Академия Стерий. Лишняя

Круг I. Земля

Ой-ей.

Поморщившись, я потерла саднящие виски. Боль адская. Голову словно поместили в пустой чан и начали отбивать серебряной ложечкой военный марш. Бывало и хуже, конечно… Магически зараженный гризли, находясь на расстоянии десяти метров, вгрызается в плоть секунды за две. Яд, выпущенный в кровь, убивает за полторы. К тому же, скрученное судорогой тело не идет ни в какое сравнение с мигренью которой я страдала по вине парочки идиотов.

Первой, и основной, причиной моих вечерних страданий стал Атлас, мой парень. Бывший парень, если быть точной. После его откровенной лжи, которая лилась из уст так легко, словно врать мне для него привычное дело, я решила освободить его. Пусть катится на все четыре стороны. Слабый, никчемный мальчишка. Думал, что сможет обвести меня вокруг пальца. Черта с два.

Второй неприятностью стал чей-то недовольный голос, прорывающийся сквозь дымку боли.

— Имя.

Вот же заладил. Имя-имя. Как какаду. Если бы не сухость в горле, я бы попросила сменить пластинку. Но голос снова повторил.

— Имя.

— А? — с трудом сморгнув пелену с глаз, я подняла голову и…

Вот черт. Что-то не припомню, чтобы у меня был пропуск во Внутренний Круг, и уж тем более в Архантион, административный корпус Академии Стерий. Хотя полагаться на мою память величайшая ошибка. Особенно после той ядреной смеси, которую я намешала этой ночью.

Не поворачивая голову, я скосила взгляд в сторону. Впереди возвышался амфитеатр из матового чёрного камня, где рядами, сидели люди, которые по ощущениям сами себе в зеркало никогда не улыбались. Их лица были плохо различимы в контровом свете, исходящем откуда-то сверху. Я видела лишь строгие силуэты, прямую выправку и холодное сияние нашивок на мундирах.

На самом нижнем ярусе, отдельно от остальных, сидели трое. Двое по краям, мужчина и женщина, в лаконичных темных мундирах с едва заметным серебряным шитьем. Их позы были неестественно неподвижны, а взгляды, казалось, просверливали меня насквозь, оценивая, будто тушку на базаре. И между ними…

Божечки, это что, Стерии?!

Я чуть не подавилась воздухом. В центре, откинувшись на спинку каменного трона, сидел Стер. Не на картинке, не в уличных слухах — вживую. Его доспех был легким, обтекаемым, будто живым, сплавом темного металла и чего-то, похожего на перламутр. За его спиной, сложенные и чуть вибрирующие в неподвижном воздухе крылья. Перепончатые, с прожилками, источающие тусклое, зловещее сияние. Его лицо, молодое и невероятно уставшее, было обрамлено короткими, стального цвета волосами, а на шее сверкал металлический обруч с крохотным белым кристаллом. Стер не смотрел на меня. Он смотрел сквозь, будто видел разверзающуюся за моей спиной Пустошь. От него веяло таким леденящим холодом белой магии и абсолютной, обесценивающей всё человеческое, отрешенностью, что хмель в моей бедовой голове прояснилась одним резким, болезненным уколом.

— Назови. Свое. Имя!

С трудом оторвав взгляда от крыльев Стера, я поискала надоедливый источник звука. Нашла, но не сразу. Он прятался в тени, рядом с высокой колонной.

Приглядевшись, стало удивительно, как я не заметила его с первого раза. Есть во мне слабость к красивым вещам, жестам, и людям. Мужчина выглядел так, будто сошёл с парадного портрета в королевской галерее. Его красота — безупречная, отточенная и слегка отстраненная. В ней есть благородство, граничащее с недоступностью.

Длинные, густые волосы цвета спелой пшеницы с золотистыми бликами забраны в низкий хвост у затылка, но несколько прядей выбивались, обрамляя высокий лоб и скулы. Глаза цвета темной стали завораживали, а взгляд, пронзительный и оценивающий, отличался научной заинтересованностью. Телосложение стройное, но не худощавое. В нем чувствовалась скрытая сила, при том что оливкого цвета плащ намекал на его принадлежность к Фениксам.

Все портило лицо. Красивое бесспорно, но вот выражение крайнего недовольства ему совсем не шло.

— Лекс, — голос охрип, но не от волнения. Просто меня мучил дикий сушняк, и все что хотелось это развернутся запрыгнуть на байк и вдавив газ помчаться домой.

