Академия наёмника

Дверь аудитории с грохотом распахнулась, и в помещение вошел сержант Боб Шварцер. Если бы гора могла ходить, она бы выглядела именно так. Это был массивный антропоморфный кабан, чье тело, казалось, было высечено из гранита и обтянуто грубой кожей, покрытой шрамами, словно карта сражений. Его плечи были настолько широкими, что он едва прошел в дверной проем, а каждый его шаг отдавался глухим стуком, будто земля содрогалась под его тяжестью. Его морда — точнее, лицо — была вечным воплощением ненависти. Густая щетина, темная и жесткая, как проволока, покрывала его щеки и подбородок, а маленькие, глубоко посаженные глаза горели, как угли в печи. Они казались крошечными на фоне его массивной головы, но в них читалась такая сила, что даже самый дерзкий кадет не решался встретиться с ним взглядом. Над левым глазом зиял старый шрам, который тянулся до самого уха, будто кто-то когда-то пытался расколоть его череп, но не смог. Один из его клыков, огромных и изогнутых, как сабли, был отломан — остался лишь короткий обрубок, который придавал его и без того суровому облику еще более устрашающий вид. Второй клык, целый и невредимый, торчал из-под губы, словно готовый проткнуть любого, кто осмелится встать у него на пути. Его нос, большой и влажный, слегка подергивался, будто он постоянно улавливал запах слабости или страха. На Бобе была форма, которая, казалось, сшита специально для него, хотя и выглядела так, будто ее не снимали уже несколько лет. Тёмно-бирюзовый мундир был туго натянут на его мощную грудь. Рукава были закатаны до локтей, обнажая руки, толстые, как стволы деревьев, и покрытые густой шерстью.

Когда он заговорил, его голос был низким и хриплым, как грохот камнепада. Каждое слово он произносил с такой интонацией, будто это был приказ, который нельзя ослушаться. Его дыхание было тяжелым, словно он только что вышел из боя, а не из коридора.

— Все мы знаем для чего мы здесь! Незаконное использование порталов строго наказывается законом! И наша академия магического патруля этому содействует! И империя требует от нас действий. Я знаю, что у вас всего год обучения, но медлить нельзя. В нас влили слишком много золота. Пора действовать! Поэтому вы экспромтом пишете сейчас экзамен и будете готовы к своим первым миссиям!

Аудитория замерла на мгновение, как будто его слова повисли в воздухе, а затем началось. Сначала это был едва слышный шепот, как легкий ветерок, пробегающий по листьям. Но через секунду он превратился в гул, который заполнил комнату, как рой разъяренных пчел. Ученики переглядывались, их глаза расширялись от ужаса и недовольства. Кто-то нервно постукивал пальцами по столу, кто-то сжимал кулаки, а кто-то, опустив голову, шептал проклятия под нос.

— Это же невозможно! — прошипел один из кадетов, высокий парень брюнет, сидевший на передней парте. — Мы даже не закончили прошлую тему!

— Он с ума сошел, — добавила девушка в другом конце аудитории, ее голос дрожал от возмущения. — Как мы должны сдать экзамен без подготовки?

Шепот становился громче, слова накладывались друг на друга, создавая хаотичный гул. Кто-то даже рискнул бросить сержанту недовольный взгляд, но быстро отвел глаза, когда тот повернул голову в его сторону. Атмосфера в аудитории накалялась, как будто воздух был наполнен электричеством, готовым взорваться в любой момент.

И тогда Боб Шварцер рявкнул.

Это был не просто крик — это был рев, который заставил стекла в окнах задрожать, а учеников — вжаться в свои стулья. Его голос, громовой и резкий, прорезал воздух, как меч:

— Заткнитесь! Такой приказ и никого не волнует ваши мнения! Если кто-то боится может валить отсюда, но мой совет останьтесь.

На последней фразе сержант будто подмигнул всем кадетам.

— Сейчас я найду тесты, и мы начнём!

Сержант кабан начал рыться в своём столе. Аудитория начала шептаться, но уже намного тише чем в первый раз.

