Академия СиЛ. Покорение стихий. Часть 1

Под равномерный стук дождя я наслаждалась своими последними мгновеньями в постели. Через десять минут я оставлю мягкую перину и подаренные Софи́ подушки — тётушка сама сшила и набила их, а после спрятала на чердаке, чтобы сделать сюрприз к моему дню рождения. Я любила её, хоть и знала, что Софи мне неродная, но благодаря этой тучной русоволосой женщине с вечно смеющимися маленькими зелёными глазами я была счастлива. Сколько себя помню, Софи всегда называла меня дочкой и баловала как могла: однажды она даже где-то достала сахар и сварила для меня конфеты — это стало моим лучшим воспоминанием из детства.

С трепетом глядя на запотевшее окно, я ждала, как Софи вот-вот зайдёт ко мне в комнату. Ласково проведя ладонью по моим волосам, тётушка разбудит меня, потреплет за щеку и, добродушно улыбаясь, отправит кормить коз. Я же начну капризничать, обнимать Софи за шею и упираться, потому что сегодня я уезжаю навсегда.

Сегодня я покидаю любимый посёлок Валии́р и направляюсь в То́рмут, столицу Сидо́на, где попытаюсь поступить в лучшее учебное заведение страны, Академию СиЛ. Ведь Софи часто повторяла, что мне следует получить хорошее образование, что у меня большой талант и невероятные магические силы, но просила не выделяться среди сверстников и не показывать свои возможности преподавателям. Поэтому в сельской школе я была средней ученицей с выдающимися достижениями в бытовой магии и полными неудачами в управлении стихиями.

На самом деле, я понятия не имела, какие результаты могла бы показать в стихийности, ведь я даже не пробовала выполнять практические задания: на уроках изображала бурную деятельность и потуги собрать из воздуха каплю, чтобы после растворить крохотную росинку огнём, — а по факту попросту кривлялась на потеху одноклассникам. Зато теорию я знала лучше всех — нужно же было себя хоть чем-то занимать, раз колдовать Софи запрещала.

Только представьте, когда я забиралась в укромное место во дворе или даже в соседской роще, чтобы хоть разочек сотворить малюсенькое стихийное заклинание, тётушка всегда оказывалась рядом и закатывала жуткий скандал. Она вечно твердила, что пока я не окажусь в стенах Академии, мне опасно даже думать о стихийной магии, и Софи было откровенно плевать, что я всего-навсего хотела вызвать дождь, чтобы вечером меньше поливать огород.

Но вдруг из раздумий меня вырвали приближающиеся тяжёлые шаги Софи — она поднимается по лестнице. Странно: она, кажется, не одна. Я слышу топот ещё двух, нет — трёх человек. Они что-то шепчут, а Софи всхлипывает… Софи плачет! Меня охватила паника и замешательство. Что делать? Хочется выбежать из комнаты, заступиться за неё, и в то же время в голове набатом звучит голос тётушки: «Беги!»

Софи менталист — так называют магов, способных читать и скрывать от других мысли, а иногда даже внушать свои. Однако тётушка никогда не демонстрировала мне, на что она способна, лишь периодически обновляла мою ментальную защиту, чтобы избавить меня от травмирующих воспоминаний, да причитала про план «Б».

Планом «Б» был тот же план «А», но под флёром спешки, страха и адреналина, например, как сейчас. Одно слово Софи, и я должна залезть в люк под кроватью, спуститься по лестнице в подвал, достать заранее заготовленную сумку из старой винной бочки и выйти через чёрный ход, ведущий на задний двор в хлев, а оттуда бежать через рощу до ручья и не задавать вопросов — дурацкий, дурацкий план!