— Это ваше полное имя? — медленно заломил бровь незнакомец.

— Для вас да, — брякнула я, не понимая, что им всем от меня нужно, как я здесь оказалась и почему вокруг места, где я стояла, расходятся светящиеся зеленые линии.

— Даже так, — злая усмешка коснулась его губ. Он бросил быстрый взгляд в сторону амфитеатра. — В таком случае, может, назовете имя вашего рода?

Рода? Вот умора. Он либо прикидывается дурачком, либо изощренно издевается. Думаю, второе.

— Не имеется, — ответила я резче, чем стоило. Надо было сдержаться, но кого волнует хамство какой-то бродяжки?

— Я так и думал.

Он окатил меня презрительным взглядом, и возможно это сработало бы и я в страхе выложила бы ему все карты, если бы не…

— Моя голова… — простонала я, хватаясь за пряди своих коротких волос.

Не так давно я пришла к выводу, что краска и ножницы лучший антистресс. Но никто не предупредил меня, что экспериментировать с прической лучше на трезвую голову. В результате я имею короткие черные локоны, осветленные на концах и удлиняющиеся к лицу. Криво, косо, но удобно.

— Простите? — подала голос женщина со второго ряда. Именно с ней переглядывался Мистер Злобный Красавчик.

— Болит.

Ее глаза в ужасе расширились.

— И… все?

— А что еще?

Я придирчиво оглядела себя. Руки в длинных тонких ссадинах, словно я решила поиграться с дикобразом, а он не захотел добровольно становиться моей куклой. Любимые кожаные штаны превратились в тряпку. Ткань порвана на бедре, открывая огромный ожог, и под коленом, где уже наливались зеленым синяки. Я только сейчас заметила, что стою в одной туфле на высоком каблуке, а вторая нога закрывают одну из светящихся линий. Ощупав лицо, пришла к выводу, что как минимум несколько царапин, на щеке и около глаза, сочились кровью.

Ну, неприятно. Особенно когда не помнишь, как именно получил раны. Однако головную боль этим травмам не переплюнуть.

Я равнодушно повела плечами. Женщина растерялась, а Стер впервые обратил на меня внимание. Уж лучше бы продолжал разглядывать стенку!

Под его препарирующем взглядом меня затошнило.

Не зря они мне не нравились. Все Стеры и Стерии двинутые на голову самовлюбленные индюки. В народе их прославляют. Как же, защитники барьера, убийцы малеумов, несущие мир и покой. Только что-то мир и покой мы получаем лет так в 70. Сразу после бесславной кончины.

— Эзра, запиши, что девушка родом из Феррум Терры. Внешний Круг, — прильнув плечом к колонне, негромко проговорил Мистер Злобный Красавчик.

Я мило улыбнулась, но полагаю для всех остальных моя улыбка больше походила на оскал. Надо же, какой догадливый.

— А вы псевдо-маг? Медиум? Мысли читаете? — я старалась говорить нежно, но голос все еще хрипел. — Или догадались по глазам?

Тот молча достал из кармана плаща плоское прямоугольное зеркало и сухо бросил:

— Вы выронили ЗИЛ во время Отбора.

Хлопать по карманам штанов и куртки было бессмысленно. От одежды и так мало что осталось, поэтому зеркало индивидуализации личности спокойно могло валяться где-то в канаве. А вот информация про Отбор заинтересовала. В голове что-то щелкнуло. Утерянные воспоминания потихоньку начали возвращаться.

Но прежде чем картина сложилась в один большой паззл, который по диагонали пересекало слова БЕДА, женщина, не с таким злобным выражением лица, произнесла:

— Вам туда, — она кивнула в сторону двух узких дверей с правой стороны от амфитеатра.

— Было приятно побеседовать, — тонко улыбнулась мужчине, который все еще держал в руке мой ЗИЛ.

Я не ждала, что он подбежит и рассыпаясь в тысячах извинений вернет мне документ, без которого Внутренний Круг мне не покинуть. Но абсолютное равнодушие, будто я была пустым местом, распалило в душе огонь.

— Мы еще увидимся, — сказал он, пряча ЗИЛ в карман.

— Вот уж нет. Со снобами не общаюсь, — сказала, шагнув к нему. Голова по прежнему болела, но злость клокотала в сердце, затмив любые ощущения. В конце концов он не имеет права оставлять меня без идентификатора личности!

— Придется, — усмехнулся он и повторил жест своей подружки. — Вперед.