Чёрт возьми у меня голова с похмелья не отошла даже, как я буду сдавать этот грёбанный экзамен, подумал Григорий Блэк, сидящий за последней партой.

Григорий Блэк был молодым парнем, которому едва исполнилось двадцать, но его глаза уже видели больше, чем многие видят за всю жизнь. Его волосы, средней длины и темные, как вороново крыло, были вечно растрепаны, будто он только что встал с постели или вышел из схватки с ветром. Они падали ему на лоб беспорядочными прядями, и он то и дело отбрасывал их назад резким движением головы, но они упрямо возвращались на место. Его лицо было строгим, с резкими чертами — высокие скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, будто когда-то сломанный, и твердый подбородок, покрытый легкой щетиной, которая придавала ему слегка небрежный вид. Но когда он улыбался, а это случалось не так часто, его лицо преображалось. Улыбка у него была добрая, чуть смущенная, и в ней читалось что-то детское, что напоминало, что он все еще мальчишка, несмотря на выбранный путь. Его форма, как и он сам, выглядела слегка неопрятно. Мундир был помят, будто он спал в нем, а на рукаве красовалось пятно от кофе, которое он так и не смог отстирать. Пуговицы на груди были застегнуты кое-как, а воротник слегка топорщился, будто он не удосужился его поправить. Но даже в таком виде он выглядел... настоящим. Не идеальным, не отполированным, но живым. Его руки, сильные, но еще не покрытые шрамами, как у бывалых наемников, лежали на столе, слегка сжатые в кулаки, будто готовые в любой момент вступить в бой. Его голубые глаза наполнились тревогой, ведь академия для него было всем.

Тем временем Боб уже настиг самых глубоких ящиков своего стола. Он перебирал папку за папкой, скидывая лишнее на пол. При этом ворча что-то себе под нос.

Наконец он достал заветную папку и положил на стол.

— Вот дерьмо! — это старые тесты за позапрошлый год. — тихо прошептал про себя сержант. — А впрочем сойдёт.

Боб остановился посреди аудитории, окинув всех взглядом, который мог бы заморозить лаву, и заявил:

— Наше руководство разработало новейшие экспресс тесты для быстрой идентификаций вас как наёмников! Здесь всего двадцать вопросов. Не торопитесь с ответом, подумайте хорошо. Розетта раздай тесты пожалуйста.

Сержант обратился к девушке за первой партой и отдал ей листовки с тестами. Девушка ловко прошлась по всем рядам вручив каждому по тесту.

Григорий, получив свой заветный тест, внимательно начал разглядывать задания. Бумага явно была не новая и пошаркана, уголки загнуты. А внизу в углу виднелось творчество прошлых кадетов в виде полового органа. Задания и вправду были итоговые, по каждой базе дисциплин. Жаль, что не все дисциплины мы прошли, подумал Григорий. Он быстро пробежал глазами по тексту, и каждая строчка только усиливала его панику. "Тактика боя в горной местности... Магические свойства редких руд... Тактические схемы против орков..." Он даже не слышал о половине этих тем.

Аудитория замерла на мгновение, как будто все одновременно осознали, что их бросили в глубокую воду без умения плавать. Кто-то нервно постукивал карандашом по столу, а некоторые просто смотрели на лист бумаги с выражением полной растерянности.

— Это же невозможно, — прошептал кадет слева от Григория, его голос дрожал, как лист на ветру. — Мы даже не слышали об этом!

— Он просто издевается, — добавил другой, его пальцы сжимали карандаш так сильно, что он чуть не сломался. — Как мы должны это знать?

— Всё мы проходили! Просто ваши тупые головы всё забыли! — рявкал сержант Боб.

В воздухе витал запах пота и страха. Кто-то начал быстро писать, надеясь, что хоть что-то из этого окажется правильным, но большинство просто сидели, уставившись в свои листы, как будто надеясь, что ответы появятся сами собой.

Аудитория затихла, но напряжение только усилилось. Григорий почувствовал, как капля пота скатилась по его виску. Он снова посмотрел на тест, пытаясь найти хоть один вопрос, на который мог бы ответить. Но ничего. Только пустота в голове и чувство, будто его бросили в бой без оружия.

