Академия СиЛ. Покорение стихий. Часть 2

Верю ли я в судьбу? Не знаю. Но если представить, что существует фатум, предопределивший сценарий жизни каждого существа на Аризе, то для чего мне появляться на свет? Неужели я родилась лишь для того, чтобы убить Жака и Роя, а заодно подвести к той же участи бедную Софи? Слишком мелко, чтобы ради этого создавать меня — с убийством лучше справился бы какой-нибудь наёмник. Ну а что, одним трупом больше, одним меньше: специально обученный человек не станет из-за рутинного для него дела валяться в постели третьи сутки, молча смотреть в потолок и мечтать умереть — а я стану… и валяюсь… и смотрю… и…

— Ай! — мелкий семиногий поганец укусил меня за правую руку и, пока я не лишила его ещё одной лапки, посеменил вверх по предплечью, скрываясь от моего взгляда.

— Когда-нибудь я тебя прибью! — прошипела я, вспоминая, на чём остановилась философствовать.

— Так, минутка самобичевания окончена, — командным тоном заключил Око. — Пришла пора завтракать.

— Я не хочу, — отмахнулась я и поспешила вернуться в свою уютную эмоциональную яму, дабы продолжить думать о вечном, рассуждать о судьбе, ища причинно-следственные связи в неподвластных человеческому сознанию высших силах…

— А я хочу, — разрушил мои планы паук.

— Съешь муху, — предложила я и недовольно смахнула членистоного со своего плеча. — Ай!

Фиолетовый паршивец вцепился в мою шею, как изголодавший по крови непорочной девственницы вампир, и, естественно, удержался на мне. Предпринимать попыток избавиться от надоедливого соседа я больше не стала, ибо он всё равно не отстанет, а третий укус я уже точно не стерплю, а его маленькое тельце вряд ли мою ответочку выдержит.

— Что ты хочешь, кровопийца? — я перешла к мирным переговорам. — Мне метнуться, тебе комаров наловить?!

— Рад, что ты интересуешься моим меню, — удовлетворённо промурлыкал Око. — Только я в ближайшем будущем планирую вернуть себе человеческий облик, а, значит, и питаться отныне мне следует соответственно.

— И? — ухмыльнулась я, вспомнив Академию, где все попытки Око избавиться от паучьей шкуры сводились к обиженному уединению в щели между стеной и моим письменным столом.

— Хочу сырники с ежевичным вареньем и чай, — голосом, преисполненным величавости и самолюбования, произнёс паук.

Едва не поперхнувшись от окатившей меня волны смеха, я перечислила всё, чего в доме нет, чтобы я подала к столу Его Величества запрошенные угощения.

— Мир не без добрых людей, дорогая, — ехидно заявил Око. — Пройдись по соседям, поспрашивай, авось и найдутся ингредиенты. Как-то же ты здесь раньше жила.

Жила…, но тогда рядом со мной находилась заботливая, любимая тётушка, которая беспокоилась о пропитании, и во дворе было полно́ скотины, дающей молоко и несущей яйца, — а сейчас что? Я вернулась в пустой дом, который всего за два месяца без рачительной хозяйской руки превратился в бездушную серую халупу. Краска на фасаде здания облупилась, крыша потекла, а щели в деревянном полу раздались, пропуская в комнаты сквозняк. Что касается живности, то от четырёх коз и десятка кур не осталось и упоминания, кроме покосившихся сараев, обещавших в любую секунду обвалиться. Наша обитель, наша крепость, теперь по своей привлекательности и надёжности во многом уступала шалашу — казалось, будто с уездом Софи, из дома ушла и душа, оставив на прощание сиротливые ветхие доски посреди засохшего сада.

— Мне долго ждать?! — Око вновь оторвал меня от размышлений о важном.

Однако я проигнорировала очередной выпад семиногого и, закатив глаза, перевернулась набок, чтобы в объятиях сонливой лени продолжить предаваться бесконечным страданиям и рефлексии, а паук — пусть сам побирается ходит.

— Я хочу есть, — с нажимом произнёс семиногий прилипала.
«Хоти», — подумала я и притворилась спящей.
Не дождавшись от меня реакции на первый приказ, Око громко сказал по слогам:
— Ку-шать!
Вдохнув поглубже, я продолжила свою игру в спящую красавицу, надеясь, что принц не придёт.

— Жра-а-ать! — заорал мне на ухо склонный к тирании членистоногий деспот.
Я так резко подскочила с кровати, что у меня закружилась голова. Вот как будить надо: криком, а не нежными поцелуями — результат гарантирован.
— Жра-а-ать! — повторил свой вопль Око.

— Всё, пошла-пошла, — в капитуляционном жесте вскинула руки я и, аккуратно усадив паука на подушку, потопала в ванную.

