Ах, «шеринг-экономика»!

Ах, «шеринг-экономика»! Ну конечно. Как же я мог забыть про это чудо дивное, про этот венец человеческой мысли! После моих размышлений о «коливингах» и «нуле отходов», интернет, видимо, решил, что я — целевая аудитория для подобных откровений. И однажды, листая новости, я наткнулся на статью под названием: «Шеринг-экономика: как совместное использование меняет наше отношение к собственности».

Я поудобнее устроился в кресле, предвкушая очередное путешествие в мир заново изобретенных очевидностей. И я не ошибся. Статья с придыханием рассказывала о том, что современному человеку больше не нужно владеть вещами. Зачем покупать машину, если есть каршеринг? Зачем покупать дрель, если ее можно взять в аренду на час? Зачем держать дома парадный сервиз, если можно арендовать посуду для вечеринки?

«Мы переходим от эры обладания к эре доступа!» — патетически восклицал автор. — «Это экологично, экономично и социально ответственно!»

Я дочитал до конца, отложил планшет и долго смотрел в окно на старый тополь. Господи, да вся советская жизнь была одной сплошной, тотальной, всеобъемлющей «шеринг-экономикой»! Только мы, дураки, не знали, что это так модно называется. Мы думали, что это дефицит.

Каршеринг, или «Возьми „трёшку“ до метро».

Они гордятся своими приложениями, где можно найти ближайшую свободную машину. У нас приложением была вытянутая вдоль дороги рука. Это был национальный спорт, всенародная игра. Ты стоишь на обочине, и мимо едет поток одинаковых «Жигулей», «Москвичей» и редких «Волг». И ты играешь в лотерею. Остановится — не остановится?

И ведь останавливались! Инженер, спешащий на завод. Врач, едущий с ночного дежурства. Простой мужик, который едет на рыбалку. Это не было бизнесом. Фраза «Шеф, подбрось!» была магической. За это давали пятнадцать-двадцать копеек, а иногда водитель махал рукой: «Да ладно, садись так, мне по пути». Это был не «каршеринг», это было человеческое участие. Ты не просто «арендовал доступ к транспортному средству». Ты на пятнадцать минут становился частью жизни другого человека. Узнавал, что у него дочка поступает в институт, что рассада помидоров взошла, а «Спартак» вчера опять проиграл. Какой, к черту, «Яндекс.Драйв» может это предложить?

Аренда инструментов, или «Круговорот дрели в подъезде».

В статье был целый раздел про то, как глупо покупать вещи, которыми пользуешься раз в год. И в качестве примера приводили перфоратор. Мол, зачем он вам, если можно взять напрокат?

Я чуть не прослезился от умиления. В нашем девятиэтажном панельном доме на 288 квартир было, по-моему, три дрели. Одна — у дяди Коли из 45-й, трофейная, еще с войны, гудела как пикирующий бомбардировщик. Вторая — у Семена Петровича из 112-й, современная, венгерская, предмет всеобщей зависти. И третья — у кого-то на седьмом этаже, но ее никто никогда не видел, это был скорее миф, как Лох-несское чудовище.

И вот этот «шеринг» работал безотказно, без всяких приложений и кредитных карт. Он работал на системе «соседской совести». Ты шел к дяде Коле, стучал в дверь и произносил ритуальную фразу: «Николай Иваныч, дрель на полчасика не одолжите? Картину повесить». Дядя Коля смотрел на тебя с отеческой строгостью, проводил инструктаж по технике безопасности, брал с тебя честное пионерское, что вернешь в целости, и вручал тебе этот гудящий агрегат. Дрель совершала путешествие по всему подъезду. Иногда она пропадала на несколько недель, и тогда начиналось целое расследование с привлечением самых активных бабушек с лавочки. Найти дрель было делом чести всего дома. Это был не просто инструмент. Это был символ нашего бытового коллективизма.

А еще были пункты проката. Официальная, государственная шеринг-экономика! Там можно было взять напрокат пылесос «Ракета», полотёр (о, этот рычащий, неуправляемый зверь!), детские весы, баян и даже холодильник. Ты платил какие-то копейки и получал «доступ» к благу цивилизации.

Коворкинг, или «Институт Курилки».

Современные молодые люди платят деньги, чтобы сидеть в одном помещении с другими людьми и работать за ноутбуками. Они называют это «коворкинг» и гордятся «атмосферой креатива и нетворкинга».

У нас главным коворкингом и центром нетворкинга в любом НИИ или на любом заводе была курилка. Вот где заключались сделки! Вот где рождались гениальные идеи и решались сложнейшие производственные задачи! Пока начальник в кабинете проводил нудное совещание, два инженера в курилке за папиросой «Беломорканал» уже договаривались, как достать дефицитный подшипник, обменяв его на три литра спирта у завхоза из соседнего отдела. Это был мозговой центр, биржа, клуб по интересам и психотерапевтический кабинет в одном флаконе. Никаких смузи и вай-фая. Только едкий дым, крепкий чай из граненого стакана и коллективный разум, работающий как часы.

Airbnb, или «Тётя Галя из Жмеринки».

Ну и, конечно, апофеоз шеринга — совместное использование жилья. Они платят деньги, чтобы пожить в чужой квартире в другом городе.

А у нас была всесоюзная сеть бесплатного «Airbnb». Она называлась «родственники и друзья». Ты ехал в отпуск не в отель, а «к тёте Гале в Анапу». Ты ехал в командировку не в гостиницу, а «к другу детства в Свердловск». Ты не платил денег. Ты вез «гостинцы»: банку рижских шпрот, палку копченой колбасы, торт «Птичье молоко» — то, чего в их городе было не достать. Это был бартер. Ты им — дефицит, они тебе — койко-место, ужин и задушевные разговоры на кухне до полуночи.

Вся страна была опутана этой невидимой паутиной гостеприимства. И если у тебя не было тёти в нужном городе, всегда находился коллега, у которого там был «однополчанин, хороший мужик, он приютит».

Так что, когда я читаю про «шеринг-экономику» как про прорыв, мне смешно. Они взяли нашу жизнь, выстроенную на дефиците и взаимопомощи, и превратили ее в бизнес. Они монетизировали то, что у нас было человеческим отношением.

Их «шеринг» — это транзакция. Ты заплатил — ты получил услугу. Никаких обязательств.
Наш «шеринг» — это были отношения. Ты одолжил дрель — ты теперь должен помочь донести шкаф. Тебя подвезли до дома — ты чувствуешь благодарность. Ты пожил у тёти Гали — ты будешь встречать ее сына, когда он приедет поступать в твой город.

Их «шеринг» — от избытка. Наш — от недостатка. И, как ни странно, в нашем «шеринге», вынужденном и немодном, человеческого тепла было куда больше, чем в их вылизанных приложениях с рейтингами и отзывами.