Академия Солнца и Луны: Связанные ошибкой.

Глава 1
Сердце в ловушке.

Саэлирана.

— Саэлирана Вейриль, вы меня слушаете?

Резкий голос преподавательницы тёмных искусств и зельеварения мадам Хельги Нокт вернул меня в реальность.
Я вздрогнула и поднялась со своего места.

— Да, мадам Нокт, прошу прощения. Я задумалась над темой урока. О проклятиях… и способах их снять.

В аудитории послышались тихие смешки.

— Что ж, мисс Вейриль, похвально, — сухо произнесла она. — Однако тему снятия проклятий мы будем изучать лишь в следующем году. А сейчас будьте добры записывать теорию наложения простейших проклятий. Иначе вы не будете допущены к практике.

Я кивнула и села на своё место у окна.

Академия магии Солнца и Луны давно стала для меня вторым домом. С момента поступления я посвятила себя учёбе полностью. В любую свободную минуту я уходила в огромную библиотеку и читала всё, что могла найти о проклятиях, заклинаниях, способах их снять — вообще всё, что было связано с магией.
Я искала способ исправить то, что когда-то по незнанию натворила.

С самого детства я была влюблена в Тэо — своего лучшего друга. Наши особняки находились рядом, и мы проводили вместе почти всё время. Купались в море, играли в прятки, устраивали шалости, читали книги на качелях под навесом и мечтали, как однажды в нас откроется магия.
Я не знаю, когда я смогла влюбиться в него, но я полюбила его.

В тот злополучный день дождь лил как из ведра. Я сидела у себя в комнате в полном одиночестве. Отец занимался важными бумагами, мама убаюкивала годовалого брата, который никак не хотел спать.
И вдруг мне в голову пришла идея — пробраться к Тэо и во что-нибудь сыграть вместе.

Недолго думая, я схватила плащ и тихонько прокралась к выходу, а затем бесшумно выбралась из дома.
Меня никто не заметил. Мне уже десять, и за мной не следят, контролируя каждый мой шаг.

Я пробежала между особняками чёрным ходом и спряталась за раскидистой плакучей ивой возле их веранды.

Из-за ветвей меня не было видно.
Но я видела всё.

Тэо сидел на качелях под навесом. На тех самых, где мы читали книги и делились мечтами. Он весело смеялся, а рядом с ним была девочка примерно нашего возраста, и она тоже смеялась.

В тот момент я перестала слышать дождь.

По моим щекам текли слёзы, смешиваясь с холодными каплями дождя, в ушах звенело.
В груди что-то болезненно сжалось.

Почему он смотрит на неё так?
Почему смеётся с ней так же, как со мной?

Слова заклинания всплыли в памяти. Мы нашли ту запретную книгу на берегу моря, когда играли в прятки. Тогда это казалось просто интересной находкой.

Я ведь не хотела ничего плохого.
Я просто хотела, чтобы он смотрел только на меня.
Чтобы я была для него самой важной.

Я прошептала заклинание.

Сначала тихо. Потом громче.

Небо вспыхнуло молнией. Ударил гром. Ветер взметнул ветви ивы. Воздух стал тяжёлым, почти вязким.
А потом всё стихло.

Наступила странная, давящая тишина.

Тэо больше не смеялся.
Он смотрел прямо на меня.
И в его взгляде было понимание.

Я перепутала заклинания.
Вместо того чтобы стать его идеалом…
я наложила проклятие вечного одиночества.

Теперь ни одна девушка никогда не сможет его полюбить.

Об этом не узнал никто, кроме нас двоих.
С того дня всё изменилось.

Он перестал со мной разговаривать. Не смотрел. Не подходил. В его глазах больше не было тепла.

Он возненавидел меня.
Он сказал только одну фразу:

— Пока всё не исправишь, больше не попадайся мне на глаза. Иначе пожалеешь.

Через неделю после этого меня отправили в Академию магии Солнца и Луны.

Прошло шесть лет.
Шесть лет я ищу способ снять это проклятие.

Я отогнала эти воспоминания из головы и попыталась сосредоточиться на лекции, но мысли ускользали. В конце концов я заставила себя вернуться к занятию, но тревога не отпускала. Ветер шуршал за окнами, и мне казалось, будто он шепчет что-то недоброе.