— И поторапливайся, — крикнул мне вслед обнаглевший обжора, а я нехотя побрела умываться.

Удивительно, но за три дня моя разгвазданная рожа — мягче мою физиономию никак не назвать, уж извините — приобрела довольно здоровый опухший вид. Конечно, я всё ещё была похожа на жертву пчелиного улья, однако кровоподтёки удивительным образом сошли.

— Как на собаке, — констатировала я, крутя лицом перед зеркалом.

Око ли мою мордашку подлечил или у меня от природы отменная регенерация, я уж разбираться не стала: соседи не испугаются — уже хорошо. А вдруг меня вообще не узна́ют?

Обойдя домов пять, я пришла к странному выводу: меня либо не помнят, либо действительно не узнаю́т — ни один из односельчан ни разу не назвал меня по имени, однако в провизии не отказал. Боятся меня, что ли? Хотя какое для меня имеет значение отношение соседей, если я здесь оставаться не план… Стоп!

Вдруг я замерла на ведущей к дому дороге, осознав, что я не понимаю, где мой путь: что я собираюсь делать, какая у меня цель, зачем я здесь? Вернувшись домой, все эти вопросы я задала Око, впервые после нашего возвращения в Валиир, завязав с ним разговор сама.

— Сейчас твоя цель накормить меня, — с чувством ответил паук. — Пока ты живёшь ради моего завтрака, и делать собираешься сырники!

— Око, я серьёзно, — устало склонив голову набок, я посмотрела на паука.

— Я тоже, — не отступал фиолетовый наглец. — Или ты хочешь, чтобы всё это закончилось голодной смертью?!

— Интересно, чьей, — огрызнулась я под нос, скривившись от рези в пустом желудке, который не видел еды, уже считать не хочу сколько.

Под язвительные и сла́бо мотивирующие комментарии Око я приступила к готовке: разожгла огонь, достала сковороду, растопила масло… Спустя пять минут к подколкам паука присоединился со своей голодной песней мой жалобно урчащий живот, а когда я пожарила первый сырник, ещё и слюнки потекли. Сглатывая порыв оставить семиногого без обещанных угощений, я кое-как совладала с собой и всё-таки дожарила дюжину сырников. Да что там сырники — я заварила душистый жасминовый чай и вывалила четверть банки варенья, чтобы гордо водрузить сии яства на стол перед изголодавшим по человеческим деликатесам Око.

— Наконец-то! — воскликнул семиножка и, не помыв лапок, вцепился в первый сырник.

Эх, к человеческой еде он, может, и вернулся, а вот к воспитанию — нет.

— Уфофсяйся, — с набитый ртом промямлил паук.

— Что?

Око выждал паузу и, звучно проглотив недожёванный кусок сырника, повторил:

— Ешь, говорю, — а затем добавил. — Мне одному многовато.

И правда, что-то я увлеклась: напекла столько, что трём семействам пауков на неделю бы хватило. Но раз Око всё не осилит, не пропадать же добру, в самом деле. Я тихонечко взяла один сырник, макнула в малиновое варенье — ежевичное, к сожалению, соседи не пожаловали — и откусила, блаженно растекаясь по стулу от воздушно-нежного вкуса творога.

— М-м-м, — в упоении промычала я, наслаждаясь разливающимся по телу теплом.
— Угу, — подхватил Око.

«Целый чайник на одного паука, кстати, тоже чересчур», — подумала я и налила в свою чашку душистого кипятка.
Втянув цветочный аромат, я осторожно отхлебнула: губы приятно обожгло, и я вдруг почувствовала накатившую усталость вперемежку с голодом, будто мне срочно надо объесться и уснуть, но именно в таком порядке.

Покончив с первым сырником, я утянула второй, за ним третий, четвёртый, а Око даже не заметил, как я нахально подворовываю из его тарелки. Хотя… он же сам предложил позавтракать вместе, а потому налью-ка я себе ещё чаю.

— Хорошо-о-о, — протянул Око через полчаса после нашей трапезы.

Я полулежала на стуле, облокотившись на спинку и скатившись чуточку вниз, а паук распластался на столе около остатков варенья и, изредка вымазывая в малиновом сиропе лапу, лениво обсасывал её.

— Да-а-а, — поддержала я, поглаживая раздувшийся живот и зевая.

— Сейчас бы поспать, — выразил наше совместное желание Око, а я безмолвно его поддержала.

С трудом поднявшись со стула, я подхватила фиолетового семиножку и поплелась в гостиную на диван, где, укрывшись пыльным пледом, почти мгновенно уснула — я говорю почти, потому что паук, засопев на моём плече, на долю секунды меня обогнал.

