Академия "Контроль"

– Жизнь или кошелек? – хриплый, пропитанный угрозой голос режет тишину переулка.

Его обладатель, широкоплечий амбал, уже догнал меня, отрезав путь к отступлению. Его тень нависает надо мной, прижимая к холодной, шершавой стене, от которой тянет сыростью и забвением.

Вот говорила мне мама не ходить одной по таким местам. Знала бы она, где сейчас находится её непослушная дочь!

В голове мелькает её озабоченное лицо, но мысли эти лишь заставляют легкую, дерзкую улыбку тронуть уголки губ. Слушать надо было раньше, конечно. Ну ничего, не пропаду же я в конце концов!

– Жизнь мне твоя не нужна, – выдыхаю я, и мой голос звучит на удивление спокойно и даже слегка скучающе. – А вот от кошелька не откажусь. Так уж и быть, давай его сюда.

Легким, почти небрежным движением протягиваю руку ладонью вверх, ожидая трофей.

– Чего? – его грубое лицо искажает неподдельное, абсолютно чистое недоумение. Маленькие глаза округляются, будто пуговицы, готовые оторваться. Он уставился на меня так, будто это я его, громилу, приперла к стене в этом безлюдном месте.

– Кошелек, говорю, сюда давай! – повторяю я свои слова, уже с легкой ноткой нетерпения, будто объясняю что-то очевидное непонятливому ребенку.

Мужчина медленно, будто в гипнозе, не может оторвать от меня удивленного взгляда. Кажется, в его голове трещит по швам вся картина мира. Но рука, словно сама по себе, опускается в карман потрепанной куртки и, после короткой возни, извлекает потертый кожаный бумажник.

– На, – бормочет он глухо, глядя куда-то мимо меня, в темноту переулка. В его голосе слышна растерянность и капля стыда.

Я ловко принимаю добычу. Кожа бумажника теплая от тела. Щелчок застежки звучит неожиданно громко в тишине. Взгляд скользит по содержимому, и на смену деловому интересу приходит самое настоящее, искреннее возмущение.

– Что? Всего сто рублей? – восклицаю я, и мои брови взлетают вверх. – Да за кого ты меня держишь!

Честно говоря, я чувствую себя глубоко оскорбленной. Такое никуда не годится!

– Больше нет, – он мямлит, и его могучие плечи слегка ссутуливаются. – Я поэтому тебя и поймал.

Он опускает глаза и носком потрепанного ботинка начинает выводить невидимые, беспомощные узоры на грязном асфальте. В этой позе он больше напоминает огромного, провинившегося щенка, чем угрожающего грабителя.

– А работать не пробовал? – спрашиваю я, и в моем голосе невольно проскальзывает доля снисходительного сочувствия. Картина вырисовывается до обидного банальная и унылая.

– Пробовал, но платят мало, только на жилье и жратву хватает… – он разводит руками в немом жесте, полном безысходности, и вновь смотрит на меня. В его взгляде уже нет угрозы, лишь усталое недоумение.

– Значит, ищи другую работу или вторую! – говорю я с напором, в котором слышна непоколебимая уверенность в простоте всех жизненных решений. – Нечего хорошеньких девочек в темных углах караулить.

Чтобы подчеркнуть свои слова, я резко тряхну головой. Длинные рыжие волосы, похожие на вспышку пламени в полутьме, взметаются и рассыпаются по плечам. Пусть оценит, кого он собрался грабить!

– Я могу идти? – тихо, почти шёпотом, спрашивает мужчина, виновато опустив глаза. Он съёжился, будто ожидая удара.

– Свободен, – произношу я с царственным снисхождением.

Этого достаточно. Амбал, будто сорвавшись с пружины, бросается бежать в противоположную от меня сторону, его тяжелые шаги гулко отдаются в переулке. Он забывает даже о бумажнике, который я до сих пор держу в руке, как нелепый трофей этой встречи.

– А деньги? – кричу ему вслед, но мужчина не оборачивается, растворяясь в темноте.

Только эхо отвечает мне.

Вот так в копилке моих невероятных приключений случилось пополнение. Очередная абсурдная история, достойная пера какого-нибудь писателя-абсурдиста.

