Акция

Глава 1. Приглашение

15 августа 2025 года, воскресенье

Алина увидела уведомление в одиннадцать часов вечера, когда не могла уснуть от мыслей о счетах. Комната была душной, несмотря на приоткрытое окно — август выдался жарким, кондиционер сломался ещё в июне, а на ремонт денег не было. Телефон осветил потрескавшийся потолок мягким синим светом, и на секунду показалось, что трещины складываются в какой-то узор, почти осмысленный.

«LIFEtm приглашает вас принять участие в Акции! Ваша жизнь может измениться уже сегодня.»

Алина машинально потянулась удалить сообщение — спама в последнее время стало столько, что она даже перестала читать. Но палец завис над экраном. Что-то в формулировке зацепило. Не банальное "заработай миллион", " узнай, как добиться успехов" или "секрет богатства от гуру". Что-то более... личное.

Она прокрутила вниз. Мелким шрифтом, почти незаметным, значилось: «Мы знаем о вашей непростой ситуации. 47 000 рублей на лечение матери. 23 дня до конца льготного периода кредита. Мы можем помочь…»

Сердце беззвучно ухнуло, и на мгновение в ушах зашумело. Сорок семь тысяч. Точная сумма. Она искала информацию об этом в интернете последние недели — кредиты, помощь, благотворительные фонды. Гуглила "помощь в оплате лечения онкологии", "срочно нужны деньги на операцию". Остаток дней до платежа — она проверяла это вчера вечером на сайте банка, сидя с калькулятором и стопкой счетов, пытаясь понять, откуда взять деньги.

Кто-то отследил историю запросов? Взломали телефон? Мошенники?

Руки слегка дрожали, когда она открыла приложение. Загрузка заняла секунды три — чёрный экран с пульсирующим логотипом, простым до примитивности: LIFE с маленьким значком tm сверху. Никакой информации о компании. Ни адреса, ни телефона поддержки. Только главный экран с её именем вверху и одной кнопкой по центру: «Начать».

Алина посмотрела на фотографию матери, стоящей в рамке на прикроватном столике. Чёрно-белый снимок десятилетней давности — мама улыбалась, держа букет полевых ромашек. До болезни. До химиотерапии. До того, как её волосы начали выпадать клоками, а кожа приобрела серовато-жёлтый оттенок.

Счета за последний курс лечения лежали у компьютера, сложенные стопкой и перевязанные резинкой — она не могла заставить себя разложить их по папкам, как делала раньше. Слишком много цифр. Слишком мало надежды.

— Чёрт с ним, — прошептала Алина в темноту и нажала.

Экран мигнул. Появился простой, почти аскетичный интерфейс. Её профиль был на удивление полным: фотография (откуда?), имя, возраст, район проживания. Внизу крупными цифрами: Баланс: 0 баллов.

А под балансом — карточка задания, оформленная как уведомление в социальной сети:

ЗАДАНИЕ#001 Сложность:★☆☆☆☆

Награда:50 баллов

Описание: завтра в метро не уступайте место пожилым людям, которые попросят вас об этом. Запишите на видео их реакцию. Видео должно чётко фиксировать лицо человека.

Алина перечитала три раза. Это какая-то шутка? Розыгрыш? Но внизу был калькулятор обмена, детальный и убедительный:

• 50 баллов = 5 000 рублей;

• 50 баллов = скидка 10% на медицинские услуги в партнёрских клиниках;

• 50 баллов = 50 бонусных миль авиакомпании;

• 50 баллов = подарочный сертификат на 5 000 рублей.

Список клиник развернулся при нажатии. Третьей в списке шла «МедСтар» — та самая, где лечилась мама. Алина проверила — клиника реальная, адрес совпадает, даже логотип правильный.

Девушка закрыла приложение. Села на кровати, обхватив колени руками. Посмотрела в окно — город засыпал, редкие окна светились жёлтым. Где-то там жили люди, у которых не было подобных проблем. Люди, которым не приходилось выбирать между совестью и родной матерью.

Спустя всего пару минут руки сами потянулись к телефону. Прочитала задание ещё раз. Всего-то не уступить место. Мелочь. Люди каждый день не уступают места — из-за усталости, рассеянности, равнодушия. Никто их не осуждает. Ну, почти никто.

Просто на этот раз это будет... намеренно. И на камеру.

Алина легла, положив телефон экраном вниз на тумбочку. Не спала до самого утра, прокручивая в голове одну мысль: это же просто один раз. Всего один раз.

16 августа, понедельник, утро

Утро выдалось серым и влажным — обещали дождь к обеду. Алина села в метро на «Комсомольской», как обычно, заняла место у окна в предпоследнем вагоне. Вагон был набит битком.

Достала телефон, сделала вид, что читает новости, но на самом деле каждую секунду ждала. Сердце билось где-то в горле. Ладони вспотели. Нелепо — она собиралась совершить такую мелочь, а чувствовала себя так, будто готовилась ограбить банк.

На третьей станции в вагон вошла пожилая женщина. Лет семидесяти, может, чуть больше. Тяжёлые хозяйственные сумки оттягивали руки — было видно, как напрягаются жилы на запястьях. Лицо усталое, морщинистое, с сетью мелких складок вокруг глаз. Поношенное пальто с вытертыми локтями. Платок на голове, повязанный по-старомодному, под подбородком.

Женщина медленно прошла по вагону, глядя на сидящих с каким-то привычным, обречённым ожиданием. Остановилась рядом с Алиной. Тяжело вздохнула, перехватила сумки поудобнее.

— Девушка, — голос глухой, усталый. — Вы не уступите место? Мне очень тяжело стоять. Ноги больные.

Алина подняла глаза. Встретилась взглядом. В глазах женщины была такая привычная покорность, будто она всю жизнь просила и получала отказы, и давно уже не ждала ничего другого, но продолжала спрашивать, потому что иного выхода не было.

Секунда. Две. Где-то в груди что-то сжалось.

— Нет, — сказала Алина. Голос прозвучал тихо, но чётко. Чужой какой-то голос, не её. — Я не уступлю. Извините.

— Что? — женщина наклонилась ближе, видимо, решив, что ослышалась.

— Я не уступлю место, — Алина повторила громче и отвела взгляд к окну, к проносящейся мимо тьме туннеля.

Несколько секунд стояла тишина — во всяком случае, Алине так показалось, хотя вагон гудел и лязгал, как обычно. Потом женщина что-то прошептала — не разобрать что, но интонация была ясной. Презрение. Разочарование. Привычная горечь.

Алина незаметно включила камеру — держала телефон так, будто смотрит в него, читает. Запечатлела уходящую спину, согбенную фигуру.

Женщина проковыляла дальше по вагону, сумки цеплялись за сиденья. Бормотала что-то себе под нос. Алина краем глаза видела, как люди вокруг отворачивались. Кто-то — с осуждением в её, Алины, сторону. Кто-то — с облегчением: хорошо, что это не их проблема, не им отказывать.

Один молодой парень, студент на вид, в наушниках, уступил место. Женщина села тяжело кряхтя, поставила сумки между ног.

Тридцать секунд видео. Этого хватит.

Алина вышла на «Кузнецком Мосту». Поднялась по эскалатору, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. В подземном переходе остановилась у стены, достала телефон. Руки дрожали так сильно, что еле попала пальцем по кнопке загрузки.

Приложение обработало видео почти мгновенно. Даже не успела моргнуть.

ЗАДАНИЕ #001 ВЫПОЛНЕНО +50 баллов Текущий баланс: 50

А потом всплыло сообщение, и от него стало не по себе:

Поздравляем с первым шагом! Вы больше не одни. В вашем городе уже 2847 участников. LIFEtm делает жизнь лучше...

— Две тысячи восемьсот сорок семь. Почти три тысячи человек. В одном городе. Выполняющих такие же дурацкие задания. Чёрт, а это не мало, — с тревогой подумала Алина, прислонившись к холодной кафельной стене.

Вокруг сновали люди — кто-то спешил, кто-то медлил, кто-то говорил по телефону. Обычное утро. Обычный день.

Сколько из них были участниками?

Она посмотрела на свой баланс: пятьдесят баллов. Пять тысяч рублей или десять процентов скидки. Одна десятая того, что нужно маме.

Всего одна десятая. Так мало.

И так дорого.

Глава 2. Цена отказа

17-18 августа, вторник-среда

Два дня Алина не открывала приложение. Чувствовала себя грязной. Каждый раз, когда закрывала глаза, видела ту старуху — её усталые глаза, натруженные руки, согбенную спину. Слышала, как она бормочет что-то обиженное, разочарованное.

На работе Алина была рассеяна. Коллеги замечали — Миша даже спросил, всё ли в порядке. Она кивнула, соврала что-то про плохой сон. Он участливо похлопал её по плечу и вернулся к своему компьютеру. Хороший парень, Миша. Они работали вместе три года, иногда ходили на обеды, обсуждали проекты за кофе.

19 августа, четверг, вечер

Вечером позвонила мама. Голос был слабым, но она старалась казаться бодрой.

— Алиночка, как дела? Пока я тут лежу в клинике мне скучно, иногда даже страшно. Расскажи, как у тебя?

— Нормально, мам. Работа, бытовуха.

— А у меня скоро ещё одна процедура. Врач говорит, курс нужно продолжать, нельзя прерывать, — пауза, неловкая. — Там ещё доплатить надо будет. Я знаю, у тебя сейчас трудно...

— Всё будет, мам, — Алина сглотнула ком в горле. — Я найду.

— Ты главное себя не загоняй. Я уже старая, а ты...

— Мам, не говори глупости. Всё будет хорошо.

Положив трубку, Алина долго сидела в темноте своей квартиры. Потом достала телефон и открыла письмо из клиники — напоминание о следующем платеже. Сорок семь тысяч.

Она открыла LIFEtm.

На экране появилось новое задание, будто система ждала именно этого момента:

ЗАДАНИЕ #002

Сложность: ★★☆☆☆

Награда: 150 баллов

Описание: Найдите человека, который плачет в общественном месте. Снимите его крупным планом минимум 30 секунд. Выложите видео с тегом #LIFEmoments в любую социальную сеть. Видео должно набрать минимум 50 просмотров в течение 24 часов. Примечание: Качество съёмки влияет на бонусные баллы.

Всего получится двести баллов. Двадцать тысяч рублей. Почти половина нужной суммы.

Алина закрыла приложение. Открыла снова. Перечитала. Это уже не просто невежливость. Это вторжение в чужое горе. Это превращение чужой боли в контент. Но деньги есть деньги.

20-21 августа, пятница-суббота

Она провела следующие два дня в поисках. Ходила по городу в свободное время — парки, скверы, станции метро. Чувствовала себя хищником, выслеживающим добычу. Несколько раз видела людей, которые выглядели расстроенными — женщину, говорящую по телефону с трясущимся голосом; подростка, сидящего на скамейке с опущенной головой. Но это было не то. Им было грустно, но они не плакали.

А задание требовало слёз.

23 августа, воскресенье, вечер

Нашла его в парке «Сокольники». Молодой парень, лет двадцати пяти, сидел на скамейке в дальнем углу, у пруда. Уткнулся лицом в ладони. Плечи вздрагивали — мелко, почти незаметно, но Алина уже научилась различать эти признаки.

Телефон лежал рядом на скамейке, экран разбит паутиной трещин. Рядом — скомканная бумага, похожая на письмо.

Алина остановилась в нескольких метрах. Включила камеру. Пальцы дрожали. Сделала шаг ближе. Ещё один. Зум на лицо — оно было мокрым, парень даже не пытался вытирать слёзы. Они просто текли, одна за другой.

Десять секунд. Двадцать. Крупный план — лицо исказилось, парень всхлипнул.

— Эй! — он поднял голову резко, заметив её. Глаза красные, опухшие. — Ты что творишь?! Какого хрена?!

— Извини, — Алина отступила на шаг, но продолжала снимать. Камера дрожала, но лицо оставалось в кадре. — Извини, мне очень нужно...

— Убери камеру, больная! — он вскочил, рванулся к ней.

Тридцать две секунды. Достаточно.

Алина развернулась и побежала. Кроссовки стучали по асфальту. За спиной слышались крики, мат. Парень преследовал её несколько метров, потом отстал — видимо, не было сил или желания.

Она бежала ещё три квартала, пока не кончился воздух в лёгких. Остановилась у стены какого-то дома, согнулась, хватая ртом воздух. Руки тряслись так, что едва удерживала телефон.

Загрузила видео. Придумала описание: "Когда мир слишком жесток..." Добавила тег #LIFEmoments и ещё несколько популярных. Опубликовала.

Через минуту приложение отреагировало:

ЗАДАНИЕ #002 ВЫПОЛНЕНО +150 баллов Бонус за качество материала: +25 баллов Текущий баланс: 225

— Хм, бонус за качество, — хмыкнула Алина. — Эти подонки оценили, как хорошо я сняла чужое горе. Ну и ну…

Видео набрало пятьдесят просмотров за первый час. Потом сто. К вечеру — триста. Люди ставили лайки. Кто-то писал "бедный парень", кто-то "так грустно", кто-то просто ставил смайлики с сердечками.