Впервые после адской ночи мне не снилось ничего: ни разъярённого выражения лица Роя, ни слёз Таси, ни крови, ни грязи, ни ржавой воды — я спала крепко, упиваясь каждой минутой без кошмаров и боли, будто кто-то сверху меня оберегал.

Однако стоит тебе расслабиться и потерять бдительность лишь на секунду, как обязательно что-нибудь произойдёт: например, ты внезапно проснёшься от жалобного звона разбитого стекла.

— Что?! — резко спрыгнула с дивана я и растерянно огляделась по сторонам в поисках источника звука.

— Это на кухне, — прошептал Око, удивительно крепко ухватившись за моё плечо.

Прислушиваясь к каждому смутному шороху, я попятилась к ведущей на чердак лестнице. Тело сковывал страх, дышать становилось мучительно больно, а сердце, казалось, стучало так громко, что из-за него я рисковала быть обнаруженной, — но кем? Шаг за шагом я беззвучно приближалась спиной к деревянным ступеням, а воображение рисовало чудовищные картины того, что скрывалось за дверью, ведущей на кухню. Я вцепилась в ручку двери взглядом, боясь, что вот-вот некто ужасный ворвётся в гостиную и застанет меня врасплох…

Наконец, я достигла цели: лестница была за моей спиной — оставалось лишь подняться. Такими же аккуратными движениями я поставила ногу на первую ступень, затем на вторую, и вдруг — скрип! Оглушительный мерзкий скрип, который точно было слышно на кухне.

Забыв про осторожность, я, топая, как беременная лошадь, забежала по лестнице и с силой захлопнула за собой дверь — если скрип в соседней комнате ещё можно было списать за мышь, то устроенный мной грохот — нет. Что же, теперь меня точно обнаружат.

Отчего-то мысль быть схваченной, например, жандармами меня успокоила, я остыла и приняла судьбу. В конце концов, именно таков и был мой план, когда я покидала Академию: пару деньков на прощание с домом в Валиире, а потом с чистой душой на эшафот. Стало даже приятно, что меня, наконец, нашли, а то я уже успела подумать, что второе убийство в Академии окажется безнаказанным.

Если в эпизоде с Жаком я была почти готова перестать себя винить в трагедии: всё вышло случайно, и я тогда спасала Саю, — то с Роем наоборот. Захлестнувшая меня в ту ночь волна ярости до сих пор разжигает во мне гнев. Да, мне совестно, что я задушила одногруппника, но лишь потому, что сделала я это быстро и не так мучительно, как он того заслужил.

Наверно, именно этот диссонанс чувств разрывал меня изнутри все дни, пока я прокрастинировала, лёжа на кровати в Валиире. Как жить, зная, что ты поступился всеми нормами морали, и ни капельки об этом не жалеешь? Рой стал моей местью за Тасю: случись со мной это снова, я поступила бы так же. Собственно поэтому я так рада визиту жандармов: они заставят меня раскаяться в преступлении, раз у меня самой не получается.

— Мы одни, — вдруг уверенно произнёс Око.

— Это ненадолго, — растянулась в улыбке я, ожидая, что дверь на чердак вот-вот распахнётся.

— Будущее я, конечно, предрекать пока не научился, но сейчас в доме, кроме нас, никого больше нет, — заявил паук.

— Как нет? — растерялась я, а торжествующее чувство предвкушения холодом опало в ноги. — А жандармы?

— Какие ещё жандармы? — удивился семиножка. — Ты что себе напридумывала?

И, правда, напридумывала. Но отчего же я тогда проснулась? Я точно слышала звук разбивающегося стекла…

Демонстративно повернув голову к пауку, я постаралась изобразить на своём лице всё удивление и непонимание, которые наполнили меня немым разочарованием, вытеснив бледную надежду быть пойманной.

— Ну что стоишь?! ­ — прикрикнул Око. — Спустись и посмотри!

Ну вот мы и вернулись к тому, с чего начали: семиножка руководит, я подчиняюсь — отличный план, по крайней мере, два месяца назад благодаря такой стратегии нас не съели тролли. Я доверилась вновь.

Подавляя желание остаться наверху, с напускным спокойствием я медленно спустилась в гостиную и рывком распахнула дверь на кухню: меня обдал прохладой отрезвляющий воздух осеннего вечера — интересно. На кухне всё оставалось таким же, как и когда мы её покидали: грязная тарелка со следами сырников и варенья уныло подпирала две забытые нами перед отходом ко сну чайные пары, дверь была заперта, а окно разбито. Превосходно, я нашла источник прохлады.

— Как же так получилось? — сетовала я, сметая в совок мелкие осколки.