Дьявол! Да кто же он такой? Развернувшись так стремительно, что волосы взмыли вверх, я направилась к одной из двери. Но на середине пути была остановлена едким голосом:

— Другая дверь.

— Подписывать надо! — огрызнулась я, рывком открыла дверцу и захлопнула ее, чтобы больше не слышать тихих перешептываний.

Помещение, в которое меня отправили, представляло собой обычную маленькую комнату, чем-то похожую на мой родной чердак. Около стены стояла деревянная скамья, напротив — висело широкое зеркало. Морщась от саднящей боли, я прошла мимо. Смотреть там было не на что, но взгляд все равно нашел разбитую и уставшую фигуру в зеркале. Н-да, видок тот еще. Прямо скажем, не красавица.

Я рухнула на скамью и схватилась за голову.

Послышаться не могло. Этот тип совершенно четко сказал “Отбор”. И если я правильно понимаю, то мое положение на грани катастрофического…

Я застонала вслух, спрятав лицо в ладонях. Не зря папа говорил, что импульсивность мой главный враг. Нет бы обдумать все хорошенько, парочку раз врезать Атласу по лицу и выяснить все правду до конца, но… Вместо этого я сделала все, чтобы оказаться здесь. Радуйся, Лекс. Обратный отсчет поше…

Дверь моей маленькой камеры хлопнула и на пороге появился невысокий веснушчатый парень. Морщась от отвращения, он оглядел комнату и остановил взгляд озорных глаз на мне. Не дав ему опомниться и забыв про многочисленные ранения, я слетела со скамье и подбежав, повисла у него на шее.

— Реми! — он улыбнулся, подхватил меня на руки и закружил.

— Можешь же быть милашкой, когда захочешь, — рассмеялся он.

— Заткнись.

Реми поставил меня на пол и оставив в своей руке мою ладонь, стал придирчиво рассматривать новую татуировку. В этот раз мой выбор пал на крохотную рыбку, пересекающую тыльную сторону ладони, как узкий пруд. Пленку я пока еще не снимала, решила дать коже немного зажить. Но судя по выражению неодобрения на лице Реми, мне стоило ее снять еще вчера.

— Неплохо, — сказал он, пробежался быстрым взглядам по остальным своим работам, и ткнув пальцем в мое плечо, добавил, — эту бы обновить.

— Обойдешься. У меня нет столько денег, — проворчала я и высунула кончик языка.

Парень заржал.

— Хорош заливать, Лекс. Готов поспорить, ты утащила пару кошельков у членов приемной комиссии.

Услышав его последние слова, я резко помрачнела. Значит, не показалось. У меня не глюки, не сумасшествие и не шизофрения. Жаль.

— Я ничего не помню, — пожаловалась я, потирая макушку.

— Неудивительно, — хмыкнул Реми, и взяв меня за локоток, повел к скамье. — Я бы после двух литров медового виски вряд ли бы стоял на ногах. А ты умудрилась Отбор пройти.

— Не-е-е-т, — взвыла я.

— Да-а-а, — поддержал, на минуточку, лучший друг.

Все таки Реми иногда был козлом. Как бы сильно я его не любила, но издевался он надо мной изощренно. Например сейчас, он подошел к зеркалу и вывел на поверхности сложный рисунок, после чего я с ужасом увидела запись каждого этапа отбора.

Отбор в Академию Стерий традиционно проводился раз в десять лет. Каждое десятилетие количество набираемых адептов менялось, но для работы стабильной связки требовалось четверо.

Стерий-Жнец являлся грубой силой элитной армии и нес лишь одну цель: уничтожить малеумов. Жнецы проводили зачистки Пустоши, подставлялись под удар и не боялись помереть раньше срока, отмеренного божеством. Психи одним словом.

Рядом со Жнецом, бок о бок шел Феникс или же Стерий с ужаснейшим синдромом спасателя. Он вытаскивал Жнеца с того света, в тот момент, когда он уже помахал ручкой своей покойной бабушке. Все лишь бы тот протянул еще денек и прибил пару букашек. Их мне понять сложнее всего. То ли альтруисты, то ли самоубийцы.

Где-то позади неизменно плелись Стерии-Бастионы, которые своими худенькими ручками держали защитное поле вокруг команды. Иронично, но Бастионами часто становились низкорослые малыши, которые не то что бы союзников, себя защитить не могли.