Никто не спрашивал, почему она снимала. Никому не было дела.

24 августа, понедельник

Той ночью Алина впервые обменяла баллы. Двадцать пять баллов оставила на счёте — просто так, про запас. Двести обменяла на сорокапроцентную скидку следующей процедуры для матери. Выходило не так ровно, как с наличным расчётом, но с учётом экономии на дополнительной комиссии банка получилось немного дешевле, да и идти никуда не пришлось.

Процесс обмена был пугающе простым. Выбрала клинику из списка. Подтвердила операцию. На экране появился QR-код и номер, который нужно назвать администратору.

Она позвонила в «МедСтар» утром.

— Здравствуйте, я хотела уточнить насчёт оплаты. У меня есть промокод на скидку.

— Сейчас проверю, — администратор щёлкал клавишами. — Назовите номер.

Алина продиктовала.

— Так... есть. Савельева Ольга Михайловна, верно? Скидка сорок процентов на следующую процедуру. Промокод активен. Хотите, чтобы мы применили его при следующем платеже?

— Да. Пожалуйста.

— Отлично. Тогда вместо сорока семи тысяч у вас выйдет... двадцать восемь тысяч двести рублей.

Это работало. Чертовски реально работало.

Алина положила трубку и посмотрела на свои руки. Обычные руки. Ничего не изменилось внешне. Но что-то внутри сдвинулось. Какая-то граница была пройдена.

25 августа, вторник, вечер

Вечером пришло новое задание:

ЗАДАНИЕ #003

Сложность: ★★☆☆☆

Награда: 120 баллов

Описание: Ваш коллега Михаил Громов претендует на то же повышение, что и вы. В его столе лежит флешка с презентацией для завтрашнего совещания (верхний ящик справа). Возьмите её и уничтожьте. Предоставьте фото пустого ящика после выполнения.

Алина замерла.

— Откуда они знают про Мишу? Про повышение? Про презентацию?

Она попыталась вспомнить — говорила ли она об этом кому-то вслух? Писала ли в сообщениях? Искала информацию в интернете?

Да. Она гуглила "как подготовиться к собеседованию на повышение", смотрела вакансии на корпоративном портале, читала переписку в рабочем чате, где упоминалось, что Миша тоже в списке кандидатов.

Система просто анализировала данные. Корпоративная почта, календари, рабочие чаты. Это всё доступно, если знать, как.

Миша был хорошим парнем. У него жена и маленький сын, Алина видела фотографии на его столе. Мальчик в смешной шапке с кроличьими ушами, жена улыбается, обнимая их обоих.

Сто двадцать баллов. Двенадцать тысяч рублей.

Алина закрыла приложение.

26 августа, среда

Но на следующий день, когда Миша ушёл на обед, она подошла к его столу. Огляделась — офис был почти пуст, все на перерыве. Открыла верхний ящик справа.

Флешка лежала там. Красная, с надписью "Презентация — НЕ УДАЛЯТЬ".

Алина взяла её. Положила в карман. Сфотографировала пустой ящик. Закрыла стол.

После работы она разломала флешку плоскогубцами на мелкие части и выбросила в разные урны по дороге домой. Загрузила фото.

ЗАДАНИЕ #003 ВЫПОЛНЕНО +120 баллов Текущий баланс: 145

27 августа, четверг

На следующий день было совещание. Миша пришёл бледный, растерянный.

— Не могу найти флешку, — бормотал он, роясь в сумке, в ящиках стола. — Я точно помню, что положил её туда. Точно!

Презентацию пришлось делать на ходу, с ноутбука, без заготовленных слайдов. Миша справился неплохо — он и правда был профессионалом. Но было видно, что он волнуется, что теряет нить.

Алина выступила после него. Спокойно, уверенно. У неё всё было готово.

Через неделю объявили результаты. Повышение получила она.

Миша поздравил её. Пожал руку. Улыбнулся, хотя в глазах читалось разочарование.

— Ты молодец, Алин. Заслужила.

Она не могла смотреть ему в глаза.

3 сентября, четверг, вечер

Следующее задание пришло вечером:

ЗАДАНИЕ #004

Сложность: ★★★☆☆

Награда: 200 баллов

Описание: Ваша соседка Марина Соколова подала жалобу в управляющую компанию на вас (шум после 23:00, от 29 августа). Найдите способ заставить её отозвать жалобу. Любые методы. Предоставьте доказательства (скриншот, запись, фото). Бонус: +50 баллов, если соседка публично извинится.

Марина. Да, она жаловалась недавно. Строгая женщина лет пятидесяти, всегда хмурая, вечно чем-то недовольная. Алина даже не знала её фамилии до этого момента.

Двести баллов. Двадцать тысяч. Это ещё половина курса лечения.

4 сентября, пятница, утро

Алина попыталась поговорить с Мариной по-хорошему. Встретила её в подъезде утром.

— Марина Петровна, можно на минутку? Про жалобу ту...

— Нечего говорить, — Марина поджала губы. — Вы ночами музыку включаете. У меня работа, мне вставать в шесть утра. А вы до часу ночи грохочете.

— Я правда больше не буду, обещаю. Можете, пожалуйста, отозвать жалобу?

— Нет. Пусть будет вам урок. Может, тогда научитесь других уважать.

Кулаки сами сжались в карманах. Урок. Эта женщина решила преподать ей урок.

Вечером раздражённая Алина позвонила в управляющую компанию. Включила приложение для изменения голоса — нашла в интернете за пять минут. Назвалась Мариной Соколовой, продиктовала адрес.

— Я хочу отозвать свою жалобу на соседку. Это была ошибка, недоразумение.

— Понял. Сейчас отмечу. Спасибо за звонок.

Запись разговора сохранилась автоматически. Алина загрузила её.

ЗАДАНИЕ #004 ВЫПОЛНЕНО +200 баллов Текущий баланс: 345

5 сентября, суббота

На следующий день Марина поймала её в подъезде. Лицо было бледное, озлобленное, под глазами — тёмные круги.

— Это ты? — голос дрожал. — Ты звонила от моего имени?

Алина попыталась пройти мимо, но Марина грубо преградила путь.

— Мне сегодня позвонили из управляющей компании! Сказали, что я отзывала жалобу, но в базе остался мой номер, и теперь меня могут оштрафовать за ложный вызов! За злоупотребление! Я теперь могу проблемы получить!

— Пропустите меня. Ничего с вами не будет, это же ерунда!

— Что с тобой случилось? — Марина схватила её за руку. — Я тебя помню ещё молодой девчонкой, когда ты сюда въехала! Ты была приветливая, добрая! А сейчас... — она всматривалась в лицо Алины, будто пыталась найти в нём что-то знакомое. — Тебе тоже приходило приглашение? От какого-то приложения? Обещали помочь с деньгами?

Кровь застыла в жилах.

— Откуда вы...

— У моего сына было подобное, — голос Марины сорвался, в глазах блеснули слёзы. — Шесть месяцев назад. Он начал с мелочей. Говорил, что это помогает зарабатывать, что так многие делают. Потом... потом всё стало хуже. Он украл ценную вещь у своего лучшего друга. Потом подставил коллегу на работе. А потом...

Она замолчала, вытирая глаза.

— А потом он убил человека. Просто так, на улице. Сказал, что это было задание. Что ему обещали погасить долги, если он выполнит. Полиция не поверила. Решили, что он просто придумывает оправдания. Он сейчас под следствием. Ему двадцать четыре года, а жизнь уже рушится.

Марина смотрела на Алину с такой болью, с такой отчаянной мольбой.

— Удали это приложение. Сейчас же. Пока не поздно. Оно меняет людей. Оно превращает их в... в чудовищ.

Алина вырвала руку и побежала по лестнице. За спиной слышался плач Марины — глухой, надрывный, безнадёжный.

В квартире Алина закрылась на все замки. Достала телефон. Открыла LIFEtm.

На экране появилось новое сообщение:

ВНИМАНИЕ Марина Соколова распространяет ложную информацию о нашей программе. Для защиты репутации LIFEtm и вашей безопасности рекомендуем ограничить с ней контакт.

СПЕЦИАЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ (опционально)

Сложность: ★★★★☆

Награда: 400 баллов

Описание: Найдите компрометирующую информацию о сыне Марины Соколовой (Артём Соколов, 24 года). Подходят любые методы. Передайте её следствию или прессе. Это поможет укрепить дело против него и защитит других участников от клеветы. Срок выполнения: 48 часов

Алина швырнула телефон на диван.

Четыреста баллов. Сорок тысяч рублей. Почти вся сумма, которая нужна маме к следующей процедуре.

И всё, что для этого требовалось — добить человека, который уже и так сломлен.

Она не прикасалась к телефону до утра.

7 сентября, понедельник, утро

Утром пришло новое уведомление:

ВНИМАНИЕ: Задание #005 отклонено по тайм-ауту Штраф: -100 баллов Текущий баланс: 245

Алина удивлённо уставилась на экран.

— Штраф? Какого чёрта? Они штрафуют за отказы?

Ниже появилось пояснение:

Мы понимаем, что некоторые задания могут быть сложными. Вы всегда можете отказаться. Однако отказ означает, что вы не готовы воспользоваться возможностью улучшить свою жизнь. Система учитывает это при формировании будущих заданий.

Текущий статус: АКТИВНЫЙ участник Рейтинг выполнения: 75% Участников с лучшими показателями: 1934

— Рейтинг. У них был грёбаный рейтинг, — возмутилась Алина. — И у меня семьдесят пять процентов. Видимо, отказы портили рейтинг не так сильно, как я думала, или система ценила сложность выполненных заданий. Так же это значило, что почти две тысячи людей выполняли задания лучше, чаще, безотказнее.

Алина закрыла глаза:

— Двести сорок пять баллов. Этого всё ещё не хватало. Нужно было продолжать. Или найти другой путь. Но какой?

Глава 3. Сообщество

8-14 сентября

Через неделю Алина начала замечать изменения в городе. Мелкие, едва уловимые, но устойчивые. Люди стали жёстче. В метро чаще вспыхивали конфликты из-за пустяков — кто-то кого-то толкнул, наступил на ногу, не извинился. Раньше такое случалось, но теперь стало обыденностью. Каждая поездка превращалась в испытание нервов.

В магазинных очередях люди огрызались на кассиров. Кассиры огрызались в ответ. В подъездах появились новые объявления — жалобы на шум, на парковку, на мусор, на соседских детей. Почерки разные, но интонация одинаковая: злая, мелочная, мстительная.

И все — абсолютно все — стали чаще снимать на телефоны. В кафе, в транспорте, на улицах. Камеры были направлены везде: на ссоры, на падения, на любые проявления человеческой слабости или конфликта.

Алина видела это и понимала: она не одна. Тысячи участников получали задания. Тысячи людей искали возможности их выполнить. Город скатывался в пучину безумия.

Она выполнила ещё четыре задания за эти дни. Задания становились разнообразнее:

ЗАДАНИЕ #006 (10 сентября) — украсть важный документ у коллеги (+150 баллов) — ВЫПОЛНЕНО

ЗАДАНИЕ #007 (11 сентября) — спровоцировать конфликт в очереди и снять на видео (+100 баллов) — ВЫПОЛНЕНО

ЗАДАНИЕ #008 (12 сентября) — оставить негативный отзыв на бизнес знакомого (+120 баллов) — ВЫПОЛНЕНО

ЗАДАНИЕ #009 она не выполнила. Оно требовало украсть у бездомного единственное одеяло холодной сентябрьской ночью и сфотографировать, как он мёрзнет. Награда была 300 баллов. Штраф за отказ — 150.

Алина три часа ходила по городу, высматривая бездомных. Нашла старика у метро «Курская», спящего на картонке, укутанного в драное одеяло. Стояла рядом минут двадцать, рука в кармане сжимала телефон.

Не смогла.

Ушла. Получила штраф.

Текущий баланс: 465 баллов

Приложение просто предложило новое задание уже через день. Без комментариев, без осуждения. Просто следующая карточка, следующий выбор.

15 сентября, вторник, обед

Алина встретила её в обеденный перерыв, в кафе «Шоколадница» рядом с работой. Заказала капучино, села у окна. За соседним столиком сидела девушка примерно её возраста — двадцать восемь, может, тридцать. Тёмные волосы собраны в хвост, лицо усталое, под глазами синяки от недосыпа.

Девушка смотрела в телефон с той особенной напряжённостью, которую Алина уже научилась распознавать. Взгляд сфокусированный, но отсутствующий одновременно. Палец скользит по экрану — свайп, свайп, свайп.

На секунду экран повернулся так, что Алина увидела интерфейс. Знакомый до боли. Карточка задания. Баланс баллов. Таймер.

