопрос:

— Но… почему?..

— Вы ушасно смешной эс ши, господин Неманич. Мне точно понравится шить у вас в доме.

***

Продолжение цикла — "Йольские забавы":

— Вы не заболели, господин Кайлен? — обеспокоенно спросил Ионел, когда Берта ушла на кухню делать кофе и они остались в книжной лавке вдвоем.

— Нет, — ответил Кайлен и плюхнулся в кресло, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. — Я вчера слишком бурно веселился…

— Голова болит? — понимающе спросил Ионел, усевшись в кресло напротив.

— А-ага. И веселье не совсем задалось… Впрочем, не важно. Рассказывай, что у тебя там. Ты же не просто так в гости прямо с утра зашел.

— Может, я попозже, когда вам получше станет?.. — заботливо предложил Ионел.

— Рассказывай давай, а то пока мне получше станет, я успею скончаться от любопытства. В жутких мучениях.

— Кхм, — Ионел замялся, кашлянув в кулак, а потом выпалил: — Беда у нас в деревне!

— Мария в порядке? — тут же обеспокоился Кайлен, даже один глаз открыл и слегка приподнял голову.

— В полном порядке они, и Мария, и бабка, — заверил Ионел. — Это со средним сыном мельника беда… задрали его.

— Судя по всему, не волки, раз ты ко мне пришел.

— Бабка говорит, не волки. И не стрыгой. Она смотреть ходила нынче спозаранку, сразу как его нашли. Посмотрела, вернулась и велела мне сразу к вам ехать, мол, для господина Кайлена это дело, он разберется… Вот я и приехал.

ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ: https://author.today/reader/398144