Академия пробуждения

ПРОЛОГ

В горах Андеан на севере Иласкана есть особое место. В огромной пещере, своды которой так высоки, что сложно увидеть невооруженным глазом, день и ночь звучат гимны, прославляющие подвиги прошлого. Пять жрецов воспевают пятерых хранителей, пожертвовавших жизнью ради того, чтобы остановить безумного короля Аирдаля. Безумного – и бессмертного.

- И была долгая ночь, - порождая эхо, звучит голос первого жреца. – А наутро король Аирдаль готов был стереть Иласкан с ладоней мира, чтобы пеплом стало имя могучей державы. Но не сдались хранители. Его бывшие друзья и соратники, в ужасе взирали они на его деяния.

- Как бы ни была сильна их дружба, Аирдаля нужно было остановить, - подхватывает второй жрец. – И тогда хранитель моря и воды Бэлл поднял из бездны вод синий камень и вложил в него частицу души.

- И второй хранитель, владыка лесов Эннард, принял камень в свои руки, вдохнул в него силу вечно зеленых дерев, - продолжает следующий.

- И третья хранительница Наина, владычица воздуха и ветра, подняла камень ввысь, чтобы напитался он солнечным светом.

- И четвертый хранитель, владыка огня Микаэс, опалил его синим пламенем.

- И пятый хранитель, владыка молний Шеффар, вдохнул в камень великую силу и нарек его Оком.

- Заманили хранители короля в темную пещеру, пообещав, что там находится невиданный источник силы. Погрузили они его в вечный сон и запечатали двери своей магией, сами же уснули до поры, чтобы если проснется Аирдаль, они восстали снова и остановили его.

- А на страже поставили Око. Когда Око засияет, значит, близок конец сна Аирдаля, и чем ярче сияет Око, тем скорее прервется сон короля.

- О, великие хранители! – громко звучит голос верховного жреца. – Примите нашу хвалу, спите еще сотни лет, чтобы никто не потревожил вас и не прервал покой короля Аирдаля.

Пять скульптур хранителей безмолвно взирают на жрецов, поющих им гимны. Лица хранителей скрыты капюшонами плащей. Почему – легенды молчат. Кто-то утверждает, что их лики были обезображены в борьбе с королем. Другие – что, наоборот, они были слишком прекрасны для человеческого ока. Как бы там ни было, капюшоны навеки стали верными спутниками хранителей.

В этот вечер гимны, как и всегда, наполняли своды пещеры. Ясно горело пламя в чаше перед вратами – единственный источник света, позволенный здесь, ведь другие могли отвлечь внимание жрецов от Ока.

И вдруг в пещере, в которой никогда не смолкали песнопения, воцарилась тишина. Огонь, горевший в чаше, погас, будто кто-то задул его своим дыханием. А потом раздался неверящий голос верховного жреца:

- Око. Оно светится.

Мутноватый голубой луч вырвался из камня, закрепленного над дверями усыпальницы короля, и в камне, всегда остававшемся блеклым и тусклым, зародилась синяя искра. Пока еще крохотная, но жрецы знали: король готов пробудиться. А значит, надо найти тех, кто заставит проснуться хранителей Иласкана, чтобы они встали на бой и защитили свою страну от зла.

- Немедленно сообщите королеве, - глухо проговорил старший жрец. – Час настал.

Самый младший тут же бросился прочь, и уже минуту спустя в столицу летело послание для королевы-матери: Аирдаль готов пробудиться, пора академии избранных открыть свои двери, потому что обратный отсчет начат.

ГЛАВА 1

В чаще ночной – буду с тобой.

В утренний зной – буду с тобой.

Труба позовет, мое время придет,

А до тех пор – буду с тобой.

Лея сидела на грубо сколоченном табурете и напоминала себе прилежную ученицу: руки сложены на коленях, голова чуть опущена, взгляд в пол. Серое рубище, которое выдали вместо ее платья, только дополняло картину. Русые волосы растрепались, лезли в глаза, и хотелось их поправить, но запястья сковывали тяжелые браслеты с толикой магии, и о том, чтобы их разомкнуть, не могло быть и речи. Тем более, сама Лея обладала лишь искрой дара, как и многие другие жители Иласкана. Искрой, из которой никогда не разгорится пламя.