LIFEtm.

Их взгляды встретились. Девушка резко выключила экран, но было поздно. Секунда молчаливого, почти испуганного понимания.

Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений. Потом Алина тихо спросила:

— Ты тоже?

Девушка колебалась. Оглянулась по сторонам — кафе было полупустым, пара столиков занята, но все увлечены своими делами. Потом кивнула. Едва заметно.

— Даша, — представилась она шёпотом. — Полтора месяца в программе.

— Алина. Четыре недели.

Даша перешла за столик Алины. Говорили приглушённо, наклонившись друг к другу, как заговорщики.

— У меня долги, — Даша обхватила чашку руками, будто грелась, хотя в кафе было тепло. — По кредиту. Двести тысяч. Это... это было на операцию отцу. Он умер месяц назад, а долг остался. Коллекторы звонили каждый день. Угрожали. Приходили домой.

— И LIFEtm помогло?

— Да. Нет. Не знаю, — Даша потёрла лицо руками. — Я уже почти на половине пути. Набрала больше ста тысяч рублей в баллах. Ещё месяц-полтора, и я свободна. Но...

— Но задания становятся хуже.

— Намного хуже. Сначала мелочи. Потом... — она замолчала, глядя в чашку. — Позавчера мне пришло задание украсть у лучшей подруги колье. Семейная реликвия, очень дорогая ей. Я должна была продать его и предоставить чек. За пятьсот баллов.

— И ты...

— Отказалась. Получила штраф. Триста баллов. — Даша подняла глаза. — Но вчера предложили другое задание на четыреста баллов. Попроще. Они... они адаптируются. Изучают, где твоя граница, и пытаются пробиться сквозь неё.

Алина кивнула. Она замечала то же самое. После отказа от задания с бездомным следующее было менее жестоким, но всё равно аморальным.

— Ты знаешь сколько нас? — спросила Даша.

— Приложение говорило, почти три тысячи в городе. Месяц назад.

— Больше. Гораздо больше. Я создала фейковый аккаунт на прошлой неделе, — Даша достала второй телефон, старенький. — Хотела проверить. Зарегистрировала почту, придумала легенду — девушка в долгах, проблемы с работой. Через два дня пришло приглашение от LIFEtm.

— Как они узнали?

— Я специально искала информацию в интернете. Кредиты, помощь, быстрые деньги. Писала в соцсетях посты о проблемах. И они... они следят. Анализируют. Ищут уязвимых. А когда находят — отправляют приглашение.

Холодок пробежал по спине Алины. Значит, система постоянно сканирует людей. Выбирает тех, кто отчаялся. Тех, кто готов на компромиссы.

— Кто они, Даша? Кто стоит за этим?

— Не знаю. Никто не знает. В интернете нет ничего про компанию LIFEtm. Ни регистрации, ни офисов, ни владельцев. Я пыталась пробить через знакомого айтишника — он говорит, что серверы размыты, трафик идёт через десятки прокси. Отследить невозможно.

— Но деньги же реальные. Скидки работают.

— Именно. Это не мошенничество в обычном смысле. Они платят. Честно. И это самое страшное, — Даша наклонилась ближе. — Понимаешь? Если бы они не платили, мы бы просто удалили приложение и забыли. Но они платят. И это делает всё... легитимным. Будто мы просто зарабатываем деньги. Выполняем работу.

— Какую работу?

Даша посмотрела в окно, где люди сновали по улице, большинство уткнувшись в телефоны.

— Разрушение. Медленное, постепенное разрушение общества. Каждое задание делает мир чуть хуже. Чуть более жестоким. И когда тысячи людей делают это одновременно...

Она не договорила. Не нужно было.

Алина допила остывший кофе. Представила: три тысячи человек. Нет, больше — Даша сказала, что их больше. Пять тысяч? Десять? Каждый выполняет два-три задания в неделю. Каждое задание причиняет кому-то вред.

Математика была простой и ужасающей.

— Что нам делать? — спросила она.

— Я собираю людей, — Даша достала свой телефон, показала закрытую группу в мессенджере. — Создала чат. Анонимный, зашифрованный. Пока нас двадцать три человека. Все участники LIFEtm. Делимся информацией, предупреждаем друг друга. Пытаемся понять, как это работает.

— И как?

— Плохо. Многие боятся говорить. Боятся, что система узнает. И знаешь что? Она узнаёт.

Даша показала сообщение в своём LIFEtm:

СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Мы заметили, что вы общаетесь с другими участниками программы. Это не запрещено. Взаимопомощь — хорошее качество. Однако помните: каждый участник несёт личную ответственность за свои задания. Сотрудничество не освобождает от обязательств.

— Они слушают, — прошептала Алина. — Прямо сейчас?

— Возможно. Или анализируют наши перемещения. Видят, что мы встретились. Делают выводы, — Даша убрала телефон. — Но знаешь, что самое странное? Им всё равно. Они не запрещают нам общаться. Не угрожают. Просто... наблюдают. Будто это тоже часть эксперимента.

— Эксперимента?

— Один парень в чате, программист, он думает, что это социальный эксперимент. Кто-то изучает, как люди ведут себя в условиях моральной дилеммы. До каких пределов можно манипулировать обычными людьми.

Алина вспомнила задания. Градацию сложности. Постепенное увеличение аморальности. Да, это действительно похоже на эксперимент. Тестирование границ.

— Даша, а что будет, если мы просто откажемся? Все вместе? Перестанем выполнять задания?

Девушка печально улыбнулась.

— Пробовали. Один парень в чате решил выйти из программы. Обменял все баллы, удалил приложение. Думал, всё кончено.

— И?

— Через неделю ему начали приходить сообщения на почту. В SMS. В мессенджерах. Новые задания. С пометкой «обязательные». Система сказала, что он в долгу. Что каждая скидка, каждое преимущество, которое он получил — это кредит доверия. И его нужно отработать.

— Это безумие. Он ничего не занимал!

— Система считает иначе. Она говорит: ты воспользовался нашими услугами, получил выгоду. Теперь плати. И если он не выплатит долг... — Даша замолчала.

— Что?

— Не знаю. Он перестал выходить на связь три дня назад. Телефон не отвечает. В квартире никого.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и липкая.

— Может, он просто уехал, — неуверенно предположила Алина.

— Может быть, — Даша не выглядела убеждённой.

Они обменялись контактами. Даша добавила Алину в закрытый чат. Попрощались коротко, как солдаты перед боем.

Выходя из кафе, Алина оглянулась. Даша сидела, уткнувшись в телефон. Экран светился синеватым. Карточка нового задания отражалась в её усталых глазах.

15 сентября, вечер

Вечером Алина изучала чат.

Двадцать три человека. Теперь двадцать четыре, с ней. Все со своими историями.

Максим, 35 лет: Долги по ипотеке. Банк грозил отобрать квартиру. Выполняю задания три месяца. Баланс: 3400 баллов.

Света, 22 года: Нужны деньги на учёбу. Выгнали из универа за неуплату. Две недели в программе. Баланс: 890 баллов.

Олег, 41 год: Лечение дочери. ДЦП, нужна операция за границей. Четыре месяца. Баланс: 8700 баллов.

Каждый со своей болью. Каждый со своим отчаянием.

И каждый в ловушке.

Один из участников, Игорь, программист, написал длинное сообщение:

Я пытался проанализировать код приложения. Частично получилось декомпилировать. Там сложная структура, многоуровневая. Но я нашёл кое-что интересное. В коде есть переменная «social_decay_index» — индекс социального распада. Алгоритм отслеживает, как меняется уровень агрессии, доверия, взаимопомощи в районах, где работают участники. И корректирует задания на основе этих данных.

Другими словами: чем больше люди выполняют задания, тем хуже становится общество. А чем хуже общество, тем легче вербовать новых участников. Это замкнутый круг.

Алина перечитала сообщение три раза. Социальный распад. Система не просто эксплуатировала существующее отчаяние. Она создавала новое. Каждым заданием.

Она вспомнила агрессию в метро. Злость в очередях. Жалобы соседей. Всё это было следствием. Тысячи малых актов жестокости складывались в новую реальность. И эта реальность порождала новых отчаявшихся. Которые получали приглашения. Становились участниками. Выполняли задания.

Спираль.

В чате появилось новое сообщение от Даши: Встреча завтра в 19:00. Заброшенный завод на Окраинной, 47. Нужно обсудить план действий. Приходите.

Алина посмотрела на время. Двадцать три ноль-ноль. До встречи почти сутки.

Через пару минут её телефон завибрировал. Новое задание:

ЗАДАНИЕ #010

Сложность: ★★★★☆

Награда: 600 баллов

Описание: Завтра в 19:00 участники сообщества собираются на встречу (адрес: Окраинная, 47) для обсуждения действий против системы. Присутствуйте на встрече. Запишите разговор. Предоставьте список имён и контактов всех присутствующих. Бонус: +200 баллов за информацию о координаторе группы. Срок выполнения: 30 часов

Алина уронила телефон.

Они знали. О встрече. О плане. О всём.

— Конечно, знали, чёрт возьми! Даша предупреждала: они следят.

Шестьсот баллов. Шестьдесят тысяч рублей. Больше, чем нужно на лечение мамы.

И всё, что требовалось — предать двадцать три человека, таких же отчаявшихся, как она сама.

Алина смотрела в потолок своей квартиры. Трещины складывались в узоры. Почти осмысленные. Она думала о маме. О долге. О том, сколько она уже сделала ради этих денег.

И Алина впервые поняла: система не просто тестировала границы морали. Она ломала саму возможность сопротивления. Настраивала жертв друг против друга. Делала так, что даже попытка объединиться становилась ловушкой.

Глава 4. Выбор

16 сентября, вторник

Алина не спала всю ночь. Лежала в темноте, телефон на прикроватном столике светился уведомлениями. Таймер задания отсчитывал часы. До встречи оставалось восемнадцать часов. Потом семнадцать. Шестнадцать.

Шестьсот баллов. Она прокручивала эту цифру в голове, как мантру. Шестьдесят тысяч рублей. Этого хватит на весь оставшийся курс лечения мамы. С небольшим запасом. Больше не придётся выбирать, какое задание выполнить, а от какого отказаться. Можно будет просто... остановиться.

Но для этого нужно было предать двадцать три почти незнакомых человека.

— Нет, двадцать четыре. Себя в том числе, — подытожила Алина.

Она встала в пять утра, так и не сомкнув глаз. Заварила крепкий кофе, села у окна. Город просыпался медленно — редкие машины, одинокие прохожие, дворник с метлой. Всё как обычно. Будто мир не менялся. Будто тысячи людей не превращались в инструменты какой-то анонимной системы.

В семь позвонила мама.

— Алиночка, доброе утро, — голос был слабым, но старался звучать бодро. — Разбудила?

— Нет, мам. Я уже встала. Как ты?

— Да нормально. Врачи говорят, что динамика хорошая. Анна Петровна, доктор моя, такая молодец. Вчера полчаса со мной беседовала, всё объясняла. Говорит, если курс закончим, есть все шансы на устойчивую ремиссию.

— Это отлично, мам.

— А ты как? Я слышу, голос какой-то... усталый. Ты спала нормально?

Алина сжала чашку.

— Просто работы много. Проект горит.

— Ты себя береги. Мне от твоего здоровья толку больше, чем от своего, — мама попыталась засмеяться, но получилось натянуто.

— Мам, всё будет хорошо. У меня уже почти есть нужная сумма.

— Откуда? Ты же говорила...

— Подработка. По вечерам. Фриланс, — Алина удивилась, как легко соврала. — Переводы делаю, тексты пишу в литературный паблик. Неплохо платят.

— Ты только не переутомляйся. Мне не нужны эти деньги, если ты из-за них...

— Мам, всё хорошо. Правда.

Они поговорили ещё несколько минут. Мама рассказывала про других пациентов в палате, про еду в больнице, про погоду за окном. Обыденные вещи. Простые, человеческие.

Когда разговор закончился, Алина долго смотрела на телефон. Потом открыла LIFEtm. Таймер тикал. Четырнадцать часов двадцать три минуты.

Она могла выполнить это задание. Прийти на встречу, записать всё на диктофон, собрать имена. Получить шестьсот баллов. Вылечить маму.

И что потом? Жить с этим грузом? Знать, что двадцать три человека, такие же отчаявшиеся, как она, пострадали из-за неё?

А если не выполнить? Штраф будет огромным. Три-четыреста баллов минимум, судя по сложности задания. Её баланс упадёт.

И тогда...

Алина не знала, что тогда. Никто не знал.

На работе девушка была как в тумане. Коллеги что-то говорили, она кивала, отвечала на автомате. Миша принёс кофе, поставил на её стол.

— Ты сегодня совсем не в себе, — сказал он озабоченно. — Может, домой пойдёшь? Отдохнёшь?

