Академия Вечных Стихий

Ветер трепал полы длинного плаща, когда Элина стояла перед массивными воротами Академии Вечных Стихий. Огромные каменные колонны, увитые серебряными рунами, возвышались по обе стороны от входа, словно стражи, оценивающие каждого, кто осмелится переступить порог. Над аркой пылала вывеска: «Знание — сила. Сила — ответственность». Их флаг был фиолетового цвета с проблесками и бликами яркого света.

Элина сглотнула, сжимая в руках потрепанный свиток с приглашением. Ей казалось, что руны на колоннах мерцают чуть ярче, когда она шагнула вперед.

— Новенькая? — раздался резкий голос сбоку.

Она обернулась. У стены стояла девушка с ледяными голубыми глазами и волосами, заплетенными в тугую косу. На ее мантии блестел знак дома Воды.

— Да, — тихо ответила Элина. — Я Элина. Поступила на испытательный срок.

Девушка хмыкнула, скрестив руки:

— Испытательный срок — это вежливо сказано. Если за месяц не проявишь дар, тебя вышвырнут, и никто даже имени твоего не вспомнит. Я Кассия. И советую тебе не мешать нам.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла, оставив Элину в растерянности.

Холлы Академии поражали величием: сводчатые потолки украшали мозаики со сценами древних магических битв, а вдоль стен тянулись стеллажи с редкими гримуарами1, охраняемые неподвижными големами. Воздух пах пергаментом, ладаном и чем-то неуловимо волшебным — будто сама атмосфера здесь была пропитана силой.

Элина шла за старостой-второкурсником, едва успевая впитывать детали.

— Вот твое общежитие, — буркнул тот, указывая на дверь с номером 13. — Комната одиночная — для «испытательных» это норма. Расписание на столе. И… — он помедлил, — не жди сочувствия. Здесь выживают сильные.

Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Комната оказалась крошечной: узкая кровать, письменный стол, шкаф. На стене — зеркало в раме из темного дерева. Элина подошла к нему, всматриваясь в свое отражение. Темные волосы, бледное лицо, глаза — как два уголька, которые должны разгореться.

«Ты сможешь», — прошептала она, вспоминая слова матери.

Но когда она вытянула руку и попыталась вызвать хоть искру, ладонь осталась холодной.

Тут в дверь неожиданно постучали.

Элина замерла, не отводя взгляда от своей пустой ладони.

Стук повторился — на этот раз более настойчивый.

— В-войдите, — с запинкой произнесла она.

Дверь приоткрылась, и в проем просунулась рыжая кудрявая голова.

— Ой, прости, если напугала! — звонко воскликнула девушка, переступая порог. — Я Тина, староста женского общежития. Пришла проверить, как ты устроилась.

Ее яркая улыбка и живые карие глаза словно наполняли комнату теплом. На мантии блестел знак дома Огня — редкая деталь, ведь огненных магов в академии всегда было немного.

— Все… в порядке, — неуверенно ответила Элина, поспешно пряча руки за спину.

Тина окинула комнату внимательным взглядом, заметила смятую постель, раскрытый чемодан и дрожащие пальцы Элины.

— Первый день всегда такой, — мягко сказала она, присаживаясь на край кровати. — Сама помню, как тряслась, будто лист на ветру. Хочешь, помогу разобрать вещи?

Элина хотела отказаться — гордость ещё теплилась в груди, — но усталость и одиночество взяли верх.

— Да, пожалуйста, — выдохнула она.

Вместе они расставили книги на полке, развесили одежду в шкафу, расправили покрывало. Тина рассказывала о жизни в академии:

— Здесь сложно, но не невозможно. Главное — найти своих людей. У нас есть клуб для новичков, чаепития по пятницам… А еще я веду кружок по начальной медитации — очень помогает.

— А если… если дар не пробудится? — тихо спросила Элина, глядя в пол.

Тина замолчала, потом бережно взяла ее за руку.

— Знаешь, магия — это не только вспышки и грохот. Это и тишина. И терпение. И поддержка. Я видела, как Кассия тебя «приветствовала». Не обращай внимания — она злится не на тебя, а на себя. Ее семья ждет от нее великих свершений, вот она и пытается доказать всем, что достойна.

Элина удивленно подняла глаза:

— Ты ее защищаешь?

— Нет, просто понимаю. В этой академии все носят маски. Но ты не обязана играть по их правилам. — Тина подмигнула. — Давай завтра встретимся на рассвете у западного фонтана? Попробуем одну технику, которую мне бабушка передала. Она не официальная, но… вдруг сработает?

В груди Элины затеплилась искра — не магическая, но человеческая, теплая и живая.