Сердце билось слишком быстро.

Что-то должно произойти.

Для меня — той, что больше всех в академии любила учиться, чьим лучшим другом стал призрак учёного-библиотекаря, — это ощущение было странным. Весьма странным.

Я на минуту закрыла глаза, и передо мной нарисовался образ Теодора, но гораздо старше того, каким я его помнила. Испугавшись, я резко открыла глаза.

И в этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошёл ректор нашей Академии — Навруз Сарсылмаз, мужчина лет тридцати. Он был выдающимся магом и преподавал нам искусство боя и сражения, причём не только с помощью магии. Он был уверен, что нужно уметь сражаться, не полагаясь исключительно на магию, а также иметь и другие навыки борьбы. Поэтому он мог часами заставлять нас бегать, отжиматься, отрабатывать удары и только потом разрешал применять магию.

Мне иногда казалось, что он знает гораздо больше, чем показывает нам. Когда он смотрел на меня, мне казалось, что он читает меня от и до, как открытую книгу. И не только меня.

— Внимание, класс! — произнёс он, и настала полнейшая тишина.
— С сегодняшнего дня с вами будет учиться ещё один студент. Он перевёлся сюда из другой академии.
Теодор, заходи.

Теодор?!

Нет, этого не может быть. Пусть это будет не то, о чём я думаю. Нет-нет-нет, и ещё раз нет, это не может быть он.

Я смотрела, не отрываясь, на дверь и не могла нормально дышать.

Шаг. Ещё шаг.

И он вошёл. Встал рядом с ректором и стал смотреть на всех нас.

Моё сердце ушло в пятки.

Почему? Почему сейчас?

Он ещё не видел меня, но я знала — это ненадолго. А пока я рассматривала его со всей внимательностью и не могла отвести взгляд.

Вьющиеся тёмные волосы, аккуратно подстриженные, с чёлкой, падающей на лоб. Густые брови. Большие карие глаза, которые смотрят словно внутрь тебя — одновременно серьёзные и немного печальные, но и озорные, обрамлённые длинными ресницами. Пухлые губы.

Он практически не изменился — только возмужал.

Лёгкая полуулыбка, тронувшая его губы на мгновение, быстро слетела, и он вновь стал серьёзным.

Но от разглядывания его лица меня вновь отвлёк ректор. И то, что он сказал, повергло меня в ужас.

— Теодор, садись рядом с Саэлираной, — произнёс ректор, чему-то улыбаясь. В его голосе звучала лёгкая хитрость.

Что?! Как?! Не может быть!

Он ещё и сидеть будет рядом со мной.

И тут он посмотрел прямо на меня.

В этот момент я очень сожалела, что не могу стать невидимой, ну или в крайнем случае провалиться под землю.

Он смотрел на меня спокойно, уверенно. И в этом взгляде читались холодная сила, непоколебимость и та самая злость и обида, что когда-то таились в моих чувствах тогда, в детстве, под дождём.

И именно этот взгляд заставил меня почувствовать, что всё, чему я училась за эти годы — спокойствие, уверенность, сосредоточенность — в одно мгновение рухнет. Уже рушится прямо сейчас, под его взглядом.

Тэо пошёл к свободному месту рядом со мной, и в каждом его шаге я чувствовала, что мне мало не покажется.

Он сел рядом, и я ощущала каждый его жест, каждый взгляд.

Когда он наконец присел на место, почти коснувшись меня локтем, он наклонился чуть вбок ко мне и тихо сказал:

— Ну здравствуй, Рана… давно не виделись.

Я почувствовала, как холод пробежал по моей спине. Его голос был тихий, но уверенный, привычный — и вместе с тем холодный, как лёд.

Я стиснула пальцы под столом, сдерживая внезапный прилив эмоций.

Каждое слово, каждый его взгляд, каждое движение теперь говорили мне одно: спокойной жизни больше не будет.

И пока остальной класс едва заметил нового ученика, я понимала — мой мир уже никогда не будет прежним.

Глава 2

Старый друг — новый враг.

