Акатунга: Рождение вождя

Темнота перед глазами медленно рассеялась, уступив место серым сумеркам раннего утра. Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим голым посреди какого-то кустарника, в нос ударил непривычный запах сухой травы.

Голова гудела, тело болело, будто после тяжелого боя. Но самое странное было то, что я совершенно не мог вспомнить, кто я и как сюда попал. Я осмотрел свое тело - молодое, крепкое, я бы даже сказал атлетичное. Белая, ухоженная кожа, ровно подстриженные ногти.

Первая мысль была почти успокаивающей: «Ну, вчера я явно отжигал по полной. Память отшибло — бывает». Вторая мысль пришла следом и была менее приятной: «Но обычно после пьянки ты просыпаешься в своей постели, а не в кустах посреди саванны».

Солнце как будто непривычно палило, я начал это чувствовать, хотя оно только начинало всходить. Надо было выбираться.

Поднявшись на ноги, я осмотрелся вокруг.

Передо мной была бескрайняя саванна — жёлто-коричневое море травы, уходящее до самого горизонта. Где-то вдалеке темнели одинокие деревья-зонтики, над ними кружили птицы. Красиво, — подумал я. — Если не считать того, что я понятия не имею, как здесь оказался.

Я сглотнул. Не мог я так напиться, ну не мог же. Правда?

Глаза щипало от яркого солнца, голова кружилась, мысли путались.

Вдали виднелись одинокие деревца и термитники, судя по солнцу, это было на востоке — туда я и решил идти. По крайней мере от мысли о тени солнца мне уже становилось лучше.

Я шел и размышлял: ничего не помню — ни имени, ни места, откуда прибыл, ничего.

Жаркое солнце саванны беспощадно припекало спину, пока я шел в спасительную тень далеких деревьев. Под ногами шуршала сухая трава, в горле пересохло, губы потрескались, каждый шаг отдавал болью в мышцах. Тень оказалась не так близка, как я думал, только через несколько часов я сел под тенью невысокого, одинокого дерева. Воспоминания упорно не хотели возвращаться, чувство, что здесь что-то не так уже не просто шептали, нет, они кричали. Каким таким образом я здесь оказался???

Хоть в тени и хорошо, но я все отчетливее начал осознавать жажду, я понял: без воды я так долго не протяну. Надо что-то делать.

Так соберись, если идти дальше на восток деревья становились гуще. Значит и воду вероятнее там найти. И хоть солнце уже было близко к зениту, и моей белой коже это ой, как не нравилось, но надо было идти. Обломав несколько густых веток и хоть немного, укрывшись от солнца я побрел дальше. Ходьба босиком не казалось привычным делом, постоянно впивались в голые ноги какие-то колючки. Солнце уже нагрело почву и передвижения у меня уже ассоциировались с ходьбой по раскаленной сковороде.

Через несколько часов такой ходьбы я вышел на звериную тропу. Это радовало, следуя ее, я непременно найду водопой. Следы были от небольших копыт, может, антилопы, подумал я.

Близился вечер, ноги иссечены сухой травой и исколоты колючками, кожа вот-вот покроется волдырями. Ветки мало помогали. Я понимал такими темпами я проживу еще максимум день.

Наконец впереди замаячил небольшой холмик, окруженный пышной растительностью, — верный признак источника воды. Остатки энергии толкнули меня вперед и о чудо, за кустарником действительно был немаленький ручей кристально чистой воды.

Напившись до изнеможения я уставился на лицо, отраженное в воде. Короткие, светлые волосы, широкие скулы и чуть раскосые глаза, на меня смотрело незнакомое симпатичное лицо.

Вдруг, на краю бокового зрения мелькнула огромная пугающая тень. От неожиданности сердце застучало быстрее, дыхание перехватило. Я медленно встал и обернулся…

Мой взгляд встретился с кроваво-красными глазами царя зверей — огромным львом, возвышающимся в грозной позе. Его грива переливалась золотистыми оттенками, глаза излучали ледяную уверенность хищника, вышедшего на охоту.

Большая масса и мощная мускулатура делали его идеальным убийцей, способным расправляться с любыми соперниками. Казалось, воздух загустел от напряжения.

Я непроизвольно сжался, почувствовав в груди неприятное волнение. Адреналин заполнил каждую клеточку организма, обострив чувства. Щеки заливала горячая волна крови, конечности мелко дрожали. Но паники не возникло.

Стоящий передо мной лев весил минимум вдвое, если не втрое больше меня. Одолевать такую махину обычным способом бессмысленно. Поэтому действовал единственно возможным методом — ловкостью и внезапностью.