— Хорошо, — улыбнулась она впервые за день. — Давай попробуем.

Когда Тина ушла, Элина подошла к окну. За стеклом расстилался сад с серебристыми деревьями, их листья мерцали в лунном свете. Она сжала кулак, представляя, как внутри нее разгорается крошечный огонек — не для того, чтобы впечатлить других, а чтобы согреться самой.

Один день. Еще один день, повторила она про себя, как мантру.

Рассвет едва коснулся шпилей Академии Вечных Стихий, а Элина уже сидела на жесткой скамье в аудитории элементарной теории.

Сердце билось часто-часто — сегодня должен был решиться ее первый настоящий экзамен.

В зал вошел профессор Торн. Его тень, вытянутая ранним солнцем, казалась зловещей.

Он окинул взглядом учеников, задержался на Элине и холодно произнес:

— Сегодня проверим, кто из вас действительно принадлежит этому месту в Академии. Каждый вызовет свою первую стихию. Начнем с вас, мисс Элина.

По аудитории прокатился сдержанный шепот. Кассия, сидевшая в первом ряду, демонстративно закатила глаза.

Элина поднялась, чувствуя, как ладони становятся влажными. Она сжала кулаки, пытаясь уловить хоть отголосок тепла внутри.

Огонь.

Ты во мне.

Проявись.

Вытянула руку. Сосредоточилась. Представила пламя — яркое, живое, послушное.

Ничего.

Тишина.

Потом — тихий смешок, переходящий в откровенный хохот.

— Ну что, «Холодный пепел», — прошипела Кассия, не скрывая злорадства. — Даже искры не вышло?

Несколько учеников подхватили насмешку. Кто-то бросил скомканный лист бумаги ей под ноги.

Профессор Торн сжал губы в тонкую линию.

— Садитесь. Ваше время ограниченно. Если за месяц не проявите дар, вас исключат без права апелляции.

— она его и не проявит, — ехидно сказала Кассия. — По ней же видно, что она бездарная.

Волна смеха пронеслась по аудитории.

Элина бежала по коридорам, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, а в ушах звучали насмешки: «Ты позорище», «Может, ты и не маг вовсе?», «Дом Огня? Да ты даже свечку не зажжешь!»

Она захлопнула за собой дверь заброшенной башни.

— Почему?! — выкрикнула она в пустоту. — Я чувствую его! Он есть! Но когда?!

Тишина.

И вдруг — легкий шорох.

Элина резко обернулась. В дверном проеме стояла Тина — староста из общежития, которая помогла ей разобрать вещи.

— Я видела, что произошло, — тихо сказала она, входя. — И знаю, что ты не бездарна.

— Откуда тебе знать? — горько усмехнулась Элина. — Все видели, что я…

— Все видели, как ты пыталась сделать то, что от тебя ждали, — перебила Тина, присаживаясь рядом. — Но магия — это не только сила. Это еще и путь. Мой дед говорил: «Огонь рождается не из страха, а из смелости быть собой».

Она достала из кармана маленький кремень и огниво.

— Попробуй вот так. Не для них. Для себя.

— А если я даже для себя…

— Тише… — она обняла ее. — Знаешь, иногда магия проявляется от взаимоотношений.

— Как это?

— Если между людьми завязывается дружба, любовь или партнерство — это бывает ключом к тому самому пламени.

— У кого-то уже бывало такое в Академии?

— Пока нет, но я верю, что когда-нибудь это произойдет.

Они сидели в заброшенной башне болтая на простые, человеческие темы.

— Пора возвращаться. Уже поздно, — сказала Тина.

— Да. Пора. Спасибо тебе за этот вечер.

— Не за что.

Когда Элина возвращалась обратно в комнату втянутая в раздумья, она не заметила, как врезалась в кого-то. Она подняла глаза и увидела перед собой девушку с пронзительным взглядом — тот самый мягкий, но уверенный свет в глазах, который невозможно было не заметить. На ее плаще отчетливо выделялся знак дома Огня — изящный огненный завиток, вышитый золотой нитью.

— Ой, извините… — пролепетала Элина, инстинктивно отступая на шаг. — Я совсем не смотрела, куда иду…

Девушка слегка улыбнулась, и в этой улыбке не было ни тени усмешки.

— Ничего страшного, — ее голос звучал спокойно, почти убаюкивающе. — Ты ведь Элина? Я Лира.

— Да… — Элина запнулась, пытаясь собраться с мыслями. — Мы… мы уже виделись?

— Верно, но не здоровались, — кивнула Лира, поправляя прядь пшеничных волос. — Я хотела найти тебя после урока, но ты так быстро исчезла.