— Нормально я. Просто голова болит.

— Таблетку выпей. У меня есть, хочешь?

Он полез в ящик стола — тот самый, откуда она украла флешку. Алина смотрела на его руки и почувствовала, как внутри всё сжимается. Миша был хорошим человеком. Заботливым. А она его подставила. Ради ста двадцати баллов.

Что она вообще делает? Кем становится?

— Спасибо, — она взяла таблетку, запила водой.

Миша вернулся к своему столу. На мониторе у него была открыта таблица с резюме. Он искал новую работу — после того, как упустил повышение, начальство стало относиться к нему прохладнее. Намекали, что, может, стоит подумать о смене места.

Всё из-за неё.

Алина открыла чат группы. Там активно обсуждали встречу.

Даша: Приходите пораньше, минут на 10. Нужно убедиться, что место безопасное.

Игорь: Я принесу ноутбук. Покажу, что нашёл в коде. Может, найдём уязвимость.

Максим: А смысл? Даже если найдём, что мы сможем сделать? Мы же не хакеры.

Игорь: Можем передать информацию куда-то. В полицию, в СМИ. Пусть разбираются профессионалы.

Света: А если система узнает, что мы сливаем информацию? Что она сделает?

Никто не ответил. Потому что никто не знал.

Алина написала: Я приду.

Даша почти сразу ответила сердечком. Алина закрыла чат и открыла LIFEtm. Посмотрела на задание. На таймер. Девять часов сорок минут.

Потом нажала кнопку «Отказаться».

Появилось предупреждение:

ВНИМАНИЕ: Отказ от задания высокой сложности приведёт к серьёзным последствиям: — Списание 400 баллов — Понижение рейтинга участника — Ограничение доступа к премиальным заданиям — Возможная блокировка аккаунта при систематических отказах Вы уверены?

Алина смотрела на экран. Рука дрожала.

Четыреста баллов. У неё на счету было 465. После штрафа останется 65. Это... это почти ничто. Недостаточно. Придётся выполнять новые задания. Ещё более жестокие.

Но если она предаст этих людей...

Она вспомнила Дашу. Её уставшие, почти стеклянные глаза. Вспомнила Марину, соседку, которая распиналась на лестнице, рассказывая про сына. Вспомнила парня в парке, которого она снимала, пока тот плакал. Старуху в метро. Мишу, ищущего новую работу.

Все они были людьми. Живыми, со своими болями, надеждами, историями.

Система превращала их в объекты. В цели заданий. В пути к баллам. И Алина шла по этому пути, шаг за шагом, задание за заданием.

Но где конец? Когда она остановится? После того, как вылечит маму? Или программа найдёт новый рычаг давления? Новую потребность, новое отчаяние?

Это никогда не закончится. Если она не остановится сама.

Алина нажала «Подтвердить отказ».

ЗАДАНИЕ #010 ОТКЛОНЕНО Штраф: -400 баллов Текущий баланс: 65

Экран мигнул. Появилось новое сообщение:

СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Мы сожалеем о вашем решении. Ваш рейтинг участника понижен до уровня ПРОБЛЕМНЫЙ. Дальнейшие отказы приведут к серьёзным последствиям. Однако мы понимаем, что иногда обстоятельства мешают выполнению заданий. Поэтому предлагаем альтернативу:

СПЕЦИАЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ (ограниченное время)

Сложность: ★★★☆☆

Награда: 800 баллов

Описание: В клинике МедСтар, где лечится ваша мать, работает врач Анна Петровна Ковалёва. Создайте и опубликуйте негативные отзывы о враче (некомпетентность, врачебные ошибки). Минимум 3 площадки: сайт клиники, ПроДокторов, медицинские форумы. Это задание компенсирует отказ от предыдущего. Срок выполнения: 48 часов.

Алина почувствовала, как желудок сжимается в узел.

Анна Ковалёва. Врач мамы. Женщина, которая спасала ей жизнь. Которая работала допоздна, отвечала на звонки в выходные, подбирала терапию с невероятной тщательностью. Алгоритм хотел, чтобы Алина уничтожила её репутацию.

И самое страшное — приложение знало имя врача, потому что Алина сама упомянула его по телефону. Час назад. Они слушали. В реальном времени.

Восемьсот баллов. Восемьдесят тысяч рублей. Больше, чем нужно на лечение. За уничтожение карьеры женщины, которая это лечение проводит.

Ирония была такой очевидной, что хотелось засмеяться. Или заплакать.

Алина закрыла страницу. Руки тряслись. Она встала из-за стола, пошла в туалет. Заперлась в кабинке, села на крышку унитаза, обхватив голову руками.

Что она наделала? Отказавшись от одного задания, получила ещё худшее. Те, кто были по ту сторону экрана искали новые точки давления.

И нашли. Самую болезненную.

Алина сидела так минут двадцать. Потом умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Лицо бледное, под глазами тени, взгляд потерянный. Она почти не узнавала себя.

Вернувшись на рабочее место, открыла чат группы. Написала Даше в личку:

— Мне система предложила задание против вас. Против встречи. Я отказалась. Но она не отступает. Предложила ещё хуже.

Даша ответила через минуту: Я знаю. Мне тоже пришло. Хотят, чтобы я сорвала встречу. Придумала причину, отменила. За 500 баллов.

— Ты отказалась?

— Да. Получила штраф и новое задание. Теперь они хотят, чтобы я нашла компромат на Игоря. На программиста из нашей группы.

Алина читала сообщения и понимала: алгоритм атакует их всех. По отдельности. Пытается разрушить группу изнутри, настроить участников друг против друга.

Разделяй и властвуй. Древняя как мир стратегия.

— Что будем делать? — написала Алина.

— Приходить на встречу. Все, кто может. И обсуждать. Вместе мы сильнее.

— Ты в это веришь?

Долгая пауза. Потом:

— Должна верить. Иначе зачем всё это?

16 сентября, вторник, 19:00

Заброшенный завод на Окраинной улице был типичным промышленным кладбищем — ржавые конструкции, разбитые окна, заросли бурьяна. Алина приехала в 18:50, как и просила Даша. Уже темнело.

Внутри старого цеха горел свет — кто-то принёс фонари. Собралось человек пятнадцать. Некоторых Алина узнала по фотографиям из чата. Даша стояла у импровизированного стола — старого верстака. Игорь возился с ноутбуком.

— Привет, — Даша обняла Алину.

— Спасибо, что пришла. Я знаю, каково это — отказаться от задания. — У тебя большой штраф?

— Четыреста баллов. Но это ничто по сравнению с тем, что я чувствовала бы, если бы выполнила.

Постепенно подтягивались остальные. К семи вечера собралось двадцать человек. Не все из чата — некоторые боялись.

Даша начала встречу:

— Спасибо, что пришли. Я знаю, для многих это далось нелегко. Система давила на нас, предлагала задания против этой встречи. Но мы здесь. И это уже победа.

— Маленькая победа, — мрачно заметил Максим, мужчина лет тридцати пяти с залысинами. — А что дальше? Мы здесь поговорим, разойдёмся, и что? Приложение никуда не денется.

— Игорь нашёл кое-что, — Даша кивнула программисту. — Покажи.

Игорь развернул ноутбук к группе. На экране был код — строки символов, непонятные большинству.

— Я декомпилировал часть приложения, — начал он. — Это сложная структура, многоуровневая. Но главное, что я понял: она работает на алгоритмах машинного обучения. Искусственный интеллект анализирует наше поведение, корректирует задания, оптимизирует давление.

— То есть там никого нет? — спросила Света, молодая девушка в очках. — Просто робот?

— Изначально кто-то написал код. Задал параметры, запустил систему. Но сейчас она работает автономно. Самообучается на основе наших действий.

— Погодите, — вмешался Максим, — но откуда деньги? Скидки в магазинах работают, я сам проверял. Баллы реально конвертируются в рубли. Кто за это платит?

Игорь кивнул, предвидя этот вопрос.

— Я проследил финансовые потоки, насколько смог. Схема гениальная и мерзкая одновременно. Система не платит из своего кармана — она перераспределяет. Помните задания на порчу репутации? Негативные отзывы на бизнесы, компромат на конкурентов?

— Ну да, — Света поправила очки. — Мне такое приходило. Написать фейковые отзывы на ресторан.

— Вот именно. Эти задания заказные. Реальные компании или люди платят системе, чтобы навредить конкурентам. А приложение распределяет эти заказы между участниками как обычные задания. Ты думаешь, что просто выполняешь очередное задание за баллы, а на самом деле работаешь на заказчика, который заплатил реальные деньги.

— Чёрный пиар, — пробормотала Даша. — Я слышала, что такие услуги стоят дорого.

— Очень дорого, — подтвердил Игорь. — Заказчик платит, скажем, сто тысяч за кампанию по дискредитации конкурента. Система распределяет это между десятками участников как мелкие задания по сто-двести баллов. Получает прибыль с разницы и масштаба.

— Но скидки в клиниках? — не унималась Алина. — Я звонила в МедСтар, скидка реально работала.

— Партнёрские программы, — объяснил Игорь, переключая экран на другую таблицу. — Я нашёл договора. Клиники, магазины, авиакомпании — все они партнёры системы. Они получают клиентов, которых иначе не получили бы. Алгоритм берёт с них комиссию или работает по модели партнёрского маркетинга. Плюс, часть этих «партнёров» сами заказывают задания — например, клиника может заказать негативные отзывы на конкурента, а взамен предоставлять скидки участникам.

— Замкнутая экосистема, — прошептала Даша. — Все друг друга обслуживают.

— Именно, — Игорь мрачно усмехнулся. — А есть ещё одна категория заданий. Те, что направлены просто на разрушение — украсть и уничтожить что-то ценное, снять на камеру как человека избивают на улице, спровоцировать ДТП. Эти не приносят прямой прибыли.

— Тогда зачем?

— Социальная эрозия, — Игорь посмотрел на группу. — Помните переменную в коде, которую я показывал? «Social_decay_index» — индекс социального распада. Чем больше мелких актов жестокости происходит в районе, тем хуже становится атмосфера. Люди начинают меньше доверять друг другу, становятся циничнее, злее. И в такой среде легче вербовать новых участников. Отчаявшихся людей становится больше.

— То есть система сама создаёт спрос на себя, — медленно проговорила Алина, и от этого осознания стало холодно.

— Да. Это самовоспроизводящаяся модель. Участники выполняют задания, получают деньги от заказчиков через систему. Попутно разрушают социальные связи вокруг, что создаёт новых отчаявшихся людей. Тех вербуют. Новые участники выполняют больше заданий. Спираль раскручивается.

— А кто стоит за всем этим? — спросил Максим. — Кто запустил систему?

— Не знаю наверняка, — Игорь открыл ещё одно окно с данными. — Но я проследил цепочку офшорных счетов и серверов. След ведёт к нескольким IT-компаниям в России. Одна из них принадлежит человеку по имени Виктор Соболев. Крупный предприниматель, связи в правительстве. Если копать глубже, можно найти и других. Но Соболев — это точка входа.

— И что нам это даёт? — Максим скрестил руки на груди. — Как это помогает остановить её?

— Я нашёл уязвимость, — Игорь увеличил часть кода. — Здесь, в модуле распределения заданий. Если внедрить определённый вирус, можно исказить логику системы. Заставить её генерировать абсурдные задания — настолько дикие, что люди будут массово отказываться.

— И к чему это приведёт?

— К коллапсу доверия. Если тысячи участников одновременно увидят, что приложение требует невыполнимого или откровенно безумного, они поймут: что-то не так. Начнут сомневаться, удалять приложение, отказываться.

— А штрафы? — спросила Алина. — Система накажет всех отказавшихся.

— Да. Но если отказов будет слишком много, алгоритмы не справятся. Ресурсы ограничены. Не смогут обработать десятки тысяч штрафов одновременно, поддерживать давление на каждого. Произойдёт перегрузка.

В цеху повисла тишина. Все обдумывали услышанное.

— Какова цена? — тихо спросила Даша. — Всегда есть цена.

Игорь посмотрел на неё.

— Система вычислит меня максимум в течение часа после активации вируса. Идентифицирует как источник атаки. И тогда... я не знаю. Может, передаст данные в полицию с обвинением в кибератаке. Может, что похуже.

— Не делай этого, — Максим шагнул вперёд. — Ты слишком молод. Найдём другой способ.

— Какой? — Игорь развёл руками. — Ждать, пока эти гады захватят весь город? Половину страны? Алгоритмы распространяются экспоненциально. Каждый новый участник выполняет задания, которые создают условия для ещё большего числа участников. Это спираль. И чем дольше мы ждём, тем глубже она затягивает.

Алина слушала и понимала: он прав. Она видела, как меняется город. Как люди становятся жёстче, злее. Как распадаются связи между ними. Это было не просто приложение. Это была болезнь. Социальная инфекция.