Я сделал шаг назад, притворяясь лёгкой добычей. Лев воспринял это как сигнал к началу атаки. Одним прыжком зверь буквально взлетел в воздух, намереваясь вцепиться зубами в мое тело. Однако я моментально переместился вбок, уклоняясь от основного удара.

— Как? — удивился я про себя. — Я такое умею? Наверное сработали дремлющие инстинкты!

Дальше - больше, некие инстинкты продолжали мне помогать. Воспользовавшись открытой шеей животного, я ухватил его за гриву обеими руками и резко швырнул на землю. Великолепная комбинация движений позволила нейтрализовать первый выпад гиганта. Зверь был в ярости.

Успех придал мне уверенности и я начал быстро обдумывать варианты сражения. На кону стоит моя собственная жизнь.

Единственный выход — нанести точный удар по черепу. Оглядевшись, заметил между нами камень размером с футбольный мяч. Он мне пригодится.

Грозный хищник не заставил себя долго ждать и бросился на меня с удвоенной силой. Мой прыжок ему в ноги был для него сюрпризом, он потерял равновесие и под собственной массой и ускорением повалился на бок.

Тут-то камень мне и пригодился.

Собрав оставшиеся силы, я поднял камень обеими руками и с размаху обрушил его на височную область, проломив череп зверя. Раздался глухой стон, и лев тяжело опрокинулся наземь, поверженный невероятной силой удара. Окровавленный хищник судорожно пытался подняться, но тщетно — мощные удары сломили даже гордость царя природы.

Поверженный лев больше не двигался. Сам я стоял, шатаясь от истощения, выдыхая горячий воздух из готовых разорваться легких.

Победив грозного зверя и выжив, я почувствовал головокружение и слабость. Что-то тёплое и липкое текло по моему телу. Опустив взгляд я с удивлением обнаружил глубокие рваные раны на груди, кровь хлестала так, будто я открыл кран.

— Вот чёрт, — успел подумать я. — А я ведь даже не заметил, когда он меня…

Ноги подкосились, земля стремительно приближалась навстречу. Последним усилием сознания я услышал шум шагов бегущих людей.

Перед тем как окончательно провалиться в темноту, в голове мелькнула последняя, удивительная мысль: «Откуда? Откуда я знал, как действовать? Это был… не я? Словно кто-то другой взял управление моим телом». Но ответа не было. Только пустота.

Интерлюдия

Огонь в хижине шамана горел ровно, но Масенджи всё равно видел тени. Они плясали на стенах, сплетаясь в причудливые фигуры, и шептали. Всегда шептали.

Он сидел на циновке, впившись пальцами в высушенную лапу обезьяны — свой самый сильный амулет. Перед ним, в глиняной чаше с водой, отражался не его собственный лик, а небо. Чужое небо, полное падающих звезд.

Видение пришло на рассвете, когда граница между сном и явью становится тоньше волоса.

Он увидел его.

Белого. С волосами цвета выгоревшей травы и глазами, в которых не было ни страха, ни почтения к духам. Он падал с неба, голый и беспомощный, и Масенджи вскрикнул от радости — вот оно, знамение! Духи посылают того, кто поведет племена! Того, кто станет его учеником, его мечом!

Но видение пошло дальше. Он увидел, как Белый не склоняется перед ним, а убивает. Убивает льва. Убивает буйвола. Убивает… его жрецов. А люди, те самые глупые люди, которых Масенджи так долго учил, смотрят на Белого с обожанием и забывают своего шамана.

Холодный пот выступил на лбу Масенджи.

— Нет, — прошептал он в тишину хижины. — Это не так. Духи ошиблись. Или… или они послали его, чтобы испытать меня?

Он схватил горсть сухих трав и швырнул в очаг. Пламя взметнулось, осветив его искаженное мукой лицо.

— Я строил! Я создавал порядок! Я дал им веру! — зашипел он, обращаясь к теням. — А он просто упадет с неба и заберет всё? Почему?!

Тени молчали. Они никогда не отвечали. Только плясали, насмехаясь.

Масенджи закрыл глаза и заставил себя успокоиться. Он был шаманом. Он был хитрее. Если духи послали Белого, значит, Белого можно перехитрить. Можно направить, использовать, а когда он выполнит свою роль — избавиться от него.

— Я встречу тебя, Белый, — прошептал Масенджи, и в его голосе звучала уже не надежда, а холодная, расчетливая ненависть. — Я скажу всем, что ты — спаситель, посланный духами. Они поверят мне. Они всегда верят. А потом… потом ты увидишь, кто здесь настоящий хозяин.

Он открыл глаза. В чаше с водой больше не было звездного неба. Там было только его отражение — человек, который только что решил судьбу бога.