Время на сомнения не предусматривалось. Я была обязана принять решение быстро: повиноваться наказу Софи, бросив любимую тётушку с незнакомцами, или вступиться за неё, но выдать себя. Конечно, я выбрала второе и полезла под кровать… Видимо, Софи была куда более сильным менталистом, чем мне казалось: несмотря на всю мою тягу к справедливости и желание защитить тётушку, тело не слушалось, а действовало строго по инструкции. Быстро спуститься в подвал — готово! Нащупать в темноте нужную бочку и достать из неё сумку — исполнено! Бежать без оглядки к ручью — соблюдено! Настал черёд вопросов.

Вопросов было сотни, а ответов — ни одного, и, кажется, появятся они нескоро. По словам Софи, стандартный ментальный щит надёжно скрывает воспоминания в течение года, а так как моё прошлое можно назвать весьма бурным или уж очень необычным, мой щит сломается раньше, но это не точно. Спасибо тётушке, которая для перестраховки каждые полгода усиливала его. Последняя плановая проверка состоялась как раз шесть месяцев назад — сегодня Софи собиралась обновить заклинание и со спокойной душой отпустить меня в большой город. Раз сегодняшний день пошёл по форс-мажорному плану, мне придётся принимать все последующие решения самостоятельно, по крайней мере, пока действует щит.

Итак, я самостоятельно решила идти вниз по ручью в сторону города, так как поступление в Академию СиЛ никто не отменял. Правда, пешком до столицы мне явно не добраться, тем более я вся промокла, замёрзла и сейчас, когда адреналин отступил, поняла, как же мне страшно.

Софи часто рассказывала, что, когда я была маленькой и чего-то боялась, то я всегда прибегала к ней и пряталась за юбку, а тётушка укрывала меня пледом, брала на руки и качала. Жаль, но отныне мне придётся одной бороться со своими страхами: тётушка больше не рядом, и в плед меня укутывать теперь некому.

Мне хотелось жалеть себя вечно, застыть на месте в ожидании расправы или даже вернуться домой. Только непослушное тело всё так же решительно двигалось вперёд, к ближайшей деревне, где можно было найти кров или даже попутчиков в столицу. Заря только разгоралась, а впереди меня ждал целый день, обещавший, что к людям я доберусь засветло.

Еле переставляя ноги, я брела уже двенадцатый час, изредка пила воду из ручья и постоянно проклинала погоду. Дождь, как нарочно, с каждой минутой усиливался и лил так, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно.

Я отчаялась найти убежище на эту ночь и смирилась с мыслью, что жить мне осталось не больше недели: если не те странные люди, то простуда или дикие звери меня убьют.

Сейчас я уже не находилась под строгим взором Софи и спокойно могла воспользоваться одним из заклятий школьной программы, чтобы слегка утихомирить дождь или даже разжечь огонь, например, но почему-то испытывать судьбу мне больше не хотелось. Иногда я обращалась к бытовой магии, чтобы просушить одежду, но моя несчастная ночнушка очень быстро намокала вновь.

Отчаявшись, я изо всех сил бросилась вперёд. Меня пугало всё: ненавистный ливень, уходящее в закат солнце, одиночество и полное непонимание, кто я, где и почему это всё происходит со мной. Окончательно выбившись из сил, я упала на землю и расплакалась от собственной никчёмности. Пока я упивалась страданиями, тьма поглотила лес, а дождь стал стихать — этого хватило, чтобы вдалеке увидеть огни из окон. Кажется, я рано сдалась — спасение было куда ближе, чем я думала.

В надежде найти ночлег, я быстро добралась до одинокого ветхого домика и дважды кротко ударила кулаком в дверь — мне никто не ответил. Я прислушалась: тишина, — тогда я постучала вновь. Дом отозвался безмолвием. Толкнув дверь что есть мочи, я легко влетела внутрь — было не заперто.