Наконец он собрал всю волю в кулак. Закрыл глаза и начал писать. Его рука двигалась быстро, почти автоматически, будто им руководила не логика, а интуиция. Он заполнял лист за листом, не задумываясь над ответами, просто доверившись внутреннему чутью. Что ж пусть фортуна решает мою судьбу, подумал Григорий. Он поднял голову и оглядел аудиторию. Кадеты все еще сидели, сгорбившись над своими тестами, их лица выражали смесь отчаяния и концентрации. Некоторые кусали губы, другие нервно постукивали карандашами по столам, а кто-то просто смотрел в потолок, будто ища там ответы. Григорий встал. Его стул скрипнул, и этот звук, такой громкий в тишине аудитории, заставил всех поднять головы. Он прошел между рядами, держа в руках свой тест. Его шаги были уверенными, кадеты смотрели на него с широко раскрытыми глазами, их лица выражали смесь удивления и недоверия. Кто-то прошептал:

— Он уже закончил? Это невозможно...

Григорий подошел к столу сержанта Боба и положил перед ним свой тест. Бумага легла на стол с тихим шуршанием, но в тишине аудитории это звучало почти как гром. Сержант, который до этого момента сидел, скрестив руки на груди и наблюдая за кадетами с холодным удовлетворением, поднял глаза. Его маленькие, глубоко посаженные глаза сузились, когда он посмотрел на Григория, а затем на тест.

— Ты всё что ли? — спросил он, его голос был низким и хриплым, как всегда, но в нем чувствовалась легкая нотка удивления.

— Да, сержант, — ответил Григорий.

Боб Шварцер взял тест в свои массивные руки и начал просматривать его. Его морда, обычно выражающая только раздражение или гнев, на мгновение изменилась. Его брови слегка приподнялись, а единственный клык, торчащий из-под губы, дрогнул. Он не сказал ни слова, но его реакция была красноречивой. Он явно не ожидал, что кто-то, особенно Григорий, справится с тестом так быстро.

Григорий стоял перед массивным столом сержанта Боба, чувствуя, как каждый мускул его тела напряжен до предела. Его тест лежал перед кабаном, тот медленно перелистывал страницы, его толстые пальцы с шершавой кожей скользили по строкам, будто выискивая малейшую ошибку. В аудитории царила гробовая тишина, прерываемая лишь редким шорохом бумаги и тяжелым дыханием кадетов, которые украдкой наблюдали за этой сценой. Григорий не сводил глаз с лица сержанта, пытаясь угадать, что тот думает.

И вот Грум поднял голову. Его маленькие, глубоко посаженные глаза сверкнули, а уголок рта дрогнул, образуя ухмылку, которая больше походила на оскал.

— Ну что ж, Блэк. — сержант выдержал небольшую паузу, затем продолжил. — Поздравляю ты сдал.

Григорий почувствовал, как его сердце замерло на мгновение, а затем забилось с новой силой. Он сдал? Он действительно сдал? Это было настолько неожиданно, что он едва сдержал улыбку, которая рвалась наружу.

— Спасибо, сержант, — произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри он чувствовал себя так, будто только что выиграл сражение.

Григорий развернулся и пошел обратно к своей парте. Его шаги были медленными, но уверенными, хотя внутри он все еще не мог поверить в то, что только что произошло. Он чувствовал на себе взгляды кадетов, которые следили за каждым его движением. Их глаза выражали смесь зависти, удивления и даже легкого восхищения. Но среди всех этих взглядов один выделялся особенно.

Милина.

Рыжая, как пламя, с глазами, зелеными, как лесная трава после дождя. Она сидела за своей партой, слегка наклонив голову, и смотрела на него так, будто видела впервые. Ее губы были слегка приоткрыты, а в глазах читалось что-то, от чего у Григория перехватило дыхание. Это был не просто взгляд — это было пожирающее внимание, полное интереса и.. чего-то еще. Чего-то, что заставило его сердце биться еще быстрее.