Теодор

Я стоял за дверью и ждал, пока ректор Академии Луны и Солнца разрешит мне войти. Перевод в новую академию меня совершенно не волновал. В прошлой я всегда был лучшим — первым в теории, первым в практике, первым в бою. Бояться мне было нечего.
И всё же что-то не давало покоя.

Когда ректор открыл дверь, моё сердце вдруг замерло, а затем забилось быстрее обычного. Странное чувство. Не страх. Не волнение. Предчувствие.
Что-то здесь не так.
Но додумать я не успел — меня позвали, и я вошёл.
Аудитория встретила меня светом. Огромные окна в пол, солнечные лучи, ровные ряды парт — всё как обычно. И всё же внутри будто натянулась невидимая нить.
Я медленно осмотрел класс. Незнакомые лица, обычные взгляды — любопытство, скука, равнодушие.
И вдруг…
Она.
Тёмные волосы заплетены в две толстые косы. Большие синие глаза — как два озера перед грозой. Взгляд испуганный. Печальный.
Когда наши глаза встретились, она резко потупила взор и спряталась за книгой, словно это могло её спасти.
Я невольно усмехнулся. Привычка.
Но улыбка быстро исчезла.
Всё в прошлом.

Она больше не моя подруга.

Но что-то со мной явно не так. Все эти шесть лет я думал, что искренне ненавижу её и прибью, если она попадётся мне на глаза, а сейчас, когда она передо мной, убивать я её точно не хочу. Общаться как раньше не хочу, но и прибить не хочется. Я хочу её разыгрывать, всячески ей мешать и немного запугивать, но мстить и ненавидеть не могу, просто не получается.

Почему это раздражает больше всего?

Потому что ненависть к ней я мог оправдать. И от этого было проще. Намного проще.

Пока я пытался разобраться в себе, ректор что-то говорил. Я не слушал. И только когда он снова произнёс моё имя, вернулся в реальность.
— Теодор, садись рядом с Саэлираной.
Я даже не сразу понял смысл слов.
Рядом?
С ней?
Спорить в первый же день — плохая идея. Поэтому я молча направился к свободному месту.
Она едва заметно вздрогнула, когда я сел.
Я не смог это оставить без внимания.
Я наклонился ближе — совсем немного, чтобы только она слышала.

— Ну здравствуй, Рана… — прошептал я. — Давно не виделись.
И в этот момент я понял: спокойной жизни у нас больше не будет.

Глава 3 .

Слишком спокойно.

Саэлирана.

Я чувствовала его.

Не смотрела — но чувствовала.

Он сидел рядом. Слишком близко.
Тепло его плеча, едва уловимое движение воздуха, когда он менял положение, — всё это сбивало дыхание.

Шесть лет.

А тело помнит быстрее, чем разум.

Не смотри на него.
Не показывай ничего.

Я перелистнула страницу. Ровно. Спокойно.
Хотя ни одного слова не понимала.

Он не смотрел на меня.
По крайней мере, делал вид.

Но я знала — он замечает всё.

Особенно когда мои пальцы под партой невольно сжались.

Я заставила их разжаться.

Спокойно.

После звонка я поднялась первой.

Не убегаю.
Просто ухожу.

Я чувствовала — он пойдёт за мной.

И он пошёл.

Шаги за спиной были ровными. Уверенными.
Я остановилась у лестницы, не оборачиваясь сразу.

— Саэлирана.

Голос всё тот же.

Я повернулась медленно.

Вдох.
Выдох.

— Что тебе нужно? — спросила я тихо.

— Ничего, — ответил он спокойно. — Просто проверяю.

— Что именно?

— Изменилась ли ты.

Конечно изменилась.

Я научилась жить с тем, что сделала.

–А ты? — спросила я.

Он сделал шаг ближе.

Слишком близко.

— Я? Нет. Я всё помню.

Удар.

Но я выдержала.

— Я тоже.

И это была правда.

Каждую грозу.
Каждый раскат грома.

Тишина между нами стала тяжёлой.

— Нашла способ? — спросил он тихо.

Сердце пропустило удар.

Вот зачем он здесь.

— Ищу.

— Шесть лет ищешь.

— Да.

Я не буду оправдываться.
Не буду просить прощения.

Пока не исправлю — не имею права.

