Ахан

Вот он из тех миров,

Что неподвластны Богу,

На землю бросил свой

Безумный взгляд…

Владимир Шнайдер

Дверь отворилась, и в избу, запустив порыв ветра, вошёл смотритель.

– Ваше Высокоблагородие, вьюжит по миру, можа, останетесь, покуда не стишит-то, а?

– Нет, – спокойно, но твёрдо отрезал чиновник.

Смотритель, на мгновенье встретившись с ним взглядом, замялся.

– Что ещё? – всё так же ровно спросил чиновник, не сводя взгляда со смотрителя.

– Так… того… – забормотал смотритель, – никто не желает… того… в этакую-то коловерть съезжать со двора.

– Садись сам, – всё так же спокойно сказал чиновник. – Мне до этого дела нет. Ты знаешь, что у меня дело особой государственной важности. Через четверть часа я должен выехать или же… – и после короткой паузы добавил: – Надеюсь, ты всё понял?

– Как есть, Ваше Высокоблагородие, – обречённо вздохнув и избегая с чиновником встречаться взглядом, ответил смотритель. Затем нехотя развернулся и вышел.

Антон Антонович Сахаров, так зовут чиновника, выждав, когда закроется за смотрителем дверь, повернулся к тихо сидящему на лавке у окна возмужалому мужчине.

– Ну что, Прохор, у тебя всё готово в дорогу?

– Так точно, Ваше Высокоблагородие! – живо встав и вытянувшись как в строю, отчеканил тот.

– Молодцом, – похвалил Антон Антонович. – Ну всё-таки проверь лишний раз ремни.

Скрестив руки на груди, Антон Антонович подошёл к окну и стал смотреть сквозь грязное стекло на улицу. За окном мело. Не то чтоб уж и сильно, но для выезда опасно.

Лёгкая улыбка скользнула по губам, а в глазах заиграл озорной огонёк. Душа Антона Антоновича наполнилась весельем, но внешне он его не показывал. А было это от того, что всё складывалось именно так, как он и хотел: появиться в городе в день, когда не то что его, а вообще никого не ждут. И метель была тому полной гарантией. Эффект внезапности, по мнению Антона Антоновича, залог успеха. До сего дня так всегда у него и было. За год с небольшим он обработал такой тактикой семь городов великой империи, и во всех городах эффект внезапного появления играл важную роль. После него дело завершалось, можно сказать, играючи, без усилий.

Представив, какой глуповатый и потерянный вид будет на лицах будущих жертв, Антон Антонович снова улыбнулся.

Дверь отворилась, поток холодного воздуха хулиганисто влетел в комнату, занавески на окнах испуганно трепыхнулись. Антон Антонович обернулся. Около дверей стояли смотритель и невысокого роста, коренастый, в изрядно поношенном треухе мужчина. Небольшая, но густая борода была чёрной как смоль.

«Цыганская», – мелькнуло в голове чиновника.

– Вот, – робко заговорил смотритель. – Он согласен везти.

– Как звать? – глядя в глаза мужику, спросил Антон Антонович.

– Егором, – спокойно назвался мужик, ничуть не смутившись взгляда Антона Антоновича.

«Крепкий характером, однако, мужик», – с одобрением подумал Антон Антонович.

– Ну, что, Егор, доедем до Бийска? – продолжая смотреть в глаза мужику, спросил Антон Антонович.

– О том одному Богу ведомо, Ваше Высокоблагородие. Как–никак, а семнадцать вёрст по такой непогоде… немудрено и на тракте остаться.

– А для чего ж тогда ты берёшься? Иль жизнь не мила стала?

– Отчего ж не мила-то? Жить я люблю… А везу-то… так на жизнь-то за так никто не подаст.

– Хм… А ежели по целковому с версты? Тогда как, доедем?

Чуть приметная улыбка скользнула по губам Егора и погасла в бороде.

– Да за такие деньги-то я вас сам свезу, Ваше Высокоблагородие! – вытаращил глаза смотритель.

– Ну так что, Егор?

– Доедем, Ваше Высокоблагородие, – спокойно ответил Егор.

«Крепкие нервы у него, – с уважением отметил Антон Антонович. – А ведь он, собака, и за месяц столько не зарабатывает, а тут за день и ухом не повёл… хват. Надо присмотреться, поговорить».

– А что у тебя, розвальни? – поинтересовался Антон Антонович.

– Обижаете, Ваше Высокоблагородие, – возок крытый. И пара полукровок што ни на есть первостатейная, и уже одетые![1]

– Вот и прекрасно. Едем! Но только расчёт будет в Бийске. Я с собой денег не вожу. Согласен?

Несколько мгновений Егор думал, а потом согласился.

– Ну, брат, повезло тебе, сорвал ты куш! Да смотри, штобы жадность-то не сгубила! – с нескрываемой завистью в голосе сказал смотритель.

– Не сгубит, – спокойно ответил Егор. – Не впервой.

Его спокойствие и уверенность очень понравились Антону Антоновичу.

«Надо присмотреться, поговорить, – утвердился он в решении, – и взять в дело. Такой туз в рукаве всегда сгодится. Видно, кремень мужик, с характером».

[1] Кони, набравшие мышечную массу, по возрасту от 8 лет