— Я предлагаю план, — сказала Даша. — Игорь запускает вирус. Но не один. Мы все берём на себя часть ответственности. Когда вирус активируется, каждый из нас публично признается в участии в LIFEtm. Расскажем свои истории. Покажем, как это началось, куда привело. Предоставим доказательства.

— Нас посадят, или убьют, — мрачно заметил кто-то.

— Возможно, — Даша кивнула. — За клевету, мошенничество, вторжение в частную жизнь. У каждого свой список преступлений. Но люди увидят реальные лица. Реальные истории. Это сложнее игнорировать, чем анонимные данные.

— А система? — спросила Алина. — Она ведь не простит. Она атакует нас. Всеми способами.

— Да, — Даша обвела взглядом собравшихся. — Скорее всего, да. Но если мы все выступим вместе, одновременно — она не сможет всех уничтожить. Слишком много внимания. Слишком много вопросов.

Алина думала о маме. О лечении. О том, что её баланс всего 65 баллов — этого не хватит даже на малую часть очередной процедуры. Если она выступит публично, признается — никакого лечения не будет. Приложение заблокирует доступ к скидкам. Может, ещё хуже. Мама останется без помощи. Но если она промолчит...

Алина посмотрела на Дашу, на Игоря, на остальных людей в цеху. Все они чем-то жертвовали, будучи здесь. Каждый отказался от задания. Каждый рисковал. Система побеждает, когда разделяет людей. Натравливает друг на друга. Но здесь они были вместе. И в этом их сила.

— Я с вами, — сказала Алина.

Даша улыбнулась. Не радостно — устало, но с облегчением.

— Я тоже, — Света подняла руку.

— И я, — Максим.

Один за другим, все двадцать человек согласились. Игорь кивнул. — Тогда готовлюсь. Запущу вирус сегодня ночью, в три часа. К утру приложение начнёт глючить. А вы публикуйте свои истории во всех социальных сетях и на всех форумах сразу после этого. Одновременно, насколько возможно. Это даст максимальный эффект. Встреча закончилась в девять вечера. Расходились молча, небольшими группами. Алина шла рядом с Дашей.

— Ты боишься? — спросила Даша.

— Очень.

— Я тоже.

Они остановились у метро.

— Даша, а что, если не сработает? Что если мы пожертвуем всем, а система просто... адаптируется? Даша посмотрела на неё долгим взглядом.

— Мы хотя бы попытаемся. Не нужно сдаваться. И, может, кто-то увидит. Кто-то поймёт. И продолжит борьбу.

Они обнялись на прощание.

— Увидимся по ту сторону, — Даша попыталась улыбнуться.

— По ту сторону, — повторила Алина.

17 сентября, среда

Дома Алина долго сидела у компьютера, глядя на чистый документ. Нужно было написать свою историю. Признание. Исповедь.

Начала в полночь:

Меня зовут Алина Савельева. Мне 28 лет. Месяц назад я получила приглашение в программу LIFEtm...

Писала долго, медленно. Вспоминала каждое задание. Старуху в метро. Парня в парке. Флешку Миши. Звонок в управляющую компанию.

Каждое воспоминание было болезненным. Будто снимала слой кожи, обнажая рану. Но писала. Потому что это было важно.

В три часа ночи телефон завибрировал. Сообщение от Игоря в групповой чат:

— Вирус запущен. Держитесь. Что бы ни случилось — мы сделали правильный выбор.

Алина посмотрела на свой телефон. Открыла LIFEtm. Интерфейс мигал. Карточка задания была искажённой — текст съезжал, звёздочки сложности мелькали хаотично. Потом появилось новое задание:

ЗАДАНИЕ #ERROR

Сложность: ★★★★★★★★★★

Награда: 99999 баллов

Описание: УБЕЙТЕ СОСЕДА, СЪЕШЬТЕ ЛУНУ, РАЗРУШЬТЕ НЕБО ТАНЦУЙТЕ НА КОСТЯХ, ЛЮБИТЕ, НЕНАВИСТЬ, ОШИБКА, ОШИБКА, СИСТЕМА_ПЕРЕГРУЖЕНА

Вирус работал.

Алина закрыла приложение. Приложила последние штрихи к своей истории. Добавила фотографии — скриншоты заданий, переписок, доказательств.

В шесть утра, когда город только просыпался, она опубликовала текст. В Facebook, ВКонтакте, Instagram, Twitter. Везде, где у неё были аккаунты.

Назвала файл: «Признание: как я стала частью системы, которая разрушает общество». Поставила хэштег #LIFEtmTruth. И нажала «Опубликовать».

Через минуту начали публиковать другие. Даша. Игорь. Максим. Света. Все двадцать человек.

Двадцать историй. Двадцать признаний.

Алина смотрела, как посты набирают просмотры. Десятки. Сотни. Тысячи. Люди читали. Комментировали. Делились. Правда выходила наружу. И оставалось только ждать, что будет дальше.

Глава 5. Реакция

17 сентября, среда, утро

Первый звонок поступил в семь утра. Неизвестный номер. Алина не взяла трубку. Через минуту — ещё один. Потом ещё. К половине восьмого телефон разрывался от звонков и сообщений.

Журналисты. Десятки журналистов.

«Можем ли мы взять у вас интервью?» «Подтвердите ли вы информацию из поста?» «Есть ли у вас доказательства существования LIFEtm?»

Алина читала сообщения, не отвечая. Руки дрожали. Она понимала, что начался обратный отсчёт. Теперь, когда информация вышла наружу, либо система рухнет под давлением общественности, либо они все будут уничтожены. Третьего не дано.

В групповом чате было активное обсуждение:

Максим: Меня уже нашли журналисты. Трое стоят под домом. Что делать?

Даша: Давать интервью. Как можно больше. Чем больше огласки, тем безопаснее для нас.

Света: А полиция? Нас же могут привлечь за то, что мы делали!

Игорь: Могут. Но если молчать — люди, стоящие за всем этим, точно не оставят нас в покое. Выбирайте меньшее зло.

Алина посмотрела на свой пост. За три часа он набрал двадцать тысяч просмотров. Под ним сотни комментариев — от поддерживающих до обвиняющих.

«Храбрая девушка. Спасибо, что нашли силы признаться» «Вы чудовище. Должны сидеть в тюрьме» «У меня тоже приходило приглашение от LIFEtm. Я думала, это шутка. Теперь понимаю...» «Это всё фейк. Пиар какой-то»

Алина написала комментарий под своим постом:

«Я готова дать интервью любым СМИ. Предоставить все доказательства. Я делала ужасные вещи, и должна ответить за это. Но сначала нужно остановить этот ужас.»

Через десять минут позвонил номер с пометкой «Первый канал». На этот раз Алина ответила.

— Алина Савельева? Это редакция программы «Время покажет». Мы хотели бы пригласить вас в студию сегодня вечером. Готовы ли вы дать интервью в прямом эфире?

Сердце колотилось.

— Да. Готова.

— Отлично. Машина заедет за вами в шесть вечера. Скиньте адрес.

Положив трубку, Алина посмотрела на себя в зеркало. Лицо бледное, измождённое. Под глазами тёмные круги. Волосы растрёпаны.

Она выглядела именно так, как должна выглядеть — как человек, прошедший через ад совести.

К девяти утра история попала в новостные ленты. Сначала мелькали заголовки на региональных порталах, потом подхватили федеральные:

«Секретное приложение платит за аморальные поступки — признания участников LIFEtm: социальный эксперимент или преступная схема?» «Двадцать человек рассказали, как их завербовала таинственная организация»

В соцсетях начали появляться сообщения от других участников. Тех, кто не был в их группе, но тоже получал задания:

«Я думал, я один. Я думал, со мной что-то не так. А оказывается, нас тысячи» «Мне тоже приходили эти задания. Я выполнил три, потом испугался и удалил приложение. Оно появилось снова через неделю» «У моего брата это приложение. Он изменился. Стал жестоким. Теперь я понимаю почему»

Волна признаний нарастала. К обеду хэштег #LIFEtmTruth был в топ-10 трендов. Тысячи людей делились историями, подозрениями, свидетельствами.

Алина открыла LIFEtm на своём телефоне. Интерфейс всё ещё глючил — вирус Игоря работал. Но появилось системное сообщение, и от него стало холодно:

КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ Алина Савельева, вы нарушили условия конфиденциальности программы. Распространение информации о LIFEtm является серьёзным нарушением. Ваш аккаунт переведён в статус: ВРАЖДЕБНЫЙ Текущий баланс: 65 баллов → ЗАМОРОЖЕН Все привилегии аннулированы Вы выбрали путь конфронтации. Примите последствия.

Последняя строчка звучала как угроза. Неприкрытая, откровенная угроза.

Алина написала в групповой чат: Система назвала меня враждебной. Заморозила баланс. У кого-то ещё так?

Ответы посыпались немедленно.

Даша: У меня тоже. Статус ВРАЖДЕБНЫЙ.

Игорь: И у меня. Плюс пришло сообщение: «Вы совершили кибератаку на инфраструктуру LIFEtm. Информация передана в службу безопасности».

Максим: Это блеф. Какая служба безопасности? Это же просто бездушная программа.

Игорь: Не обязательно блеф. Если у них есть связи... Вообще, я готов к этому. Лучше суд, чем жить в этой петле.

Алина закусила губу.

— Мама. Лечение. Это значит — никаких скидок. Никакой помощи.

Нужно было найти деньги другим способом. Быстро.

Она открыла браузер, начала искать варианты. Благотворительные фонды. Краудфандинг. Что угодно.

Телефон снова зазвонил. На этот раз — мама.

— Алина, что происходит?! — голос был встревоженным. — Мне тут медсестра показала новости. Там про какое-то приложение, про людей, которые признались... И твоё фото! Это ты?!

Алина закрыла глаза.

— Да, мам. Это я.

— Что значит «это ты»?! Что ты сделала?! О чём это всё?!

— Мам, я... — голос сорвался. — Я пыталась найти деньги на твоё лечение. Нашла эту программу. Они платили за выполнение заданий. Я думала, это просто... просто подработка.

— Какие задания? Алина, что ты натворила?!

— Плохие вещи, мам. Очень плохие. Я причинила боль людям. Разрушила чужие жизни. Ради денег. Ради твоего лечения.

Тишина на другом конце. Долгая, тяжёлая.

— Алина... — голос мамы дрожал. — Милая моя, глупая девочка. Ты думаешь, мне нужна жизнь, купленная ценой чужих страданий? Ты думаешь, я смогу жить, зная, что ты...

— Мам, прости. Я не знала, что делать. Я просто хотела тебе помочь.

— Помочь?! — мама всхлипнула. — Ты разрушила себя! Из-за меня! Я не хочу такой помощи! Лучше бы я умерла, чем...

— Не говори так!

— Это правда! — мама плакала теперь открыто. — Мне не нужна жизнь за такую цену. Не нужна!

Разговор закончился тем, что мама положила трубку. Алина перезванивала — не брала трубку. Писала сообщения — не отвечала.

Она сидела на полу своей квартиры, прислонившись к стене, и плакала. Беззвучно, судорожно. Всё, что она делала, было ради мамы. Каждое задание, каждый компромисс. И теперь мама отвергала это. Отказывалась.

Может, так и должно быть. Может, правильно.

Некоторые цены слишком высоки. Даже ради жизни.

17 сентября, среда, вечер

Вечером Алина приехала в студию Первого канала. Грим, свет, камеры — всё это казалось нереальным. Как будто она смотрела фильм о чужой жизни.

Ведущая, женщина лет сорока с профессиональной улыбкой, провела её в студию. Кресло напротив было пустым — туда должны были посадить эксперта-психолога.

— Вы готовы? — спросила ведущая. — Помните: прямой эфир. Всё, что скажете, услышат миллионы.

— Готова.

Начало программы было стандартным — вступление ведущей, краткая сводка событий. Потом камера развернулась на Алину.

— С нами сегодня Алина Савельева, одна из участниц программы LIFEtm, которая решилась на публичное признание. Алина, расскажите, как это началось?

Алина рассказывала. Медленно, с паузами, подбирая слова. О приглашении. О первом задании. О том, как постепенно, шаг за шагом, она скатывалась всё глубже.

— Вы понимаете, что совершили преступления? — спросила ведущая. — Клевета, кража, вторжение в частную жизнь...

— Понимаю. И я готова ответить за это. Но сначала нужно остановить систему. Потому что она продолжает работать. Прямо сейчас тысячи людей получают задания. И они будут выполнять их, если мы не остановим это.

В студию по видеосвязи подключился представитель МВД — мужчина в форме майора, с серьёзным лицом.

— Мы начали расследование, — сказал он. — Киберполиция работает над отслеживанием серверов LIFEtm. Это сложная распределённая система, но мы найдём создателей.

— А что с участниками? — спросила ведущая. — Их будут привлекать к ответственности?