— Знаешь, — произнёс он тише, — я представлял эту встречу иначе.

Я тоже.

— Я тоже.

Он шагнул ещё ближе.

Теперь я чувствовала его дыхание.

Только не заплачь.
Не сейчас.

— Не бойся, — сказал он спокойно. — Я не собираюсь портить тебе жизнь.

Пока.

Он не произнёс этого вслух.
Но я услышала.

— Я не боюсь, — ответила я.

Ложь.

Но если он увидит страх — он увидит всё.

— Тогда привыкай, Рана. Я теперь здесь надолго.

И он отстранился.

Он ушёл первым.

Я осталась стоять ещё несколько секунд, пока не убедилась, что ноги меня держат.

Только не заплачь.
Не дай ему увидеть.

Я медленно выдохнула и пошла в сторону библиотеки Академии магии Солнца и Луны.

Коридоры казались длиннее обычного.
Каждый шаг отдавался внутри гулко.

Он помнит.
Он ждёт.

И будет рядом.

Каждый день.

Только не заплачь.

Я толкнула тяжёлые двери библиотеки.

Тишина встретила меня привычным полумраком и запахом старых страниц.
Высокие окна пропускали мягкий свет, пыль медленно кружилась в воздухе.

Здесь ничего не менялось.

Я прошла между стеллажами, взяла фолиант о проклятиях и села за дальний стол.

Открыла книгу.

Строки расплылись практически сразу.

Я моргнула.

Сильно попыталась сосредоточиться.

Бесполезно.

Слеза упала на страницу.

Я сразу закрыла книгу.

– Голубка… древние фолианты не любят солёную воду.

Голос был тихим и спокойным.

Я подняла взгляд.

Между стеллажами стоял Галинор Ньютис.

Высокий, с серебристыми волосами, аккуратно зачёсанными назад. Его фигура была полупрозрачной, но взгляд — удивительно живым.

— Простите, мастер Ньютис, — тихо сказала я, вытирая страницу рукавом. — Я высушу книгу.

– Книгу высушить легко, — мягко ответил он. — Сложнее заменить мысли.

Я опустила взгляд.

– Я в порядке.

— Разумеется.

Небольшая пауза.

— Он вернулся, — произнёс он спокойно.

Я кивнула.

— Да.

– И это нарушило твоё равновесие.

— Нет.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Голубка, я прожил сто лет. Слёзы редко бывают признаком равновесия.

Слова застряли в горле.

— Я не позволю этому повлиять на мою учёбу.

— Я в этом не сомневаюсь.

Он никогда не сомневался.

— Некоторые заклятия снимаются не тем способом, который указан в книге, — добавил он тихо.

Я замерла.

— Вы что-то знаете?

Лёгкая улыбка.

— Я знаю лишь то, что судьба редко подчиняется формуле.

Как всегда — ни прямого ответа.

Я закрыла книгу.

— Простите… сегодня я не смогу заниматься.

– Иди, Голубка.

Без упрёка.

Я вышла из библиотеки Академии магии Солнца и Луны и направилась к себе.

Только когда дверь комнаты закрылась за мной, маска спала.

Я прислонилась к двери спиной.

И дыхание сорвалось.

Слёзы хлынули сразу.

Я зажала рот ладонью, чтобы не издать ни звука.

Он всё ещё ждёт.

Он будет рядом.

Каждый день.

Я сползла на пол.

Мне было страшно.

Страшно, что он никогда не простит.
Страшно, что я не успею снять проклятие.
Страшно, что ничего нельзя вернуть.

Я перебралась на кровать, уткнулась лицом в подушку.

Ткань быстро стала влажной.

Слёзы постепенно стихли.

Силы уходили.

Последней мыслью было его лицо.

И его слова:

«Я теперь здесь надолго».

Где-то за окном тихо зашумел ветер.

И я уснула, всё ещё чувствуя на щеках следы слёз.

Глава 4.

Слишком близко.

Теодор

Я не смотрел на неё. По крайней мере, старался. Она сидела рядом. Слишком близко. Я чувствовал тепло её плеча, лёгкое движение воздуха, когда она перелистывала страницы. Шесть лет — и всё равно это действует. Неприятно. Я ожидал злости. Ожидал, что внутри вспыхнет что-то тёмное. Но вместо этого — тишина. Ненависть была проще.
С ней всё было понятно.

