Академия Высших: студенты

По дороге в Академию Сигма едва не сбила машину. Хотя со стороны все выглядело наоборот.

Сигма слишком углубилась в перебор вариантов, что ее ждет у куратора, кто в этом году будет ее куратором и будет ли у нее вообще этот год, потому что она до сих пор не знает своих оценок за сессию, и откуда такие дурацкие правила: не сообщать оценки в конце учебного года, ни с кем не обсуждать свои оценки, еще бы сказали «не думать про оценки»… Браслет коммуникатора сообщил: «до встречи осталось десять минут», Сигма вздрогнула и вылетела на переход, забыв посмотреть на светофор. На Сигму мчалась машина. В последний миг Сигма очнулась, успела развернуться по ходу машины и лишь задела ее локтем. Машина пошла юзом, водитель нажал на тормоза. Остальные машины тоже притормозили. На них стали оглядываться. Сигма бросилась на другую сторону дороги – к распахнутой двери административного корпуса.

Она бежала через холл, на ходу снимая куртку. Одернула рукав, чтобы глянуть на номер кабинета на браслете. Триста восьмой, проклятье. Еще три этажа вверх! Сигма прыгала через ступеньку и опасалась даже краем глаза смотреть на часы. Вечная студенческая примета: если не смотреть на часы, время идет медленнее. Наконец последний пролет взят. Сигма развернулась, чтобы выбежать в коридор и споткнулась. На полу лежал рюкзак.

– Эй, эй, не лети, у тебя еще четыре минуты.

Сигма подняла глаза. На изгибе перил лежал парень, запрокинув голову над пустым маршем винтовой лестницы. Парень был из старшекурсников – на третьем курсе они все начинали носить странную одежду. Этот был в черных кожаных брюках и фиолетовой рубашке с блестками.

– Сфоткай меня, – парень легко приподнялся, протянул Сигме планшет и снова картинно откинулся над пустотой. – Да не бойся! Кошмариция раньше все равно дверь не откроет.

– Кто-кто?

– Констанция Мауриция. Мы зовем ее Кошмариция.

– А…

Сигма осторожно взяла планшет, встала на цыпочки над парнем и сделала несколько кадров. Ракурс и в самом деле был очень выигрышным: парение над пропастью, не хватало разве что крыльев. Зато отчетливо было видно, что парень очень худой — кожа да кости.

– А как ты узнал, что я к Констанции?

– Я тоже к ней, – парень сел на перилах, забрал у Сигмы планшет и начал листать фотографии. – Просил на десять, но она сказала, что на десять у нее уже назначен прием. А неплохо получилось, да? – он улыбнулся ей, но Сигма махнула рукой, переступила через рюкзак и свернула в коридор, к кабинетам администрации.

Триста восьмой кабинет оказался ближайшим. Очень удачно. Ровно в тот момент, когда Сигма посмотрела на часы, щелкнул замок и дверь открылась. В проеме стояла Констанция Мауриция, прошлогодний куратор Сигмы и всего ее курса. Красивая женщина, при взгляде на которую приходили мысли о взрывах, пожарах и извергающихся вулканах.

– Здравствуйте, Констанция Мауриция, – обреченно сказала Сигма. Прав был этот третьекурсник. Кошмариция ей очень подходит.

– Здравствуй, Сигма, очень приятно видеть пунктуальных студентов, – голос у нее был сильный, с таким бы в опере петь. Впрочем, чтобы распекать нерадивых студентов, он тоже годился.

Женщина пропустила Сигму в небольшой кабинет. Стул перед столом был уже отодвинут, Сигма покорно опустилась на него. Констанция села в кресло с другой стороны стола, неторопливо раскрыла одну из папок, вынула распечатки и положила перед Сигмой.

– Твои результаты сессии, – без предисловий заговорила куратор. – Переэкзаменовка по математике назначена через три недели, Это ключевой предмет всей программы. Поэтому или ты пересдаешь математику как минимум на хорошо, или мы с тобой прощаемся. Ты сможешь перевестись на какой-нибудь факультет попроще… – Констанция задумалась, видимо, прикидывая, какой из факультетов подойдет студентке, не справившейся с начальным курсом математики, но, так и не найдя подходящего примера, качнула головой, – или перевестись в другой институт.

– Но разве математика… – начала Сигма, пытаясь найти в списке предметом математику и баллы за нее, а заодно сообразить, как закончить фразу.

– Что математика? – гневно спросила Констанция. – Ты хочешь спросить, разве она так важна? Или разве сможем мы отчислить студентку, которая показала прекрасные результаты в других дисциплинах? Так вот, скажу тебе честно – сможем и глазом не моргнем. Наши выпускники не тарелки из глины лепят, как ты понимаешь. Поэтому закрыть глаза на слабое место в знаниях из-за сильных мест – это заложить фундамент будущей катастрофы мирового масштаба. Понятно?