Да, я обожаю влипать в различного рода истории, но – и это мое главное правило – абсолютно всегда выхожу из них победителем. Как у меня это получается? Сама не знаю. Харизма, острый ум, ослепительная красота… Да что угодно! Мир просто не может устоять перед моим напором.

Мне всегда уступают очередь, всегда делают всевозможные скидки и дарят подарки, стоит только об этом тактично, с обворожительной улыбкой, намекнуть.

С детских лет я привыкла, что всегда все самое лучшее, самое яркое, самое желанное достается исключительно мне. По-другому просто и быть не может! Это аксиома, фундамент моего мира.

В этой ситуации, конечно, есть свои плюсы, но есть и минусы, острые, как шипы. Кто станет искренне дружить с человеком, которому всегда и во всем фантастически везет?

Зависть – тихая, змеиная и холодная – рано или поздно побеждает любую симпатию. Именно поэтому у меня нет друзей. Поклонников и ухажеров – полно, их взгляды преследуют меня повсюду. А вот друзей, настоящих, тех, кому можно доверить тайну, – вообще нет.

Окончив школу, я, недолго думая, решила поступить на юридический, чтобы стать адвокатом. Мама, когда-то, смеясь, говорила, что с моим феноменальным везением туда прямая дорога – человеческие жизни спасать! Именно в институт, выбранный мной для этого подвига, я сейчас и направлялась этим ранним, прохладным утром, чтобы подать документы.

Родители, к сожалению, не дожили до этого момента. Но и здесь фортуна была ко мне благосклонна: мне удалось избежать унылой участи жизни в детском доме. Государство, словно по мановению волшебной палочки, выделило мне небольшую, но отдельную квартиру и вполне приличное пособие. Разве это не очередное доказательство моего везения?

Поступить я решила, разумеется, в самое элитное заведение. И естественно, не иначе как с повышенной стипендией!

Добравшись до величественного здания с колоннами, я легкой, пружинящей походкой шагнула в прохладную кабину лифта. Под тихое жужжание механизма я слегка пританцовывала на месте, предвкушая скорую победу.

Когда двери с мягким шипением распахнулись, я вышла в просторный, строгий зал, заполненный народом. Высокие потолки, темное дерево и ряды скамей – всё это отдаленно, но вполне узнаваемо напоминало зал суда из фильмов. Интересный дизайн для приемной комиссии.

– Проходите, Касандра, – раздался спокойный, бархатный голос со стороны возвышения, где за массивным столом сидел мужчина в строгой мантии.

Ну надо же, здесь меня уже ждут, а я даже заявку подать не успела! Везучесть работает на опережение.

Чувствуя на себе десятки любопытных взглядов, я прошла через зал к предложенному месту. И в этот момент встретилась взглядом с мужчиной, сидевшим в первом ряду. Его взгляд – не любопытный, а изучающий, пристальный – отличался излишней, почти бесцеремонной заинтересованностью к моей персоне.

Я тоже мельком рассмотрела его: острые скулы, темные волосы и пронзительные серые глаза. Очень даже привлекательный, черт возьми. Но мысли о симпатичных незнакомцах – не сейчас.

– Ксандра Вэйлис, – повторил судья, когда я заняла место у трибуны, ощущая под ладонями прохладу полированного дерева.

– Сандра, – нагло, но с самой светской улыбкой перебила я его. Пусть привыкают к простоте обращения. – Называйте меня просто Сандра.

Мужчина в мантии слегка округлил глаза, его пальцы замерли на столе. Но он ничего не сказал на мою выходку, лишь едва заметно покачал головой.

– Сандра Вэйлис, – начал он снова, и в его голосе зазвучала тяжелая, не терпящая возражений серьезность. – Мы пригласили вас на магический суд, чтобы решить вашу дальнейшую судьбу.

На магический суд? Мои брови поползли вверх. А это заведение еще и с юморком, оригинальным подходом к абитуриентам! Что ж, ну давайте посмотрим, что у вас тут за «суды» проводят. Мне всегда нравились интересные игры. Что тут у нас?