А сейчас — нет.

Она стала другой.

Спокойнее. Сдержаннее. Взрослой.

Только пальцы под партой всё равно сжимались так же, как в детстве.
Я заметил.

И мне не понравилось, что заметил.

После урока она поднялась первой. Я не спешил. Пусть думает, что я не собираюсь за ней идти.

Но я пошёл.
Догнал у лестницы.

— Саэлирана.

Она остановилась.

Медленно повернулась.

В её взгляде не было паники. Только напряжение.
—Что тебе нужно? — спросила она тихо.

Ровный голос.

Хорошо научилась держать себя.

— Ничего, — ответил я спокойно. — Просто проверяю.
— Что именно?
— Изменилась ли ты.

Она не отвела взгляд.

— А ты?

Интересный ход.

Я сделал шаг ближе.

Теперь между нами почти не осталось расстояния.
— Я? — усмехнулся я. — Нет. Я всё помню.

В её глазах что-то дрогнуло. Почти незаметно.

— Я тоже, — сказала она.

Тишина между нами стала плотной.

—Нашла способ? — спросил я тихо.

Она поняла сразу, о чём речь.

— Ищу.

— Шесть лет ищешь.

— Да.
Ни оправданий. Ни мольбы.

Это раздражало сильнее, чем если бы она расплакалась.

— Знаешь, — произнёс я чуть тише, — я представлял эту встречу иначе.

— Я тоже.
На секунду мне показалось, что мы говорим не о проклятии.

Я сделал ещё шаг.

Теперь она могла чувствовать моё дыхание.

— Не бойся, — сказал я спокойно. — Я не собираюсь портить тебе жизнь.
Пока.
Я не боюсь, — ответила она.

Ложь.

Но хорошая.

Я наклонился чуть ближе.

— Тогда привыкай, Рана. Я теперь здесь надолго.

И отстранился.
Я ушёл первым.

И только свернув за угол, позволил себе выдохнуть.

Она больше не та девочка.

И я больше не тот мальчишка.

Но что-то между нами осталось.
И это что-то мне не нравится.

Потому что я не могу это контролировать.

Глава 5. Холод.

Теодор

Коридор казался длиннее, чем обычно.

Шаги отдавались глухо, ровно, спокойно.
Как будто это не я только что стоял слишком близко к ней.

Саэлирана.

Холодная.
Спокойная.
Чужая.

Я ожидал другого.

Я был уверен — она начнёт оправдываться.

Скажет, что скучала по мне.
Что пыталась всё исправить.
Что жалеет.

Хоть что-то.

Что пыталась всё исправить.
Что жалеет.

Хоть что-то.

Но она не просила.

Не оправдывалась.

Не дрожала.

Только смотрела прямо.

И это злило.

Если бы она плакала — было бы проще.
Если бы просила — я знал бы, что делать.

Возможно… я даже смог бы простить.

Потому что, как бы я ни убеждал себя в обратном, я тоже скучал по ней.
Несмотря на то, что она сделала.
Несмотря на боль.
Несмотря на обиду, которая шесть лет жила во мне и не давала забыть.

Где-то глубоко — там, куда я сам старался не заглядывать, — я всё ещё считал её своим лучшим и единственным настоящим другом.

И, наверное, именно это злило сильнее всего.

Я умею быть жёстким.
Умею отворачиваться.
Умею мстить.

А что делать с равнодушием?

Я сжал кулак.

Нет. Это не равнодушие.

В её глазах что-то было.

Но не то, что я ожидал.

Она стала другой.

Раньше она говорила быстрее, чем думала.
Смеялась громко.
Спорила со мной до хрипоты.

А сегодня — ровная. Сдержанная.

Будто между нами никогда ничего не было.

И это раздражало сильнее всего.

Я остановился у двери своей комнаты.

Шесть лет.

Шесть лет я держался за злость.

Она была удобной.
Понятной.
Прочной.

А теперь?

Теперь всё смешалось.

Я вошёл и закрыл за собой дверь.

Тишина.