Григорий сел за свою парту, стараясь не смотреть на нее слишком явно, но краем глаза он видел, как она слегка улыбнулась. Эта улыбка, едва заметная, но такая теплая, заставила его почувствовать себя так, будто он только что совершил что-то великое. Он опустил голову, чтобы скрыть легкий румянец, который залил его щеки, но внутри он был счастлив. Счастлив не только потому, что сдал тест, но и потому, что она заметила его.

Спустя несколько минут после Григория к столу подошел следующий кадет. Это был высокий парень с коротко стриженными волосами и нервной улыбкой. Он положил тест перед кабаном, его руки слегка дрожали, а глаза выражали смесь надежды и страха. Боб взял листы, пробежал глазами по ответам, и его морда, обычно суровая и непроницаемая, снова исказилась в ухмылке.

— Сдал, — произнес он коротко, но громко, так что его голос прокатился по аудитории, как гром.

Его успех стал сигналом для остальных. Один за другим кадеты начали подходить к столу сержанта, кладя перед ним свои тесты. Каждый раз Грум просматривал ответы, его глаза бегали по строкам, а затем он произносил то самое заветное слово:

— Сдал.

И вот, наконец, последний кадет подошел к столу. Его тест был принят, и сержант Грум, с неожиданной для него мягкостью, произнес что он сдал.

— Поздравляю вы все сдали! Теперь вы настоящие чёрт возьми наёмники! — заявил сержант Боб, его голос был громким, но в нем не было привычной жесткости.

Аудитория взорвалась. Кадеты вскочили со своих мест, смеялись, хлопали друг друга по плечам, некоторые даже обнимались. Это было не просто облегчение — это была победа. Только Григорий особо не особо радовался он понимал, что отвечал наугад и очень странно, что у него получилось сдать.

Взор сержанта обратился на Григория, и он торжественно произнёс с загадочной ухмылкой:

— Особенно удивил Блэк, самый первый справился!

Григорий ответил на похвалу фальшивой улыбкой, которую никак не заметил сержант.

— А теперь вам нужно готовиться к вашим первым миссиям. Получите снаряжение у Вилли. И снимите уже наконец эти дебильные мундиры! — восклицал сержант Боб Шварцер.

Кадеты, еще не остывшие от радости после успешной сдачи теста, дружно поднялись со своих мест и начали выходить из аудитории. Их голоса, смех и шум шагов заполнили коридор, но Григорий не спешил. Он стоял у своей парты, его взгляд был прикован к тесту, который лежал перед ним. В голове крутилась одна и та же мысль: "Как так получилось? Я ведь писал наугад..."

Он медленно собрал свои вещи, стараясь не привлекать внимания, и двинулся к выходу последним. Его шаги были тяжелыми, словно он нес на плечах невидимый груз. Когда он проходил мимо стола сержанта, то не смог сдержаться. Остановившись, он повернулся к Бобу, который уже собирал бумаги с тестами.

— Сержант, — начал Григорий, его голос звучал неуверенно, но в нем читалось настойчивое желание понять. — Можно вопрос?

Шварцер поднял голову, его маленькие глаза сузились, будто он пытался угадать, о чем сейчас пойдет речь.

— Говори, Блэк, но быстро. У меня нет времени на болтовню.

— Почему все сдали? — спросил он прямо. — Я писал наугад. И, судя по всему, не только я. Как так получилось?

Сержант замер на мгновение, его морда, обычно такая выразительная, стала непроницаемой. Он отложил бумаги в сторону и скрестил руки на груди, словно защищаясь от этого вопроса.

— Ты слишком много думаешь, Блэк, — произнес он наконец, его голос звучал немного глуше, чем обычно. — Иногда важно не то, что ты знаешь, а то, как ты действуешь. Ты был первым красавчик!

Григорий почувствовал, как его брови сами собой поползли вверх. Ответ сержанта был уклончивым, и это только усилило его подозрения.

— Но... — начал он, но Боб резко прервал его.

— Хватит вопросов, — сказал он, его голос снова стал жестким, как сталь. — Ты сдал. Все сдали. Радуйся и иди за снаряжением. Не беси меня!

Сержант хлопнул по спине Григория, сделав приободряющий жест, но массивна рука кабана не способна на нежность и это выглядело как толчок из кабинета. Оправившись от ласк сержанта, Григорий двинулся вперёд по коридору.