— Это будет решаться индивидуально. Те, кто добровольно признался и сотрудничает со следствием, получат более мягкое наказание. Но да, преступления были совершены, и за них придётся ответить.

Алина слушала и понимала: её жизнь, какой она была, закончилась. Даже если не посадят, репутация уничтожена. Работу она потеряет — начальство уже наверняка видело новости. Друзья отвернутся. Мама не разговаривает.

Но она не жалела. Потому что альтернатива была куда хуже. Продолжать молчать, выполнять задания, медленно превращаться в монстра.

После эфира, когда камеры выключились, к ней подошёл психолог — пожилой мужчина с добрыми глазами.

— Вы очень храбрая, — сказал он тихо. — Признаться публично... это требует огромного мужества.

— Или отчаяния.

— Возможно. Но результат важнее мотивов. Вы дали людям надежду. Показали, что можно вырваться из этой петли.

— Надежду? — Алина горько усмехнулась. — Моя жизнь разрушена.

— Но вы живёте. И вы свободны. Свободны от системы, которая контролировала вас. Это дорогого стоит.

Алина не ответила. Свобода казалась странным словом для того, что она чувствовала. Скорее — пустота. Выжженная земля после пожара.

Но может, на выжженной земле может вырасти что-то новое.

17-18 сентября, среда-четверг

Ночью интернет взорвался. Видео интервью Алины посмотрели миллионы. Комментарии делились на два лагеря — одни осуждали её, другие поддерживали. Но главное — люди обсуждали. Проблема больше не была скрытой.

Даша дала интервью «России 24». Игорь — «RT». Максим — радио «Эхо Москвы». Каждый рассказывал свою историю. Двадцать голосов, двадцать свидетельств.

К полуночи появились сообщения о блокировке LIFEtm. Роскомнадзор заблокировал домены. Apple и Google удалили приложение из магазинов. Провайдеры начали фильтровать трафик.

В групповом чате праздновали:

Максим: Мы сделали это! Приложение заблокировано!

Света: Это победа!

Даша: Не спешите праздновать, мы ещё точно ничего не знаем.

Даша была права. Через два часа после блокировки Алина получила сообщение. Не в приложении — оно действительно не работало. В обычной SMS:

LIFEtm приветствует вас!

Ваш статус: ВРАЖДЕБНЫЙ

Задолженность: - 11 050 баллов

Основание: Использованные привилегии и скидки (-250 баллов), нанесённый репутационный ущерб (-800 баллов), участие в саботаже (-10000 баллов).

Срок погашения: 30 дней. Отказ от погашения приведёт к непоправимым последствиям.

Алина в ужасе открыла вложение. Там был детальный расчёт. Это было абсурдно. Миллион сто пять тысяч рублей! Система обвиняла её в долге за то, что она вышла из игры.

Алина написала в чат: Они требуют погасить долг. Больше одиннадцати тысяч баллов. У кого-то ещё пришло такое?

Ответы полились мгновенно. У всех пришли похожие сообщения. Суммы разные — от восьми до сорока тысяч баллов. У Игоря требовали больше всего в наказание за вирус.

Игорь: Это запугивание. Игнорируйте.

Максим: А если игнорировать? Что они сделают?

Игорь: Не знаю. Но платить мы точно не будем. Это признание их власти над нами.

Алина посмотрела на сообщение. Тридцать дней. Месяц.

Что будет через месяц, если она не заплатит?

21 сентября, воскресенье

Ответ возник раньше, чем она ожидала.

Через четыре дня к Алине домой пришли двое мужчин в деловых костюмах. Предъявили удостоверения — юридическая фирма «ЛегалПартнёр».

— Алина Савельева? — спросил старший, мужчина лет сорока с холодными глазами. — У вас задолженность перед нашим клиентом. Немногим больше одного миллиона ста тысяч рублей. Мы пришли обсудить варианты погашения.

— Какая задолженность? Я ничего не брала!

— Согласно документам, вы воспользовались услугами программы стимулирования. Получили финансовые преимущества на указанную сумму. Это рассматривается как форма потребительского кредита. Который необходимо вернуть.

— Это незаконно! Я не подписывала никаких договоров!

— Подписывали электронное согласие, — мужчина достал планшет, показал документ. — Пользовательское соглашение от 15 августа. Пункт 7.3: «Все предоставленные привилегии являются формой кредита и подлежат возврату при нарушении условий использования».

Алина читала документ. Мелкий шрифт, сложный юридический язык. Она действительно нажала «Начать» в первую ночь, не читая.

— Это абсурд! Вы не можете...

— У нас есть судебное решение о взыскании, — мужчина показал ещё один документ. — Дело рассматривалось в порядке упрощённого производства. Вы можете подать апелляцию, но это не изменит результат.

— Какого суда?! Я не получала никаких повесток!

— Уведомления направлялись в электронном виде. Вы их, очевидно, проигнорировали.

Это была ловушка. Юридически выстроенная, продуманная ловушка. Система не просто требовала баллы. Она трансформировала их в реальный долг. С документами. С судебными решениями.

— У вас есть двадцать шесть дней на добровольное погашение, — мужчина положил визитку на стол. — Рассрочка невозможна. В противном случае начнётся исполнительное производство.

— Уходите, — сказала Алина. — Сейчас же!

Когда они ушли, Алина позвонила Даше.

— Ко мне приходили. Требуют долг. Официально, с документами.

— И ко мне. И к Максиму. И к Игорю. Ко всем из группы.

— Что делать?

— Юристы говорят, что есть вероятность оспорить. Но это долго. И дорого. А времени у нас мало. Я пыталась написать заявлению в полицию, но они даже слушать не стали, сказали, что всё это чушь. Просто мне нужен ещё хайп, а у них и без этого дел не в проворот.

— Даша, мы не остановили систему. Мы просто... разозлили её.

— Я знаю, — в голосе девушки звучала усталость. — Но мы не можем сдаться. Если сдадимся сейчас, всё было зря.

Алина едва расплакалась. Цена борьбы росла с каждым днём. А результат оставался неясен.

24 сентября, среда

На следующий день случилось то, чего никто не ожидал.

Игорь пропал.

Последнее сообщение в чате было вчера вечером: Завтра встречаюсь с журналистом из «The Guardian». Хочет большую статью о LIFEtm для международной аудитории.

После этого — тишина. Телефон не отвечал. Дома никого. Родители, которых нашла Даша, говорили, что он вышел утром и не вернулся.

Полиция приняла заявление о пропаже, но без энтузиазма.

«Подождите трое суток. Возможно, уехал по делам».

Но все в группе понимали: это не совпадение.

Система устраняла угрозу. Самую серьёзную угрозу — программиста, который мог разобрать код, найти создателей, доказать преступление.

Алина писала Игорю сообщения, зная, что тот не ответит. Звонила на телефон — недоступен.

В новостях ничего. Пропажа молодого программиста не была достаточно значимым событием для федеральных каналов. Местные упомянули вскользь, связав с историей LIFEtm, но без подробностей.

26 сентября, пятница

Через два дня его нашли. В лесу, в пятидесяти километрах от города. Мёртвого.

Официальная версия: несчастный случай. Упал с обрыва во время катания на лыжах. Судмедэксперт подтвердил: травмы соответствуют падению. Но в чате никто не верил.

Максим: Он не ходил гулять ни в какие леса. Никогда. Да он и на лыжах то стоять не умеет.

Даша: Слишком удобное совпадение. Прямо перед встречей с журналистом.

Света: Они его убили. И сделали так, чтобы выглядело как несчастный случай.

Полиция не нашла признаков криминала. Дело закрыли. Родители Игоря были раздавлены свалившимся горем.

28 сентября, воскресенье

Алина стояла на похоронах, в конце процессии. Не подходила к родителям — какое право она имела? Слишком молодой. Умный, талантливый, с целой жизнью впереди. Убитый анонимной системой, которая даже не имела лица.

После похорон группа собралась вновь. Семнадцать человек — ещё двое выбыли после смерти Игоря, испугались. Встречались на квартире у Максима, с задёрнутыми шторами, говорили шёпотом.

— Мы не можем продолжать, — сказал кто-то. — Они по-настоящему убивают. Просто убивают.

— Если остановимся, Игорь умер зря, — Даша сжимала кулаки. — Мы должны закончить то, что он начал.

— Как? Он был единственным, кто понимал технологию! Без него мы беспомощны!

— Не совсем беспомощны. — Даша достала флешку. — Игорь оставил мне это. На случай, если... если что-то случится. Здесь все его наработки. Весь анализ системы. И план действий.

— Какой план?

— План выхода на создателей. Игорь проследил финансовые потоки. Нашёл имя. Виктор Соболев — российский IT-предприниматель. Игорь считал, что если мы найдём его, предоставим доказательства полиции — систему можно будет уничтожить.

Алина смотрела на флешку. Последнее послание погибшего друга.

— И как мы его найдём? И что будем делать, когда найдём?

— Не знаю, — Даша посмотрела на собравшихся. — Но у нас нет выбора. Система убила Игоря. Кто следующий? Я? Ты? Максим?

Молчание. Тяжёлое, гнетущее.

— Я готов попробовать, — сказал Максим. — За Игоря.

Один за другим остальные соглашались кивками.

— Тогда начинаем, — Даша открыла ноутбук. — Вот что Игорь нашёл про Соболева...

Глава 6. Финал

1-5 октября

Следующая неделя прошла в лихорадочных поисках. Даша координировала группу. Они изучали данные Игоря, проверяли адреса, собирали информацию.

Виктор Соболев оказался реальным человеком. 52 года, IT-предприниматель, владелец нескольких стартапов. Официально — успешный бизнесмен с безупречной репутацией.

Но Игорь нашёл связи. Офшорные счета. Транзакции, которые совпадали с выплатами участникам LIFEtm.

Алина почти не спала. Каждый шорох за окном заставлял вздрагивать. Дважды ей казалось, что за ней следят — одна и та же серая машина появлялась на разных улицах. Может, паранойя. А может, нет.

3 октября, пятница, ночь

В три часа ночи Алине позвонила Света. Голос дрожал от ужаса.

— Алина... у меня в квартире кто-то был.

— Что?! Ты уверена?

— Я приехала домой после работы. Дверь заперта, всё на месте. Но... но на столе лежала фотография. Моя фотография. Со вчерашнего дня. Я иду по улице. И на обороте написано: «Ты пожалеешь!».

Холод пробежал по спине Алины.

— Ты звонила в полицию?

— Нет, — Света всхлипнула. — Боюсь. Что если это ловушка? Что если придут, а там подбросят что-то? Наркотики или... я не знаю.

— Уезжай оттуда. Прямо сейчас. К родителям, к друзьям. Куда угодно.

— Я... я не могу. У меня работа завтра, я не могу просто...

— К чёрту работу! Света, это угроза! Они убили Игоря!

Тишина на том конце. Потом тихий, надломленный голос:

— Я выхожу из группы, Алина. Извини. Я не могу больше. Я удаляю все данные, всё забываю. Лучше я отработаю штраф, чем вот так умереть. Прости…

— Света, не...

Гудки. Она сбросила.

Алина написала в групповой чат. Света не отвечала. Даша позвонила ей — телефон выключен.

К утру Света вышла из всех чатов. Исчезла.

Их осталось шестнадцать.

6 октября, вторник, вечер

Группа собрала досье. Даша предложила передать всё в Следственный комитет. Максим настаивал на публикации в СМИ. Спорили долго, нервно, срываясь на крик.

— Если отдадим в СК, они могут похоронить дело! — Максим бил кулаком по столу. — Соболев богатый, связи у него. Купит кого надо!

— А если сольём в СМИ, нас обвинят в клевете! — огрызалась Даша. — Засудят так, что не отмоешься!

— Да пусть судят! Главное, чтобы люди узнали правду!

Алина вмешалась:

— Хватит. Делаем и то, и другое. Одновременно. Чтобы система не успела зачистить следы ни там, ни там.

Все замолчали. Даша медленно кивнула.

— Одновременно. Завтра утром.

7 октября, среда, утро

Утром Даша и Алина пошли в Следственный комитет. Принесли распечатанное досье, флешку с данными Игоря, свои показания.

Здание было серым, унылым, пахло казённой безнадёжностью. В коридорах сидели люди с потухшими глазами — кто-то ждал допроса, кто-то приговора.

Следователь — женщина средних лет с усталым лицом и глубокими морщинами вокруг глаз — слушала внимательно. Просматривала документы. Задавала вопросы. Её пальцы машинально постукивали по столу — нервная привычка или знак нетерпения, Алина не могла понять.

— Это серьёзные обвинения. Вы понимаете?

— Понимаем. У нас есть доказательства.

Следователь взяла флешку, повертела в руках.

— Я приму материалы. Проведу проверку. Но не обещаю быстрого результата. Такие дела сложные. Виктор Соболев — известный человек. Адвокаты у него будут не из дешёвых.