Сигма кивнула. Что уж тут непонятного – или четверка на пересдаче, или отчисление. Понять бы еще, что делать с математикой.

– Еще что-то хочешь спросить?

– А как быть с индивидуальным проектом? У меня не окажется долга про проекту, если я буду заниматься математикой?

Констанция снисходительно улыбнулась.

– Индивидуальный проект назначает куратор в зависимости от состояния и потребностей студента. Этот первый месяц учебного года нужен, чтобы все могли закрыть долги, подтянуть слабые места или вспомнить прошлый курс, понятно? Твой проект – сдача экзамена по математике. Да, чуть не забыла. У тебя будет опекун.

– Опекун?

– Стоило бы назвать его куратором, но куратор у тебя уже есть, – Констанция помолчала, будто думая о чем-то. – Он тебя подтянет по математике. Во всяком случае должен. Режим занятий определяйте сами, но я тебе настоятельно советую не стесняться и заниматься каждый день. На месяц у тебя есть пропуск в академический корпус, включая все библиотеки. Заниматься можете где угодно. Он с тобой сегодня свяжется, его зовут Мурасаки. Все, можешь идти.

Сигма поднялась, пряча распечатку в сумку. У самой двери она обернулась. Констанция Мауриция задумчиво рассматривала ее, словно оценивая.

– До свидания, – сказала Сигма.

– До свидания.

На коридоре никого не оказалось, кроме парня в блестящей фиолетовой рубашке. Еще бы, сентябрь – месяц индивидуальных проектов. Вот, значит, что имеется в виду на самом деле под этим красивым названием.

Сигма сама не заметила, как подошла к переходу из административного корпуса к академическому. Может быть, хоть там найдется кто-то из своих? База связи обнулялась на лето и обновлялась в первый день занятий, то есть официально – сегодня. Но пока все имена одногруппников – от Омеги до Оми – были неактивными. Серым был и список однокурсников из первой группы – от Альфы (белокурая круглолицая девочка – услужливо подсказала память) до Каппы (молчаливый мощный брюнет). В университете была странная традиция – студенты каждого курса назывались по своей системе. Их курс – буквами какого-то древнего алфавита. Конструкторы начинались с Альфы, деструкторы – с Омеги. Второму курсу достались числа. Конструкторы были составными числами, деструкторы – простыми. Студенты третьего курса назывались по цветам, только не красный, оранжевый и так далее, а зачем-то на разных языках. И Сигма так и не поняла систему, по которой можно было отличить деструктора от конструктора.

Двери академического корпуса мягко звякнули, требуя пропуск. Сигма посмотрела на красный круг, повернула голову налево и направо. Двери со скрипом открылись. Ладно, хотя бы пропуск работает – уже хорошо.

В коридорах академического корпуса было так же пусто. Из-за акустики – высокие стены, изогнутые потолки – шаги Сигмы звучали гулко, как будто она шла в кованых ботинках. Все двери в аудитории закрыты, все индикаторы мерцают желтым. Сигма подошла к двери наугад и приложила браслет к сканеру. Желтый огонек сменился зеленым, Сигма вошла в аудиторию. Стандартная, на десять человек. Пять двухместных парт полукругом, в центре – пустое возвышение. Сигма села за центральную парту. Она любила сидеть в центре, правда, не на математике. На математике она бы забилась на последнюю парту, если бы здесь были последние парты. Но их не было.

Сигма вздохнула, вытащила планшет и ткнула в учебные программы. Естественно, активной была только программа по математике, гори она синим пламенем. Сигма обреченно нажала «вход».

– Рекомендуем перед началом занятий пройти тест, чтобы выявить сильные и слабые стороны в знаниях, – заговорил ассистент. Голос у него был мужским, спокойным, ровно таким, от которого начинают ныть зубы и тяжелеть веки. – Тест займет у вас около трех часов. Начать тест?

Сигма задумалась. Три часа? Она не готова. Может, сходить сначала позавтракать, посмотреть результаты сессии, заодно полистать учебник? Или уж пусть будет все по-честному?

Планшет свистнул и в центре всплыло окошко вызова с именем – Мурасаки. Интересно, кто это – Мурасаки? Девушка? Юноша? Конструктор? Деструктор?

Сигма нажала «ответить».

На экране появилось лицо парня, того самого, с перил на лестнице. Ну, конечно! Можно было сразу догадаться! Хотя парень меньше всего напоминал эксперта в математике.

– Привет, – сказал он и улыбнулся. – У меня задание – подтянуть тебя по математике.

– Ага, – сказала Сигма. – И ты наверное меня ненавидишь.

Мурасаки рассмеялся.

– С чего бы? Ты тест прошла? Нет? Давай, проходи, а потом вместе перекусим и обсудим, как мы будем заниматься.

