Академия Стихий. Начало.

Портовый город Каэрмор встретил Эльвиру Светлолистную запахом соли, рыбы и человеческого пота. Она стояла у причала, сжимая ремень своего дорожного мешка, и смотрела на холм вдали, где на фоне утреннего неба вырисовывался силуэт Академии Элементум.

Четыре башни. Одна за каждую стихию, как говорила бабушка. Эльвира провела пальцами по амулету с изумрудом на шее — единственное, что осталось от семьи. Бабушка умерла три месяца назад, оставив внучке наследство из двух вещей: этот амулет и совет.

"Иди в академию. Там ты найдёшь ответы."

Ответы на что, бабушка не уточнила. Может быть, на вопрос, почему полуэльфийская девушка из глухой деревни может чувствовать шёпот ветра, тепло огня, прохладу воды и тяжесть земли одновременно? Почему магия приходит к ней во снах, неуправляемая и пугающая?

Эльвира потрясла головой, отгоняя мысли. Сначала нужно добраться до академии. Испытания начинаются послезавтра.

Она двинулась по узким улочкам города. Каэрмор кишел приезжими — кандидатами в академию со всех концов королевства. Эльвира видела их по одежде: богатые наследники в расшитых мантиях, скромные деревенские маги в латаной одежде, экзотические чужестранцы в непривычных нарядах.

Она сама была где-то посередине — не нищенка, но и не богачка. Простая зелёная туника, потёртые сапоги, копьё за спиной (подарок дяди-охотника, единственное оружие, которым она умела пользоваться). И в кошельке у пояса — одна золотая монета. Всё, что удалось накопить.

Одна монета на еду, ночлег и вступительный взнос.

Хватит ли?

Эльвира свернула на рыночную площадь, надеясь найти дешёвую еду. Желудок напоминал о себе — она не ела с вчерашнего утра. Но то, что она увидела на площади, заставило её забыть о голоде.

Невольничий рынок.

Помост в центре площади. Цепи. Десяток фигур в грязной одежде, с пустыми глазами. Работорговец — жирный человек с золотыми кольцами на пальцах — громко расхваливал товар.

Эльвира хотела пройти мимо. Рабство было законным в южных провинциях. Отвратительно, но законно. Она не могла ничего изменить. У неё была одна монета и собственные проблемы.

Но её ноги остановились.

На помосте стояла девушка — человеческая, примерно одного возраста с Эльвирой. Каштановые волосы спутаны, платье изорвано, но лицо... В лице читалась не покорность. Гордость. И страх, тщательно скрываемый.

Их взгляды встретились через толпу. Карие глаза девушки расширились — мольба? Надежда?

— Эта красотка пойдёт за пять серебряных! — орал работорговец. — Молодая, здоровая! Умеет шить!

Никто не поднимал руку. Пять серебряных — слишком дорого за обычную рабыню. Работорговец поморщился:

— Четыре! Последнее предложение!

Рука Эльвиры сама потянулась к кошельку. Она не понимала, что делает. Это было безумие. Глупость. У неё не было четырёх серебряных. У неё была одна золотая монета — на всё.

Бабушка сказала бы: "Слушай сердце, дитя. Магия начинается с сердца."

— Стоп! — крикнула Эльвира, поднимая руку. — Золотой!

Толпа расступилась. Работорговец уставился на неё:

— Что?

— Одна золотая монета, — Эльвира подошла к помосту, доставая кошелёк дрожащими пальцами. — За эту девушку.

Работорговец расплылся в улыбке:

— Сделка!

Минуты спустя они стояли в стороне от рынка. Цепи сняты. Девушка свободна.

Эльвира смотрела на свой пустой кошелёк, и реальность содеянного накрывала её как холодная волна. Что я наделала?

— Спасибо, — тихо сказала девушка. — Я... как тебя зовут?

— Эльвира. — Полуэльфийка подняла взгляд. — А тебя?

— Лили. Лилиана Росвейн. — Девушка потёрла запястья, где были кандалы. — Я никогда не смогу отплатить...

— Не нужно, — Эльвира покачала головой, не зная, что ещё сказать.

Неловкое молчание. Лили изучала свою спасительницу — копьё, дорожный мешок, заострённые уши.

— Ты идёшь в академию?

— Да. Пыталась. — Горький смешок. — Теперь не знаю. У меня... кончились деньги.

— Из-за меня.

— Я сама решила.

Лили смотрела на неё долго, что-то прикидывая. Потом спросила:

— Как ты попала в рабство?

Девушка сжала губы. Боль промелькнула в глазах:

— Глупость. Влюбилась в парня. Он был красивый, говорил красиво. Обещал жениться. — Голос стал жёстче. — Я хотела стать красивее для него. Использовала магию иллюзий — единственное, что умела. Увеличила... — она неловко показала на грудь, — ...чтобы он обратил внимание. Сработало. Он пригласил меня на прогулку к доку. А там его друзья ждали. Они скрутили меня, сунули в мешок. Когда очнулась — в трюме работоргового корабля.

Эльвира слушала, сжимая кулаки. Ярость к неизвестному парню поднималась в груди.

— Сколько времени прошло?

— Три месяца. Четыре рынка. Ты первая, кто купил. — Лили криво усмехнулась. — Или последняя. Работорговец собирался сбросить меня в море, если сегодня не продаст. Слишком упрямая, говорил. Плохой товар.

Они сидели на ступенях у фонтана, подальше от невольничьего рынка. Эльвира смотрела на свой пустой кошелёк. Последняя монета ушла на выкуп незнакомки.

Лили сидела рядом, всё ещё не веря в произошедшее. Цепи сняты. Свободна. Она украдкой разглядывала свою спасительницу — полуэльфийку в простой дорожной одежде, с копьём за спиной и измученным лицом.

— Почему? — снова спросила Лили, тише. — Ты отдала за меня всё. Почему?

Эльвира молчала долго. Потом пожала плечами:

— Не знаю. Показалось правильным.

Желудок Эльвиры громко заурчал. Она смущённо прижала руку к животу. Когда последний раз она ела? Вчера утром? Позавчера?

Лили тоже почувствовала голод — острый, режущий. В неволе кормили скудно. Сейчас, на свободе, тело вспомнило, что такое аппетит.

Ветер принёс запах жареного мяса из ближайшей таверны. Обе девушки одновременно повернули головы. "Пламенный дракон" — гласила вывеска. Из окон доносились смех, звон кружек, аппетитные ароматы.

У входа сидел толстый купец с кружкой эля, его взгляд лениво скользил по прохожим девушкам.

Эльвира тяжело вздохнула:

— У нас нет денег даже на хлеб.

Лили смотрела на таверну. Потом на купца. Потом на свои руки.

Что-то изменилось в её лице — решимость, смешанная с отчаянием. Она встала, расправила плечи, одёрнула потрёпанное платье.

— Лили? — Эльвира посмотрела на неё вопросительно.

Девушка повернулась. В её глазах горел странный огонёк — не совсем уверенность, не совсем страх. Что-то среднее.

— Я знаю, как мы добудем еду.