Сильные маги остались во временах хранителей и короля Аирдаля. Если людей с искрой начинало рождаться больше, старики говорили: «Скоро проснется Аирдаль», но за всю историю король пробуждался всего дважды, и почти сразу его запечатывали снова. А может, это лишь легенда? Лея не знала, зато эти глупые мысли помогали отвлечься от других, куда более тяжелых. Например, о ее неминуемой казни.

- Ваше имя, - в десятый, если не в сотый раз спрашивал дознаватель. Каждый день по кругу, словно за ночь Лея это имя сменила.

- Лея Латтеран.

- Возраст?

- Восемнадцать лет.

- Родители?

- Не имею.

- Близкие родственники?

- Их нет.

- Зачем вы пытались убить начальника королевской стражи, уважаемого айда Холлофа?

- Айд Холлоф убил моего брата.

- Ваш брат был казнен по решению суда.

- Айд Холлоф вынудил его.

- Доказательства?

- Их нет.

- Вы признаете, что пытались убить айда Холлофа?

- Да.

- Какой кары вы ждете за это?

- Я невиновна. Айд Холлоф жив, он сам преступник.

- Но вы признаете покушение.

- Да, но не убийство.

- Ваше имя?

- Лея Латтеран.

- Возраст?

- Восемнадцать лет.

Эта пытка никогда не закончится. Лея не понимала, чего добивается дознаватель. Она не отрицала, что пыталась убить человека. И она действительно не считала себя виновной. Айд Холлоф – редкая тварь, недостойная жизни. Если бы не он, Кайл был бы жив. Если бы не это подобие человека, у Леи до сих пор был бы брат.

- Сегодня утром состоялось заседание суда, - огорошил дознаватель.

Как? Без нее? Разве это возможно? Зачем тогда новый допрос?

- Вы даже не спросите, каким был приговор?

- Я догадываюсь, - глухо ответила Лея.

- На рассвете вас казнят, айри. Жаль, что мне не удалось добиться вашего раскаяния. У вас был шанс умереть во свете.

- Я понесу с собой свою тьму, - тихо откликнулась Лея.

- Уведите ее.

Появились стражники, подхватили ее под руки и потащили прочь, на нижние этажи городской тюрьмы, где несчастные узники дожидались приговора в компании гигантских крыс. Когда Лея увидела черную крысу размером с кошку впервые, она закричала. Теперь же лишь приветствовала товарок по несчастью кивком головы, и крысы, она готова поклясться, тоже склоняли мордочки. А может, она сошла с ума?

Приговоренным к смерти не полагалась еда. Лее оставили лишь кувшин с водой, который она с трудом могла поднять. Что же, утром ее мучения окончатся, она отправится к родителям и брату. Жаль одного: айд Холлоф, это ничтожество, будет жить! Лея готова была умереть три, четыре раза, лишь бы этот червь отправился на тот свет вместе с ней. Но нет, он будет сидеть на почетном месте рядом с представителем королевского дома и наблюдать, как его несостоявшуюся убийцу вешают. Будь он проклят!

Лея не выдержала. Она села на холодный пол, прислонилась спиной к стене и тихо заплакала. Она оплакивала родной дом, всегда наполненный теплом, пока были живы родители. Дочь ювелира не знала ни в чем отказа. У нее были хорошие учителя, красивые платья, интересные книги. Отец пусть и не был баснословно богатым, для детей не жалел ничего. А потом получил заказ от самой королевы-матери: перстень для наследника престола. Королева была щедра, матушка приготовила роскошный ужин, чтобы отпраздновать завершение заказа, а ночью в их дом ворвались грабители. Родители старались их задержать, пока Кайл увел маленькую сестру через потайной ход. И мать, и отец погибли. Все деньги из дома исчезли, а когда Кайл пошел в банк, оказалось, что счета пусты. Как такое получилось, никто не собирался объяснять двум осиротевшим детям. Продав сережки, которые были на маленькой Лее, Кайл устроил сестру в пансион, а сам пошел служить, чтобы обеспечить им обоим хоть какую-то надежду на будущее.

Лея мечтала, как окончит пансион, устроится в богатый дом и сможет помочь брату. Увы, мечтам свойственно превращаться в дым. Ее никто не торопился принимать, но повезло Кайлу. Во всяком случае, им казалось, что повезло: его перевели в личную стражу его величества под начало айда Холлофа.