И завершали связку Стерии-Глашатаи. Я называю таких балаболами. Кроме как трепать языком, ничем полезным они не занимаются. Даже их тактическая функция и та меркнет по сравнению с жаждой Жнецов кинуться в бой без раздумья.

Короче, понятно как низко пало мое настроение, после возвращения воспоминаний.

— Я не хочу этого видеть, — сказала я, а сама впилась любопытным взглядом в зеркало. Реми хмыкнул и я шикнула на него.

Алкоголь в крови сыграл со мной злую шутку. потому что иначе невозможно объяснить, как я, будучи пьяной в стельку, преодолела полосу препятствий на вращающемся колесе. В участников Отбора запускали ядовитые дротики, сносили с колеса подвесными кувалдами, заставляли лезть по стене вверх и добираться до берега вплавь. Бассейн кишел магически зараженными аллигаторами…

— Большую часть царапин ты получила здесь, — прокомментировал Реми, пока моя шатающаяся копия в зеркале пыталась удержать равновесие.

Но полоса препятствий не так сложна по сравнению со вторым этапом отбора. Участников поделили на восемь команд и поставили на огромную шахматную доску. Задача проста: двигаясь только по белым или черным клеткам, дойти до другого конца доски. Сложность заключалась в том, что для того, чтобы перейти на следующую клетку, нужно было пожертвовать одним членом своей команды.

— Грубая сила не использовалась, — произнес Реми, наблюдая за передвижением команд. — Нужно было договориться с остальными членами команд, сойтись в одном мнении и обосновать его.

— А когда нас осталось двое? — спросила я, пытаясь понять, как мне удалось уболтать остальных кандидатов. Вроде как это они находились в ясном уме и твердой памяти.

— Ты ему что-то сказала и он без раздумий уступил.

Мое лицо вытянулось. И правда. В зеркале было отчетливо видно, как я глядя глаза в глаза последнему члену своей команды, говорю какую-то фразу и… он сдается.

Последнее испытание было закрытым и посмотреть его не удалось, но мне вполне хватило первых двух. Удача смешная дама. Как правило бережет женщин, детей и алкоголиков.

Откинувшись назад, я прислонилась спиной к стене и негромко спросила:

— Меня отпустят домой? — но прежде чем Реми успел ответить, в голову пришел еще один вопрос. — А что ты тут делаешь?

Реми открыл рот и тут же закрыл, надувшись. В глубине темных глаз блеснула обида. А что? Разве я что-то не то спросила? Реми первоклассно бил татушки и увидеть его не в Диком Квартале Феррум Терры, а в Архантионе, очень неожиданно.

— Вообще-то я подрабатываю архивариусом, — пробурчал он, отвернувшись. — И я об этом рассказывал.

Я закатила глаза, фыркнув.

— Ты что пятилетняя девочка? — протянув руку, дернула его за край рубашки. — Ну забыла я, каюсь. Не будь букой.

— Смешного мало.

Реми повернулся — и лицо его вдруг посерьезнело. Кому как не мне знать, что поджатые губы и небольшие складки вокруг глаз не сулили ничего хорошего.

— Лекс, — он произнес мое имя с нажимом, словно знал, что на любой его вопрос, я солгу, — что ты здесь делаешь?

— Какой-то красивый и одновременно страшный тип отправил меня сюда, а что? — попыталась отшутиться я, но Реми даже не улыбнулся.

— Я имею в виду, что ты делаешь на Отборе. С каких пор ты настолько низко ценишь свою жизнь? И что ты сказала дяде Джуду прежде чем покинуть дом?

Хм, вопрос в самое яблочко, но ответа на него у меня нет. Во-первых, покидала я не свой дом. Во-вторых, папу не видела со вчерашнего утра. А что до оценивания собственной жизнедеятельности… Тут Реми в чем-то прав.

Стерии живут тринадцать лет. Как только адепты заканчивают обучения, то занимают места тех, кто погиб и в тот же миг начинается обратный отсчет. Как только таймер доходит до нуля, они умирают и так по кругу. Пойти на Отбор полдела. А вот пройти его то же самое, что подписать себе смертный приговор.

— И вот еще что, — мрачнея с каждой секундой, проговорил Реми. — В этом году набирали одну связку из четырех звеньев.

Желудок скрутило от дурного предчувствия. Сердце замерло и забилось быстрее.

— Ну, удиви. Кто я теперь?

Реми долго сверлил меня взглядом прежде чем ответить.

— Ты — Феникс. И Клэйм Роган тоже Феникс. В этом году у нас нет Жнеца.