— Вероятно, кто-то помог, — бесцветно предположил Око. — Вон, под столом камень лежит.

Действительно, на полу я обнаружила обмотанный белой лентой булыжник — слишком романтично для соседских мальчишек, которые, к слову, никогда раньше не пакостили нам с тётушкой — что же сейчас изменилось? Я подняла камень, и из-под ленты выпала скрученная в трубочку записка, раскрыв которую я узнала почерк Софи:

«Дочка, ты должна вернуться в СиЛ.

Срочно.

Дома небезопасно.

С.»

Коротко и по делу, в духе моей тётушки! Я усмехнулась, но тут же вспомнила слова Саи о принципе работы настроенных на ауру артефактов: так и знала, что черноволосая гадюка мне соврала!

— Софи жива! — подпрыгнула от счастья я.

— И? — удивлённо спросил паук.

— Я знала! Я верила! — закружила по комнате я, прижимая к себе короткую записку от тётушки.

— Да объяснишь ты мне или нет?! — разозлился паук и повысил голос.

Ах да, точно: за всеми свалившимися на меня переживаниями я успела позабыть, что последние дни в Академии мы с пауком находились не просто в ссоре, а в состоянии холодной войны, и потому он не в курсе последних событий. Вкратце описав ситуацию с пергаментом, я призналась, что в тот злополучный вечер обратилась за помощью к Сае, ибо идти на поклон к пауку мне не позволяла гордость и что-то там ещё, и, естественно, я в красках процитировала разговор с третьекурсницей.

— Ой, балда! — рассмеялся Око, но его радость показалась мне наигранной.

— Почему это? — насторожилась я, но меня вдруг осенило. — Потому что не сразу поняла, что Сая меня обманывает?

— Да нет, Сая ответила тебе по мере своих знаний, — заступился за артефактницу Око. — А балда, потому что ты сразу ко мне не пришла. А я, между прочим, создатель…

Были бы у паука пальцы, то он обязательно торжественно поднял над головой указательный, а после ткнул мне им в нос, чтобы с первого раза запомнила.

— Так, я не поняла, — вернулась к разговору я. — Сая обманула или нет?

— Сая ответила по учебнику, — продолжил изъясняться загадками Око. — Но тебе следует знать, что в каждом правиле есть исключения.

Вновь почувствовав себя глупой, я бездумно посмотрела на паука, а в моей голове захлопала тарелками обезьяна: что за правила, какие исключения — я не понимаю ничего.

— Проще говоря, — правильно расценив мой бестолковый вид, паук объяснил. — Софи, как сильный менталист, умышленно разорвала связь с артефактом сама.

— А почему Сая мне об этом не сказала? — придралась к выводам Око я.

— Потому что об этом в первом семестре артефакторики не говорят, — ответил паук, а затем добавил, — да и практикуют редко.

Мне снова потребовалось более подробное разъяснение:

— А-а! — раздражённо громко выдохнул семиногий. — Чтобы разорвать связь с артефактом, необходимо знать полное имя его создателя и слово-активатор, которое использовалось во время привязки.
— И в чём сложность? — недоумевала я.
— Слово-активатор вслух не говорят.

— Но ты сказал, — заключила я.

— Нет, — отрезал Око.

Повисла странная пауза. Если с именем всё понятно, то как тётушка могла узнать слово-активатор: не мысли же она читает, в самом деле, тем более у паука защита…

— Читает, — подтвердил мои догадки Око.

Ой, я снова подумала вслух!

— И защита моя — для неё семечки, — паук будто бы ухмыльнулся. — Тем более Сили сама её ставила.

Вопросов стало больше, чем ответов, а любопытство приятной щекоткой пробежало по моей спине. Однако прежде чем напасть на Око с расспросами о его знакомстве с Софи, ну, точнее, Сильваной — никак не привыкну к этому имени — я ещё раз порадовалась тому, что Сая оказалась неправа.

Когда я всё-таки смела осколки в совок, то впервые за несколько дней решила воспользоваться магией: щёлкнув пальцами, я играючи построила стандартную формулу подметания пола, и мусор просто испарился. Приятное блаженство от малюсенького бытового заклинания растеклось по венам, и я отправилась наводить себе по этому случаю свежий чай.

— Так-так-так! — прервал меня Око. — Дверь находится в другой стороне.

— О чём это ты? — не поняла паука я.

— О том, что в Академию нужно выдвигаться немедленно, — заговорщически прошептал Око. — Или ты забыла, что было написано в письме?

Вот старый жук, точнее, паук: я была уверена, что он записку не видел, а, оказывается, Око даже умудрился её прочитать. Ну пёс с тобой, засранец, я вернусь в Академию, но по дороге в СиЛ ты мне на все вопросы ответишь!