Григорий, все еще находясь под впечатлением от странного разговора с сержантом, почувствовал, что ему нужно отдышаться. Он свернул в сторону и вышел через боковую дверь на крыльцо. На улице шел легкий дождь, капли падали на землю с тихим шелестом, создавая умиротворяющий фон. Воздух был свежим, с легким запахом мокрой травы и земли. Григорий достал из кармана пачку сигарет, зажал одну между губами и, прикрыв ладонью от ветра, зажег. Первая затяжка принесла долгожданное облегчение, и он закрыл глаза, наслаждаясь моментом.

Но его уединение длилось недолго. Дверь за его спиной скрипнула, и он обернулся. На пороге стояла Милина. Ее рыжие волосы, слегка растрепанные, казались еще ярче на фоне серого неба. Она была в своей форме, но накинула на плечи легкую куртку, чтобы защититься от дождя. Ее зеленые глаза, такие же яркие, как весенняя трава, смотрели на него с любопытством и легкой улыбкой.

— Куришь? — спросила она, ее голос звучал мягко, но в нем читалась легкая ирония.

Григорий пожал плечами, стараясь выглядеть непринужденно.

— Иногда. Помогает думать.

Милина шагнула вперед, прислонившись к перилам крыльца. Дождь слегка касался ее лица, но она, казалось, не обращала на это внимания. Ее взгляд был прикован к Григорию, и он почувствовал, как под этим взглядом ему становится немного жарко, несмотря на прохладный воздух.

— Ну и как, помогло? — спросила она, слегка наклонив голову. — Думать, я имею в виду. Насчет теста.

Григорий усмехнулся, выпуская кольцо дыма в воздух.

— Помогло. Сдал же, — ответил он, стараясь звучать уверенно.

Милина прищурилась, ее улыбка стала немного лукавой.

— Да уж, сдал. Но как? — Она сделала паузу, словно давая ему время на размышление. — Ты был первым. И, если честно, это выглядело так, будто ты даже не думал.

Он посмотрел на нее, пытаясь понять, что она имеет в виду. Ее взгляд был таким проницательным, что ему казалось, будто она видит его насквозь.

— Ну, знаешь, — начал он, стараясь звучать небрежно, — я просто быстро всё схватываю. Видимо, у меня талант.

Милина рассмеялась. Ее смех был легким и звонким, как звон колокольчика, и Григорий почувствовал, как его щеки слегка покраснели.

— Талант? — повторила она, все еще смеясь. — Григорий, ты даже не знаешь, как выглядит учебник. Вчера я видела тебя в общаге бухим в стельку.

Григорий почувствовал, как его уверенность начинает таять.

— Ну, может, мне просто повезло, — пробормотал он, но даже сам не поверил своим словам.

Милина шагнула ближе, ее лицо теперь было совсем рядом. Григорий почувствовал легкий аромат ее духов — что-то свежее, с нотками цитруса и цветов.

— Повезло? — повторила она, ее голос стал тише, но в нем читалось еще больше любопытства. — Ты заплатил сержанту так?

Григорий почувствовал, как его сердце замерло. Он посмотрел на нее, не понимая, как она сделала такой странный вывод.

— Это бред, — сказал он наконец. — Сержант повесил бы меня если бы я пытался его подкупить. Честно я сам не понимаю, как я сдал.

Милина задумчиво посмотрела на Григория.

— Что-то ты недоговариваешь, — сказала она, слегка подмигнув. — Но знай, я за тобой слежу.

Она повернулась и пошла обратно к двери, но перед тем, как зайти, обернулась.

— И, Григорий? — добавила она, ее голос звучал чуть серьезнее. — Если нас поставят на одно задание, тебе несдобровать!

С этими словами она исчезла за дверью, оставив Григория одного под дождем. Он стоял, глядя на то место, где она только что была, и чувствовал, как его сердце бьется так сильно, что, кажется, его слышно на весь двор. Он затянулся сигаретой, но на этот раз это не принесло облегчения. Вместо этого он почувствовал что-то новое — смесь радости, волнения и легкого страха.