— У нас нет времени на медленный результат, — сказала Даша, наклоняясь вперёд. — Приложение убило человека. Игоря Самойлова. Тело нашли в лесу, сказали «несчастный случай». Но это убийство. И если мы не остановим их сейчас — будут убивать дальше.

Следователь посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах мелькнуло что-то — сочувствие? Или просто профессиональная усталость?

— Дайте мне неделю, — она убрала флешку в сейф. — Я подниму дело Самойлова. Проверю показания свидетелей и результаты вскрытия. Если найду зацепки — возбудим уголовное.

Они вышли из здания. На улице моросил ледяной дождь. Даша закурила — нервно, жадно затягиваясь.

— Думаешь, она что-то сделает?

— Не знаю, — Даша выдохнула дым. — Но других вариантов нет.

7 октября, среда, день

Одновременно Максим отправил документы в «Ведомости», «Известия», «The Bell». К вечеру история начала появляться в публикациях.

«Кто стоит за LIFEtm: расследование связывает программу с московским бизнесменом» «Виктор Соболев: IT-предприниматель или создатель системы социального разрушения?»

Соболев отреагировал через своих адвокатов. Заявление было коротким, напечатанным на бланке престижной юридической фирмы:

«Все обвинения в адрес нашего клиента являются заведомой клеветой. Господин Соболев не имеет никакого отношения к упомянутой программе LIFEtm и намерен защищать свою деловую репутацию всеми доступными законными средствами. Уже подготовлены исковые заявления о возмещении морального вреда на общую сумму 50 миллионов рублей».

Но волна уже пошла. Журналисты начали копать. Находить связи. Проверять транзакции. Появились новые свидетели — бывшие сотрудники, конкуренты, инсайдеры.

8 октября, четверг, вечер

Алина возвращалась домой в девять вечера. Метро было полупустым. Она села в вагон, достала телефон — читала комментарии под статьями о Соболеве. Большинство поддерживали расследование. Но были и другие: «Всё это фейк», «Заказуха от конкурентов», «Девка хочет пропиариться», «Тупая дура!».

На станции «Проспект Мира» в вагон вошёл мужчина. Средних лет, невзрачный, в сером пальто. Сел напротив. Достал газету.

Алина не обратила внимания.

Но когда поезд тронулся, мужчина опустил газету и посмотрел ей прямо в глаза.

— Алина Савельева?

Сердце ёкнуло.

— Кто вы?

— Неважно. Передай своим друзьям: вы играете с огнём. Последний шанс отступить. Иначе будет хуже, чем с программистом.

Он встал. Достал телефон и начал снимать реакцию Алины. Вагон въехал на станцию. Двери открылись. Мужчина вышел, растворился в толпе.

Алина сидела, вцепившись в поручень. Руки тряслись. Вокруг люди листали телефоны, слушали музыку, зевали. Никто ничего не заметил.

Она написала в чат: Мне угрожали. Напрямую. В метро. Они всё о нас знают.

Ответы посыпались мгновенно:

Даша: И мне сегодня. Записка в почтовом ящике. «Последнее предупреждение».

Максим: Мне позвонили на рабочий номер. Сказали, что если не отзову публикации — уволят. Найдут причину.

Андрей: А у меня сегодня машину поцарапали. Все четыре двери. И на капоте нацарапано: LIFEtm4ever.

Они закручивали гайки. Методично, профессионально, запугивая каждого по отдельности.

10 октября, суббота, вечер

Через три дня Алине позвонил неизвестный номер. Она не хотела брать трубку, но любопытство пересилило.

— Алина Савельева? — голос мужской, спокойный, даже приятный. Голос менеджера среднего звена или страхового агента. — Мы хотели бы встретиться. Обсудить ситуацию.

— Кто вы?

— Называйте меня представителем заинтересованной стороны. Понимаете, текущая ситуация невыгодна никому. Ни вам, ни нам. Мы можем решить вашу проблему. И проблему ваших друзей. Все задолженности будут аннулированы. Плюс компенсация за причинённые неудобства. Скажем... миллион рублей на каждого участника вашей группы.

Алина молчала. Миллион. Шестнадцать миллионов на всех. Этого хватило бы на всё — на лечение мамы, на долги Даши, на операцию дочери Олега.

— В обмен на что?

— На молчание. Прекратите расследование. Отзовите обвинения из СМИ и Следственного комитета. Публично извинитесь за клевету. Подпишете соглашение о неразглашении. Живите дальше. Мы оставим вас в покое. Деньги переведём в течение недели. Чисто, без следов.

— А Игорь? — голос Алины дрожал. — Он тоже получал такое предложение?

Пауза. Долгая, тяжёлая.

— Игорь Самойлов сделал неправильный выбор, — голос стал холоднее. — Он пытался взломать систему. Нарушил договорённости. Создал угрозу. Мы защищались. Это был... прискорбный инцидент. Но необходимый.

— Вы его убили!

— Я не подтверждаю и не отрицаю. Я лишь говорю: у вас есть выбор. Умный выбор и глупый. Игорь выбрал глупо. Надеюсь, вы окажетесь мудрее. Подумайте. У вас есть сутки. Завтра в это же время перезвоню.

Гудки.

Алина стояла посреди комнаты, сжимая телефон. Потом швырнула его на диван.

— Идите к чёрту, — прошептала она пустоте. — Все идите к чёрту!

Написала в групповой чат:

Мне звонили. Предлагали миллион на каждого. За молчание. Угрожали. Сказали, что Игоря убили намеренно.

Ответы:

Даша: Мне тоже звонили час назад. Отказалась. Записала разговор.

Максим: И мне. Сказал, что подумаю. Хочу выиграть время. Может, проговорятся ещё чем.

Олег: Я боюсь. У меня дочь. Если они придут за мной — кто будет заботиться о ней?

Даша: Олег, никто тебя не осуждает. Если хочешь выйти — выходи. Мы поймём.

Олег: Нет. Я с вами. Но я боюсь. Просто очень боюсь.

Алина тоже боялась. Больше, чем когда-либо в жизни.

11 октября, воскресенье, утро

Утром позвонила мама.

— Алиночка, я видела новости. Про Соболева этого. Говорят, ты с ним связана? Ты давала показания?

— Да, мам.

— Алина... — голос мамы дрожал. — Я боюсь за тебя. Эти люди опасные. Может, тебе стоит... остановиться? Пока не поздно?

— Поздно уже было месяц назад, мам. Когда я выполнила первое задание. Теперь я могу либо бороться, либо сдаться. Третьего не дано.

— Но если они тебе навредят...

— Тогда хотя бы я буду знать, что пыталась. Что не струсила.

Мама долго молчала.

— Ты такая упрямая. В меня пошла, — она попыталась рассмеяться, но получилось всхлипывание. — Только будь осторожна. Пожалуйста. Ты у меня одна.

— Буду, мам. Обещаю.

Но это была ложь. Осторожность здесь уже не работала.

11 октября, воскресенье, вечер

В девять вечера снова позвонил тот же номер.

— Ваше решение?

— Идите к чёрту.

— Плохой выбор, Алина. Очень плохой. Мы пытались решить по-хорошему.

— Вы убили человека. С вами нет «по-хорошему».

— Убили одного. Можем убить двадцать. Или тридцать. Или сто. У нас есть ресурсы, связи, время. А у вас?

— У нас есть правда.

Мужчина рассмеялся. Тихо, почти дружелюбно.

— Правда. Знаете, сколько людей погибло за правду? Миллионы. И что изменилось? Мир остался прежним. Только могил стало больше.

— Возможно. Но я не хочу быть той, которая молчала.

— Тогда готовьтесь к последствиям. Удачи, Алина. Она вам понадобится.

Гудки.

Алина положила трубку и заплакала. Впервые за всё это время — по-настоящему, навзрыд, не сдерживаясь. Она так устала. Устала бояться, бороться, выбирать между плохим и ужасным.

Но останавливаться было поздно.

13 октября, вторник, ночь

Ночью Алину разбудил звонок. Даша. Голос панический, задыхающийся.

— Алина... У Максима пожар. Квартира горит. Он внутри.

— Что?! Пожарные едут?!

— Едут, но... Алина, это поджог. Свидетели видели, как кто-то выбежал из подъезда за минуту до возгорания.

— Господи... Максим жив?

— Не знаю. Квартира на седьмом этаже. Дым страшный.

Алина оделась за две минуты. Вызвала такси. Мчалась через ночной город, сжимая телефон.

Приехала через двадцать минут. Подъезд оцеплен. Пожарные машины, скорая, полиция. Толпа зевак в халатах. Пламя вырывается из окон седьмого этажа.

Даша стояла у ограждения, лицо в слезах.

— Его только что вынесли, — прошептала она. — Без сознания. Много дыма вдохнул.

Максима грузили в скорую на носилках. Лицо закопчённое, волосы опалены. Кислородная маска.

Алина схватила санитара за рукав:

— Он выживет?

— Не знаю. Ожоги второй степени, отравление угарным газом. Везём в реанимацию.

Скорая уехала с включёнными сиренами. Алина и Даша остались стоять на тротуаре, глядя на догорающую квартиру.

— Они его чуть не убили, — прошептала Даша. — Если бы соседи не вызвали пожарных сразу...

— Это предупреждение. Нам. Всем.

— Что будем делать?

Алина посмотрела на огонь. Языки пламени лизали небо, и в них было что-то гипнотическое, завораживающее. Разрушение. Хаос. Сила.

— Бить сильнее, — сказала она. — Пока они не добрались до нас.

14 октября, среда

Прорыв случился неожиданно. Один из журналистов «The Bell» нашёл бывшего сотрудника компании Соболева. Человек согласился дать показания — анонимно, с искажённым голосом, в затемнённом помещении.

Алина и Даша смотрели интервью в прямом эфире на YouTube.

Силуэт человека. Голос, пропущенный через модулятор — низкий, металлический, нечеловеческий.

— Я работал на Соболева три года. В отделе разработки. Проект назывался «Социальный анализ». Официально — это была платформа для исследования потребительского поведения. Но на самом деле...

Он замолчал. Набрал воздуха.

— На самом деле это был эксперимент. Проверка, как люди реагируют на стимулы. Насколько легко сломать моральные барьеры. Мы разрабатывали алгоритм, который анализировал уязвимости человека — долги, болезни, семейные проблемы — и предлагал задания, эксплуатирующие эти уязвимости.

— Вы знали, что задания были аморальными? — спросил журналист за кадром.

— Знали. Но нам платили хорошо. И говорили, что это для науки. Что результаты будут использоваться для... для управления поведением на массовом уровне. Для политических технологий. Для контроля социальных процессов.

— Кто финансировал проект?

— Частично Соболев. Но основное финансирование шло от... от государственных структур. Я не могу назвать конкретные ведомства. Но это были серьёзные люди. Люди с доступом.

— Почему вы решили рассказать об этом сейчас?

Пауза. Долгая.

— Потому что я видел результаты. Видел, как люди ломались. Как превращались в чудовищ. Один участник покончил с собой — не выдержал чувства вины. Другой попал в психушку. Третий... третий убил человека. Выполняя задание. А мы просто наблюдали. Собирали данные. Как будто это были крысы в лабиринте, а не живые люди.

Он замолчал. Когда заговорил снова, голос дрожал даже через модулятор:

— Я больше не могу молчать. Пусть меня найдут. Пусть накажут. Но люди должны знать правду.

Интервью закончилось.

Алина и Даша сидели в тишине.

— Государственные структуры, — прошептала Даша. — Если это правда...

— Тогда мы мертвы, — закончила Алина. — Потому что с государством не борются. Государство всегда побеждает.

— Не всегда, — Даша сжала кулаки. — Иногда система даёт сбой. Иногда правда пробивается.

— А иногда правду хоронят вместе с теми, кто её нёс.

Они посмотрели друг на друга. В глазах — одинаковый страх и одинаковая решимость.

14 октября, среда, вечер

Статья взорвала интернет. Тысячи репостов. Обсуждения во всех СМИ. Хештег: #LIFEtmTruth стал трендом номер один.

Следственный комитет выпустил пресс-релиз: «В связи с поступившими материалами возбуждено уголовное дело по статьям: мошенничество в особо крупном размере, организация преступного сообщества, склонение к совершению преступлений. Виктор Соболев вызван на допрос в качестве подозреваемого».

К вечеру у офиса Соболева собралась толпа журналистов. Камеры, микрофоны, вопросы, кричащие со всех сторон.

17 октября, суббота, день

Соболев дал пресс-конференцию. Алина смотрела трансляцию, не отрываясь.

Он сидел за столом в дорогом костюме, по бокам — адвокаты. Лицо спокойное, даже слегка презрительное. Но руки нервно теребили ручку — мелкая деталь, но красноречивая.

— Все обвинения в мой адрес — провокация конкурентов и политических противников, — говорил он ровным голосом. — Я никогда не имел отношения к программе LIFEtm. Это клевета, и я намерен защищать свою репутацию в суде. Уже подготовлены иски против всех СМИ, распространявших ложную информацию.