Элина невольно отступила и опустила взгляд, воспоминания о сегодняшнем унижении еще жгли изнутри.

— Я просто… не хотела, чтобы кто-то видел…

— То, что произошло на уроке? — мягко перебила Лира. — Знаешь, я наблюдала. И видела не провал. Я видела, как ты пыталась.

Элина удивленно подняла брови.

— Ты… наблюдала?

— Да. И заметила кое-что важное. — Лира сделала шаг ближе, понизив голос. — Когда ты сосредоточилась, воздух вокруг твоих пальцев дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но это было.

— Ты это серьезно? — Элина почувствовала, как внутри шевельнулась робкая надежда. — Я думала, мне показалось…

— Не показалось. — Лира взяла ее за руку, и ее прикосновение было теплым, уверенным. — У тебя есть дар. Но он не такой, как у других. Он… другой. И это не слабость. Это особенность. И я чувствую, что ты Огонь.

— Но профессор Торн сказал…

— Профессор Торн видит только то, что ожидает увидеть, — перебила Лира с легкой усмешкой. — Он ищет магию, которая рвется наружу, как пламя факела. А твой огонь… он внутри. Как уголек, который нужно бережно раздуть.

Элина сжала пальцы, пытаясь уловить то самое ощущение, о котором говорила Лира.

— И как это сделать?

— Иногда талант просыпается не от веры, а от поддержки, любви других.

Элина резко вспомнила слова Тины.

Магия может проснуться от тепла близкого.

— Ты… веришь в это? — неуверенно спросила Элина.

— Верю. Иногда нам нужна опора и поддержка кого-то, чтобы твой дар пробудился.

— Тина говорила тоже самое…

Лира чуть напряглась. В ее взгляде мелькнуло раздражение.

— Тина… она пытается дружить, навязывая свои чувства. Этим она и отталкивает.

— Она просто одинока, как и я.

— Но ты не навязываешь себя. Этим и привлекаешь. Цепляешь взгляд.

Элина невольно отступила на шаг, уловив перемену в тоне Лиры. Та, заметив ее замешательство, тут же смягчилась, но в глазах еще присутствовал отблеск.

— Прости, — тихо сказала Лира, проводя ладонью по вышитому огненному завитку на плаще. — Я не хотела… Просто Тина… Она добрая, но действует напролом. А магия — не молот, чтобы выбивать ее силой.

Элина задумалась. В словах Лиры звучала странная уверенность — не высокомерная, как у Кассии, а почти… бережная.

— Ты говоришь так, будто знаешь что-то, чего не знаю я, — осторожно произнесла она.

Лира улыбнулась — на этот раз по-настоящему тепло.

— Знаю лишь то, что видела. В тебе есть глубина. Ты не рвешься доказать, что достойна — ты просто ищешь. А это и есть начало пути. А еще…

Она сделала паузу, словно взвешивая, стоит ли продолжать, затем добавила:

— Мой дар тоже пробуждался не сразу. Три месяца я считалась «бездарной». Меня должны были отчислись еще на первом месяце, но они оставляли меня до последнего…

— Но как же… — Элина окинула взглядом уверенную позу Лиры, ее спокойную осанку. — Ты ведь в доме Огня. Ты явно… сильна.

— Сильной я стала после. А до того была тенью самой себя. Пока однажды не встретила того, кто просто увидел меня. Не требовал доказательств, не ставил сроков. Он сказал: «Твой огонь — это не вспышка. Это свет, который согревает». И тогда я поняла: магия — это не демонстрация. Это принятие.

Элина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не пламя, нет — скорее, теплый ток крови, разгоняющий холод сомнений.

— Значит, ты считаешь, что мне нужно… просто ждать?

— Не ждать, — мягко поправила Лира. — Доверять. Себе. И тем, кто видит в тебе то, чего ты пока не видишь сама.

Она подняла глаза, и в их глубине Элина вдруг различила отблеск того самого света, о котором шла речь.

— Завтра у фонтана. На рассвете. Приходи. И возьми с собой не страх, а любопытство. Представь, что ты не «должна» вызвать пламя — а хочешь узнать, каково оно на вкус.

Элина кивнула, неожиданно осознав, что впервые за дни в академии ее сердце бьется не от тревоги, а от тихого, но ясного предвкушения.

— Я приду.

Лира улыбнулась, развернулась и пошла прочь, оставив Элину стоять в полутемном коридоре — но теперь уже не одну.

Где-то внутри, за пеленой неуверенности, тлел уголек. И он ждал лишь повода разгореться благодаря кому, кто рядом.