Комната была почти пустой — только вещи, аккуратно разложенные по местам.
Порядок всегда помогал держать мысли под контролем.

Сегодня — нет.

Я провёл рукой по волосам и сел на край кровати.
Мой взгляд упал на фотографию, которая до этого лежала на прикроватной тумбе. На ней были мы с Раной — шесть лет назад, за неделю до того злополучного случая. Я взял её в руки и стал думать.

Почему она не попыталась?

Почему не сказала ни слова?

Или… она больше не хочет?

Мысль неприятно кольнула.

Нет.

Мне не нужно, чтобы она хотела.

Мне нужно…

Чтобы она чувствовала вину?

Чтобы страдала?

Чтобы смотрела так же, как раньше?

Я усмехнулся.

Смешно.

Я ведь сам сказал, что всё помню.

А она ответила: «Я тоже».

И в тот момент это прозвучало не как вызов.

А как боль.

Она выбрала свой путь шесть лет назад.
Не спросив ни о чём меня, не уточнив детали, она приняла серьёзное решение.
Теперь и я выберу свой.

Если она решила быть холодной — хорошо.

Я посмотрю, насколько её хватит.

Я не стану нападать.

Пока.

Я просто буду рядом.

Слишком близко.

Каждый день.

И если под этим спокойствием есть хоть что-то настоящее —
я это увижу.

А если нет…

Тогда всё действительно закончилось.

Я лёг на кровать и уставился в потолок.

И впервые за долгое время понял одну простую вещь:

Я злился не потому, что ненавидел её.

А потому что боялся, что больше для неё ничего не значу.

И это злило сильнее всего.

Глава 6. Смех и лёд.

Саэлирана.

Утро в Академии начиналось с шума.

Столовая гудела голосами. Кто-то спорил о заданиях, кто-то смеялся, кто-то торопливо допивал какао. В воздухе пахло корицей и свежими булочками.

Я взяла кружку с горячим какао и первую попавшуюся булочку.

— Осторожнее, — раздалось рядом. — Обожжёшься.

Я не подняла глаз.

— Спасибо за заботу.

— Не забота. Просто не хочу, чтобы ты пропустила урок борьбы.

Я всё-таки посмотрела на него.

Он стоял слишком близко. Спокойный. Почти невозмутимый.

— Боишься, что без меня будет скучно?

— Боюсь, что без тебя будет слишком легко.

Мы быстро перекусили. Почти молча. Слишком много людей вокруг, слишком много чужих глаз.

Когда вышли в коридор, стало тише. Каменные стены глушили шаги.

— Если нас поставят в пару, — произнёс он лениво, — постарайся не упасть слишком быстро. Мне будет неловко.

— За себя переживай, Теодор.

Он чуть усмехнулся.

— Уже переживаю.

И в этом тоне было что-то странное. Не шутка. Не совсем.

Мы вошли в зал. Высокий потолок, холодный свет из узких окон, запах дерева и пыли. Ректор коротко распределил пары.

— Саэлирана и Теодор.

По залу прокатился смешок.

Конечно.

Мы встали друг напротив друга.

Без магии. Только сила и реакция.

Он двигался легко. Уверенно. Слишком хорошо знал, как я думаю.

Я атаковала первой.

Он увернулся.

Секунда — и его ладонь перехватывает моё запястье. Разворот. Почти касание.

— Лучше, — тихо сказал он.

В его голосе было настоящее одобрение.

Слишком настоящее.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

И именно в этот момент он произнёс, совершенно серьёзно:

— Рана. А сзади тебя стрекоза.

Он не улыбался.

Не подмигивал.

Смотрел прямо.

И я повернулась.

Инстинктивно.

Я с детства боюсь всех насекомых. При виде них у меня начинается самая настоящая паника. Тэо всегда подшучивал надо мной, но и спасал от мелких созданий.

В следующую секунду он перехватил меня, сместил центр тяжести — и я оказалась на мате.

— Всегда ведёшься, — тихо сказал он, протягивая руку.

Я схватила её.

Он помог мне подняться. Наши пальцы на мгновение сжались крепче, чем нужно.

И я вдруг поняла, что его дыхание сбилось так же, как и моё.

На секунду всё стало слишком похоже на «раньше».