– Три часа, – уныло сказала Сигма. – Три часа я буду проходить тест.

– Мне тоже надо кое-куда забежать и кое-что сделать, – сказал парень. – Встречаемся через три часа у фонтана.

– Через три пятнадцать, – сказал Сигма.

– А? Точно, тебе же еще из учебки до фонтана дойти надо, – он помахал рукой и отключил связь.

– Надеюсь, тебе надо переодеться, – пробормотала Сигма. Мысль о том, что ей придется обедать в обществе парня, одетого в рубашку с блестками и кожаные штаны, почему-то была невыносимой.

Но, конечно же, Мурсаки и не подумал переодеваться.

– А эту рубашку… тебе обязательно носить? – спросила Сигма, тыкая вилкой в салат, состоящий из огурцов и укропа, пока Мурасаки рассматривал результаты ее теста.

– Рубашки для того и придуманы, чтобы их носить, – улыбнулся парень. – У тебя есть другие идеи по ее использованию?

– Сжечь, например.

– Узнаю деструктора по деструкторским идеям, – пробормотал Мурасаки, листая экраны. Его салат так и стоял нетронутым, а белые палочки лежали, стянутые бумажным кольцом. – Да, мне обязательно носить эту рубашку.

– А почему?

– Мурасаки значит «фиолетовый», – таким же отстраненным голосом сказал парень, не отрываясь от планшета. Он выглядел сейчас настоящим старшекурсником – серьезным, слегка высокомерным и раздраженным. Даже блестки на рубашке померкли от его серьезности.

Сигма вздохнула, притянула к себе закрытую фольгой тарелку, отковыряла уголок фольги и понюхала горячий пар. Пахло не очень приятно.

– Запеканка из цветной капусты, – таким же равнодушным голосом сказал Мурасаки. – С куриным суфле. На вкус гораздо лучше, чем на вид.

Сигма сдернула крышку. Запеканка с суфле представляла собой кремово-белую массу, прилипшую к стенкам тарелки. Сигма скривилась, покосилась на Мурасаки, но он все еще изучал ее тест. Девушка решительно взяла вилку и принялась есть. Запеканка действительно была вкуснее, чем выглядела. И закончилась слишком быстро. Сигма посмотрела на салат Мурасаки. Эх, если бы в этом салате был хоть бы один помидор… Да ладно, даже если бы там было хоть пять помидоров, она не стала бы выпрашивать салат у парня, с которым знакома меньше дня.

– Я схожу за чаем, – сказала Сигма. – Тебе принести?

– Да, пожалуйста. И если тебе понравится десерт, можешь взять себе еще и мою порцию, потому что я не буду.

– Ты мысли читаешь?

– Пока только твои тесты, – Мурасаки поднял голову и подмигнул ей, снова превращаясь в того паренька на перилах. – То, как человек решает задачи, много говорит о том, как он думает.

Когда Сигма вернулась с подносом, на котором стояли два чайника, две чашки и два блюдца с оладьями, обе тарелки Мурасаки уже были пустыми, составленными одна в другую и поверх лежали скрещенные палочки.

– Быстро ты справился, – сказала Сигма.

Мурасаки откинулся на спинку стула и снова подмигнул ей.

– Некоторые вещи я делаю быстрее, чем стоило бы. Девушки мне часто это говорят.

Сигма почувствовала, как лицу становится жарко. Что с ней? Она краснеет?

Мурасаки расхохотался.

– Эй, я не имел в виду ничего такого.

– Я тоже, – буркнула девушка, упираясь взглядом в стол. Ужасно неловко получилось. Ужасно.

– Но вообще это моя беда, – продолжил Мурасаки. – Я все время говорю какие-то двусмысленности, веду себя странно. Я же веду себя странно?

Сигма кивнула.

Мурасаки вздохнул.

– Я завалил практику коммуникаций. Ты должна знать. Ты – мой допуск к экзаменам.

Сигма подняла голову и посмотрела на парня. Сейчас он выглядел грустным и озабоченным.

– Мое задание на этот месяц – сделать все, чтобы ты сдала математику. Выяснить твою мотивацию. Поработать с ней. Устранить твои проблемы в освоении предмета. Объяснять тебе все, чего ты не понимаешь. Наладить с тобой коммуникацию, проще говоря. Настоящую коммуникацию, а не то, что я обычно делаю.

– А что ты обычно делаешь?

– Обычно я вызываю симпатию, но Кошмариция говорит, что задача коммуникации – не завоевать симпатию, а добиться своей цели. В каждом конкретном случае цель может быть разной. В случае с тобой моя цель… – он задумался, – понятия не имею, если честно.

– М-да, обнадеживает, – Сигма отставила оладьи. – То есть на меня повесили еще и ответственность за то, вылетишь ты или нет.

– А на меня – вылетишь или нет ты. Мы повязаны, Сигма.

Она невесело рассмеялась.