Я очутилась в просторной гостиной, где посередине стоял окружённый четырьмя стульями массивный деревянный стол, убранный красивой белой скатертью — мы с Софи доставали подобную лишь по больши́м праздникам. В центре комнаты горела бронзовая лампадка, освещая всё помещение. Мой взгляд снова упал стол, который ломился от яств. Здесь было всё: горячие пироги, жареное мясо, свежие овощи, кувшин с тёплым молоком и даже сладости, — однако сильнее всего меня привлёк разожжённый камин в дальней части комнаты, недалеко от которого стояла разобранная мягкая постель. Тело ломило от холода и усталости, и я уже была готова броситься к теплу, но что-то меня насторожило.

Снаружи полуразрушенный дом никак не мог оказаться настолько богатым внутри. Наша с Софи семья считалась одной из самых зажиточных в Валиире, но даже мы не могли похвастаться такой роскошью. Камин мы разжигали только зимой, но точно не сейчас — в конце лета, как и мясо готовили не каждый день. Из сладостей у нас водились исключительно домашние карамельки, которые варила тётушка. Пирожных мы никогда не ели: говорят, их могут позволить себе только столичные, да и не готовили их у нас — слишком дорогие ингредиенты. А ещё, почему стол накрыт на четверых, а кровать всего одна?

Прежде чем поддамся манящему теплу камина, я, сглотнув слюну голода, решила проверить чердак — вдруг наверху отдыхает хозяин. В конце концов, моя комната была оборудована именно там. Несмотря на то что у Софи был двухэтажный дом, она считала, что чердак — самое безопасное для меня место: искать здесь станут в последнюю очередь, а времени на побег останется больше.

Однако найти ход под крышу в этом доме оказалось нелегко: пыльная железная лестница пряталась за огромным кухонным стеллажом. Будучи достаточно худой, я еле протиснулась между шикарным шкафом и деревянной стеной. Такой контраст обстановки разбудил во мне немыслимое любопытство. Лестница выглядела так, будто ей не пользовались уже несколько лет. Дверь на чердак сгнила наполовину и еле держалась на двух ржавых петлях — что за ней скрывается? На счёт три толкаю. Раз, два…

Меня оглушил жуткий скрип чердачной двери. Здесь было темно и пахло плесенью. Крыша явно протекала, плюс сегодняшний дождь её не щадил. Я зашла внутрь и поняла, что здесь, кроме паутины, ничего нет.

Несмотря на сырость, в этом мрачном помещении я почувствовала себя в большей безопасности, чем в роскошной гостиной, поэтому прикрыла за собой дверь и подошла к маленькому запачканному круглому окошку на противоположной стене комнаты. Взглянув туда, я заметила четыре приближающиеся фигуры, о чём-то громко спорящие, — вероятно, это возвращались хозяева дома, но я всё равно не спешила спускаться.

В полном молчании я наблюдала за ними: кажется, это была семья. Все её члены выглядели очень крупными и неуклюжими. Самый маленький из них был явно выше меня на голову и шире раза в три. Судя по редким волосам, собранным старой грязной тряпкой в нечто, напоминающее бант, можно сделать вывод, что это была девочка.

Рядом с ней вприпрыжку шёл её брат, демонстрирующий семье своё глуповатое выражение лица и слюнявую улыбку.

За ним чинно следовала мать, высокая женщина с грубыми некрасивыми чертами. Она казалась крайне непривлекательной: огромные губы и уши, сгорбленная спина и обвисший живот, однако каждое её движение фонило нечеловеческой физической силой.

Это шествие завершал самый крупный, мускулистый человек — глава семейства. Издалека его массивное тело и маленькая лысая голова напоминали гору, которая внезапно начала двигаться. Он без усилий нёс на плече тяжёлый груз: то ли это был мешок, то ли ковёр, — но, казалось, что его ноша не весит и пушинки.

Что-то мне подсказывало, что мне здесь будут не рады. Впрочем, увиденная картина не напоминала мне радушных хозяев. Я решила тихонько пересидеть на чердаке, пока семья вновь не уйдёт по делам. Устроившись в самом дальнем углу, я мгновенно просушила и почистила свою одежду с помощью простецкого бытового заклинания, а после обняла колени и принялась ждать.