И он это тоже понял.

Потому что отпустил меня резко.

Слишком резко.

Мы продолжили бой. Уже жёстче. Уже без лишних слов.

Я почти сумела его обойти, когда он сделал подсечку. Я устояла.

Он удивлённо поднял бровь.

— Не ожидал, — тихо.

Я почувствовала маленькую победу.

И в этот момент что-то лёгкое коснулось моего плеча.

Я не обратила внимания.

А он — заметил.

Его взгляд чуть изменился.

— Рана… — произнёс он уже с лёгкой улыбкой. — У тебя на плече паук.

Я даже не поверила. Опять он надо мной смеётся.

— Не сработает, Теодор. Я улыбнулась.

Он прищурился.

— Я серьёзно.

Я закатила глаза.

И тут паук медленно сполз ближе к шее.

Я увидела его краем глаза.

И всё внутри сжалось.

— Тэо… — голос предательски дрогнул. — Тэо, сними его… скорее.

Это вырвалось само.

Как в детстве.

Всегда так было.

Если появлялось хоть одно насекомое — я звала его.

На меня накатывала паника, в ушах начинало звенеть.

Он коротко рассмеялся — тихо, почти по-привычному — и аккуратно снял паука.

Его пальцы коснулись моей кожи.

Тепло.

Надёжно.

— Всё, — сказал он мягче. — Нет больше.

Я поняла, что держусь за его рукав.

Слишком крепко.

Он посмотрел на мою руку.

Потом — в глаза.

И в его взгляде на долю секунды мелькнуло то самое.

Не насмешка.
Не злость.
Что-то живое.

Что-то уязвимое.

И именно тогда он шагнул назад.

Будто от огня.

— Такая большая девочка, — произнёс уже с лёгкой колкостью, — а боится такую кроху, как маленький паук.

Я посмотрела на него.

И тихо, так, чтобы слышал только он, ответила:

— А большие мальчики порой боятся одиночества.

Он замер.

Всего на секунду.

Улыбка исчезла.

В глазах мелькнуло что-то тёмное. Больное.

Я попала.

Но уже в следующий момент его лицо стало ровным.

Спокойным.

Холодным.

— Не придумывай, Рана, — сказал он тихо.

Без злости.

Без тепла.

Просто стена.

Он развернулся и пошёл к выходу из зала.

Как будто ничего не произошло.

Как будто я не видела ту секунду.

Я осталась стоять среди смеха однокурсников и скрипа пола.

И поняла одну вещь.

Он не ненавидит меня.

Он боится.

Боится снова стать тем, кто верит.

И я не знаю, что страшнее — его холод…
или тот краткий момент, когда он перестаёт быть льдом.

Глава 7. Вопросы и одиночество.

Теодор.

–А большие мальчики порой боятся одиночества.

Её слова прозвучали тихо. Почти шёпотом. Так, чтобы никто вокруг не услышал.

Но я услышал.

И почему-то именно это было хуже всего.

–Не выдумывай Рана.

Прошептал я.

Я усмехнулся, как будто ничего не произошло, развернулся и пошёл прочь с тренировочной площадки. Позади всё ещё звенели клинки, кто-то смеялся, ректор что-то громко объяснял.

Обычный день в академии.

Только внутри у меня стало как-то… пусто.

Я шёл сам не зная куда. Просто вперёд.

Пока шум академии постепенно не начал стихать.

Каменная дорожка вывела меня в старую часть парка. Здесь почти никто не бывал — студенты предпочитали более живые аллеи ближе к корпусам.

А здесь росли сосны.

Высокие, тёмные, старые.

Их стволы поднимались так высоко, что казалось, будто они подпирают небо. Ветви смыкались над головой, пропуская свет редкими бледными пятнами.

Я шёл всё дальше.

И чем дальше уходил, тем тише становилось.

Исчезли голоса студентов.
Исчез шум академии.

Остался только ветер.

Он медленно проносился сквозь сосны, шурша хвоей.

Я дошёл до самого дальнего угла аллеи. Здесь стояла старая скамья — потемневшая от времени, чуть перекошенная, будто её забыли здесь много лет назад.

Я сел.

Провёл ладонями по лицу и уставился в землю.

