Академия Ауры

Стекло Восточной Оранжереи никогда не запотевало. Климат-контроль держал воздух стерильным и ледяным — здесь даже дышать по-настоящему было нельзя. Элис стояла, прижавшись лбом к прозрачной стене купола. За стеклом — только туман и редкие дрожащие огоньки вышек связи на материке. Остров всегда прятал звёзды.

Большой палец её правой руки привычно растирал костяшку указательного. Раз-два. Раз-два. Холод пробирался под перчатки без пальцев, делая кожу белой и чужой. Это было единственное, что она ещё чувствовала по-настоящему.

В кармане завибрировал коммуникатор. Новый отчёт Системы. Она даже не стала открывать. И так знала: «Эмоциональный резонанс ниже порога. Рекомендация — подготовка к коррекции». Её аура гасла. Уже третий год.

Элис достала из-под воротника старый серебряный медальон. Пустой. Когда-то там была фотография родителей. Теперь — только записка сестры: «Не дай им погасить и тебя». Сара не вернулась. «Успешная интеграция», — гласила официальная бумага. Элис знала правду. В Академии Ауры не было интеграции. Была только утилизация.

За спиной скрипнула автоматическая дверь. Не открылась плавно — дёрнулась и застряла, будто чьё-то поле заклинило механизм. Элис не обернулась.

— Здесь занято, — низкий голос с лёгкой хрипотцой разрезал тишину.

Она всё так же смотрела на туман.

— Занято чем? — тихо спросила она. — Тишиной? Я её не трону.

Шаг. Тяжёлый. Пол под ним словно прогнулся. В отражении стекла она увидела его. Чёрная аура, перевитая золотыми нитями, клубилась вокруг плеч. Она двигалась. Жила. Тянулась вперёд, будто искала, чем поживиться.

Кейн Вэлланс. Разрушитель. Образец. Чёрная метка Совета. Тот, кого боялись даже преподаватели.

— Отойди, — сказал он тише. Опаснее. — Сейчас.

Элис медленно повернулась. Спиной она всё ещё опиралась на ледяное стекло. Посмотрела не в лицо — на руки. Сжатые кулаки. Побелевшие пальцы. И старый рваный ожог на внутренней стороне левого запястья, едва скрытый манжетой дорогой рубашки.

— А если я не хочу? — спросила она. Просто. Устало.

Кейн сделал полшага ближе. Теперь между ними было меньше метра холодного воздуха. Золотые нити в его ауре забились чаще.

— Если не хочешь… — он наконец встретился с ней взглядом. Глаза серые. Как небо перед штормом. — …то мне всё равно, сожжёшь ты меня или нет.

Она открыла рот, чтобы ответить «да». И в эту секунду медальон на её груди нагрелся. Не от тела. От неё самой.

Серебряная искра — та самая, которую датчики уже три года не могли поймать — рванулась наружу, робко, на один удар сердца.

Кейн увидел. Его зрачки расширились. В кармане пиджака сухо щёлкнуло — подавитель эмоций не выдержал и перегорел.

Где-то внизу, в коридорах, взвыла сирена.

Элис инстинктивно схватилась за медальон. Кейн рванулся к ней, но замер на полушаге, впиваясь ногтями в собственные ладони.

— Беги, — выдохнул он.

Это была не команда. Это была мольба.

Но Элис не сдвинулась. Впервые за три года ей было не холодно. Ей было горячо.

И ей это нравилось.