— Зачем она так сказала?.. — тихо произнёс я.

Ветер прошёлся по ветвям.

— Почему?

Я сжал пальцы.

— Она хотела сделать мне больно?

Вопросы один за другим всплывали в голове, и каждый из них только сильнее давил на грудь.

Она знает.

Она — Она хотела сделать мне больно?

Вопросы один за другим всплывали в голове, и каждый из них только сильнее давил на грудь.

Она знает.

Она единственная знает.

О том дне.

О том, почему я не люблю оставаться один.

И она обещала никогда не вспоминать об этом.

Я медленно выдохнул.

— Тогда зачем…

Я закрыл глаза.

И память сама потянула меня назад. В тот солнечный и тёплый день.

Мы были детьми.

Играли в прятки у моря.

Там начинались каменные утёсы, а песок становился грубым и тёмным. Наши дома были не так уж близко, но и не слишком далеко — взрослые всё ещё могли нас увидеть, если бы захотели.

Но обычно они не смотрели.

Мы бегали, смеялись, спорили, кто водит.

Ветер с моря трепал траву, пахло солью и водорослями.

Я спрятался за большим камнем и был уверен, что меня никто не найдёт.

Рана уже выбежала из укрытия и объявила перерыв.

— Я пить! — крикнула она и побежала к своей фляге.

Я усмехнулся.

И в этот момент услышал звук.

Тихий свист.

А потом почувствовал боль.

Резкую, жгучую.

Я опустил взгляд.

Стрела.

Она вонзилась в землю рядом со мной, лишь краем задев ногу. Ткань быстро темнела от крови.

Я поднял голову.

На скале стояла фигура.

Чёрный плащ.
Капюшон закрывал лицо.

Мы смотрели друг на друга всего мгновение.

Потом он развернулся и исчез между камнями.

Я попытался подняться.

Нога подогнулась.

— Тэо!

Я услышал её голос.

Рана бежала ко мне так быстро, что чуть не поскользнулась на камнях.

Она увидела кровь — и резко остановилась.

— Кто это сделал?!

Я покачал головой.

— Я… не знаю.

Она больше ничего не спрашивала.

Просто села рядом.

Её пальцы дрожали, но она быстро разорвала подол своего платья. Ткань с треском разошлась.

–Потерпи, — тихо сказала она.

Я стиснул зубы, пока она перевязывала рану.

— Больно? — спросила она.

— Нет, — соврал я.

Она помогла мне подняться.

Мы медленно пошли обратно.

Когда подошли к её дому, она оглянулась по сторонам и прошептала:

— Подожди здесь.

Она исчезла внутри и через несколько минут вернулась с аптечкой.

Мы прокрались на заднюю часть особняка,чтобы никто не заметил.

Она сама обработала рану.

Аккуратно. Сосредоточенно. Будто это было самым важным делом в мире.

Когда всё закончилось, она посмотрела на меня.

Наклонившись к ней я тихо сказал.

— Никому не говори.

— Почему? — удивилась она .

Я пожал плечами.

— Просто… не надо.

Она немного подумала и кивнула.

— Хорошо.

И мы действительно никому не сказали.

Ни родителям.
Ни кому-то ещё.

Это знали только мы.

Я открыл глаза.

Сосны тихо шумели над головой.

И снова в голове прозвучали её слова.

«Большие мальчики порой боятся одиночества».

Я сжал руки.

— Но ты же обещала…

Я долго сидел, глядя в землю.

Ветер постепенно становился прохладнее. Свет между ветвями менялся — день медленно уходил к вечеру.

Я даже не заметил, сколько прошло времени.

Мысли кружились и снова возвращались к одному и тому же.

К её словам.

К тому дню.

К тому, почему она сказала это именно сейчас.

В какой-то момент глаза начали сами закрываться.

Я откинулся на спинку скамьи.

Вокруг стояла тишина старой сосновой аллеи.

И, сам того не заметив, я уснул.

Не зная, что в это время в академии уже начали меня искать.

Студенты бегали по корпусам, преподаватели переговаривались между собой.

Никто не понимал, куда я мог исчезнуть.

И только один человек, услышав это, вдруг замолчал.

Рана.