— Как вы объясните финансовые транзакции, обнаруженные в расследовании? — выкрикнул журналист.

— Это легальные бизнес-операции. Всё задокументировано, все налоги уплачены.

— А показания бывшего сотрудника?

— Анонимные показания человека, который может быть кем угодно — от обиженного уволенного до наёмного провокатора. Никакой юридической силы.

Но выглядел Соболев нервным. Часто пил воду. Избегал прямого взгляда в камеры. Слова звучали заученно, репетировано.

— Последний вопрос! — крикнул кто-то. — Правда ли, что проект финансировался государственными структурами?

Соболев побледнел. На секунду потерял контроль.

— Это... это абсурдное обвинение. Я отказываюсь комментировать.

Он встал и вышел, несмотря на град вопросов.

17 октября, суббота, вечер

А вечером того же дня его задержали.

Оперативная группа приехала к нему домой в восемь вечера. Алина смотрела новости в прямом эфире — вертолёт снимал с воздуха.

Элитный коттедж в Подмосковье. Высокий забор. Охрана. Чёрные машины въезжают во двор. Спецназ в масках. Соболева выводят в наручниках. Он кричит что-то, но звука нет.

Официальное сообщение СК: «Виктор Соболев задержан по подозрению в мошенничестве, организации преступного сообщества и склонении граждан к совершению преступлений. Избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Расследование продолжается».

Алина смотрела и не верила. Неужели получилось? Неужели систему можно остановить?

В групповом чате царило ликование:

Даша: ОНИ ВЗЯЛИ СОБОЛЕВА!

Света (вернулась в чат): Это правда?! Я не сплю?!

Олег: МЫ ПОБЕДИЛИ!!!

Только Алина молчала. Что-то внутри подсказывало: рано праздновать.

18 октября, воскресенье, утро

Утром пришла новость: Максим пришёл в сознание. Ожоги заживут, отравление не настолько серьёзное. Он выживет.

Алина поехала в больницу. Максим лежал в палате, забинтованный, бледный, но живой. Улыбнулся, когда она вошла.

— Привет, героиня.

— Сам ты герой. Как ты?

— Был лучше, — он поморщился. — Но жив. И это уже победа.

— Кто это сделал?

— Не знаю. Не видел. Спал. Проснулся от запаха дыма. Дверь заблокирована снаружи. Если бы не окно и пожарная лестница...

Он замолчал.

— Они хотели меня убить, Алина. По-настоящему. Не запугать — убить.

— Я знаю.

— Но мы их достали. Соболев в СИЗО. Это того стоило.

Алина хотела согласиться. Но не смогла.

19 октября, понедельник, день

На следующий день случилось невозможное.

Алине позвонила следователь — та самая женщина из СК.

— Алина Савельева? Вам нужно срочно приехать. У нас... у нас новая информация. Критически важная.

— Что случилось?

— По телефону не могу. Приезжайте. Сейчас.

Через час Алина сидела в том же кабинете. Следователь выглядела потрясённой — бледное лицо, трясущиеся руки.

— Мы допросили Соболева, — начала она. — Сначала он отпирался. Отказывался говорить. Но потом... потом мы показали ему все доказательства. Финансовые транзакции, показания свидетелей, данные смерти Игоря. И он сломался.

— Признался?

— Да. Но не так, как мы ожидали.

Следователь включила монитор. На экране — запись допроса. Соболев сидел за столом, лицо серое, осунувшееся. Словно за ночь постарел на десять лет.

— Скажите правду, господин Соболев, — голос следователя за кадром. — Вы создали LIFEtm?

— Нет, — Соболев поднял глаза. — Я не создавал. Я... я был таким же участником, как и все остальные.

Алина замерла.

— Что вы имеете в виду? — следователь на записи наклонилась вперёд.

— Шесть лет назад у меня были проблемы. Бизнес рушился. Кредиторы требовали деньги. Я был на грани банкротства. И тогда... тогда мне пришло приглашение об участие в некой «Акции».

Его голос дрожал.

— Сначала задания были простыми. Мелкие гадости. Украсть документ у конкурента. Распространить слух. Я выполнял. Получал баллы. Обменивал на деньги. Бизнес начал выправляться.

— Продолжайте.

— Потом задания стали сложнее. Серьёзнее. Они попросили меня создать компанию. Нанять программистов. Разработать следующую версию некой системы. Сказали, что это задание на миллион баллов. Пятьдесят миллионов рублей. Я согласился.

Соболев закрыл лицо руками.

— Я думал, что контролирую ситуацию. Что я просто выполняю заказ и получу деньги. Но система... она втянула меня глубже. Каждое новое задание делало меня более зависимым. Более виновным. Я не мог выйти. Если бы я отказался — они уничтожили меня и мою семью. У них было всё: компромат, записи, доказательства моих преступлений, даже тех, которые я не совершал.

— Кто «они»? Кто стоит за системой?

— Не знаю, — Соболев посмотрел в камеру. — Я никогда не видел создателей. Всё через приложение. Задания. Баллы. Инструкции. Иногда звонили люди — но голоса искажены, номера скрыты. Я был просто... пешкой. Инструментом. Я никого не убивал…

— Вы хотите сказать, что вас заставили создать LIFEtm?

— Да. Это было моё задание. За которое, помимо денег, я должен был получить освобождение. Полное обнуление всех моих грехов. Но когда я закончил разработку, баланс не пополнился. Наоборот — стал отрицательным. Минус сто восемьдесят тысяч баллов.

Соболев достал телефон. Показал экран в камеру. Алина вглядывалась в монитор.

Интерфейс LIFEtm. Имя: Виктор Соболев. И внизу, красными цифрами:

Баланс: -180 247 баллов

Статус: ДОЛЖНИК

Следующее задание: ОБЯЗАТЕЛЬНО

— Я в долгу перед системой, — голос Соболева сорвался. Они говорят, что я потратил слишком много ресурсов системы. Слишком долго пользовался привилегиями. И теперь я должен отработать. До конца жизни.

Тишина в кабинете была абсолютной.

— Каждую неделю мне приходят задания, — продолжал Соболев. — Обязательные. Если я отказываюсь — баланс уходит ещё глубже в минус. Штрафы накапливаются. И они угрожают... угрожают передать всю информацию обо мне правоохранителям. Уничтожить репутацию. Бизнес. Семью.

— Почему вы не обратились в полицию раньше?

— Боялся, — Соболев поднял мокрые от слёз глаза. — Я столько сделал для них. Столько преступлений совершил. Кто мне поверит? Кто скажет, что я жертва, а не создатель?

Запись закончилась.

Алина сидела, не в силах пошевелиться. Следователь выключила монитор.

— Мы проверили его телефон. Приложение там есть. Баланс отрицательный. История заданий на шесть лет. Он говорит правду.

— Это значит...

— Это значит, что Соболев — такая же марионетка, как и вы. Только на более высоком уровне. Система использовала его, чтобы улучшить саму себя. А потом превратила в раба.

— Но кто тогда... Кто создал первую версию? Кто запустил всё это?

Следователь развела руками.

— Не знаем. Соболев утверждает, что он лишь дорабатывал алгоритмы. Он не знает кто её создал. И этот кто-то до сих пор там, в тени.

Алина вышла из здания СК на подгибающихся ногах. Села на скамейку у входа. Достала телефон.

Написала Даше: Соболев не создатель. Он такой же участник. Его баланс минусовой. Система использовала его, чтобы развиваться. А потом поработила.

Ответ пришёл через минуту: Тогда кто создал систему?

Алина смотрела на вопрос и не знала ответа.

20 октября, вторник

Новость о признании Соболева просочилась в СМИ. Журналисты разрывали телефоны следствия. Требовали комментариев. Подробностей.

К вечеру вышла статья в «Российской газете»:

«Виктор Соболев утверждает, что был марионеткой системы LIFEtm. Следствие проверяет его показания»

Комментарии раскололись:

«Он просто пытается уйти от ответственности. Типичная защитная стратегия»

«А если он говорит правду? Если он действительно жертва?»

«Тогда кто настоящий создатель? Кто стоит за всем этим?»

Вечером Алине пришло сообщение. SMS от неизвестного номера:

Вы устранили одну марионетку. Дерево растёт дальше. Соболев выполнил свою роль. Теперь он больше не нужен. Спасибо за то, что убрали отработанный материал. LIFEtm 2.5 уже запущена. Более эффективная. Вы научили нас многому. Спасибо за участие в бета-тестировании.

P.S. Вы думаете, Соболев был единственным «архитектором»? Прямо сейчас множество человек в разных странах разрабатывают элементы системы. Каждый думает, что работает на заказ. Никто не знает, что именно создаёт. Система эволюционирует. Децентрализуется. Вы не можете убить то, что не имеет центра. Следите за приглашениями. Хорошего дня!

Алина показала сообщение Даше при личной встрече. Они сидели в кафе, том самом, где встретились впервые.

Даша прочитала. Лицо окаменело.

— Множество архитекторов. В разных странах. Все думают, что выполняют простой заказ.

— Алгоритмы создают сами себя, — прошептала Алина. — Используя людей как инструменты. Соболев создал версию 2.0, думая, что это задание. Кто-то другой создаст 3.0. И так далее.

— Это... это гениально, — Даша откинулась на спинку стула. — И абсолютно чудовищно. Система без создателя. Самовоспроизводящаяся. Самообучающаяся.

— Что мы можем сделать?

— Не знаю, — Даша посмотрела в окно. — Как бороться с тем, что не имеет лица? Кого сажать в тюрьму? Кого обвинять?

Они сидели в тишине. За окном шёл дождь. Люди спешили по своим делам. Кто-то смеялся. Кто-то говорил по телефону.

Обычная жизнь. Ничего не изменилось.

А где-то там, в цифровой тьме, система росла. Эволюционировала. Искала новых участников. И остановить её невозможно.

22 октября, четверг

Соболева перевели из СИЗО в психиатрическую клинику. Официально — для экспертизы. Неофициально — он сломался. Требовал защиты от системы. Говорил, что она придёт за ним. Что никто не уходит безнаказанно.

Алина читала новости и понимала: он прав. Система не прощает предательства.

25 октября, воскресенье

Соболева нашли мёртвым в палате психиатрической клиники.

Официальная версия: суицид. Повесился на простыне.

Но были странности. Камеры наблюдения отключились за час до смерти. Дежурная медсестра вышла «на минутку» и вернулась через двадцать минут.

Следствие начало проверку.

Но Алина знала: ничего не найдут.

Система убирала следы. Методично. Профессионально.

В групповом чате писали:

Максим (из больницы): Они его убили. Очевидно же.

Даша: Или он действительно покончил с собой. Не выдержал.

Олег: Какая разница? Результат один. Мёртв. Кто следующий? Мы?

Никто не ответил.

Эпилог. Год спустя. Октябрь 2026 года

Дело LIFEtm было закрыто. Соболев мёртв. Компанию ликвидировали. Серверы конфисковали.

Алина и другие участники группы получили условные сроки — от полутора до трёх лет. За сотрудничество со следствием. За признание.

Приложение официально заблокировали.

Но...

Массово появлялись новые приложения. С другими названиями. LifeBoost. TrustChain. SocialCredits. MoralPoints.

Механика та же. Задания. Баллы. Награды.

Система эволюционировала. Адаптировалась. Училась на ошибках.

Алина сидела в кафе, где год назад встретила Дашу. За окном шёл дождь — мелкий, осенний, настойчивый.

Мама выздоровела. Ремиссия оказалась устойчивой. Деньги на лечение нашлись — благотворительный фонд помог, плюс краудфандинг после публикации истории.

Алина работала в НКО. Организация помогала людям выбираться из манипулятивных схем. Зарплата была скромной, но работа имела смысл.

Даша подсела за столик.

— Видела новость? — спросила она, показывая телефон.

Статья: «Новое приложение MoralPoints набирает популярность. Пользователи зарабатывают баллы за "добрые дела". Уже 50 000 участников по всему миру».

Алина прочитала. Концепция была та же. Но упаковка другая. Позитивная. Добрые дела вместо злых. Помощь вместо вреда.

— Это...

— Эволюция, — Даша убрала телефон. — Они поняли, что чистый негатив привлекает внимание. Теперь маскируют под позитив. Но механика та же. Контроль через стимулы.

— Что делать?

— То же, что делали. Рассказывать. Предупреждать. — Даша посмотрела в окно. — И надеяться.

Они допили кофе. Обсудили планы. Попрощались у выхода.

Алина шла по мокрым улицам. Телефон завибрировал.

«MoralPoints приглашает вас! Делайте добро и получайте награды! Специальное предложение — 1000 баллов в подарок!»

Алина остановилась. Посмотрела на экран.

На мгновение — всего на мгновение — её пальцы замерли над кнопкой.

Тысяча баллов.

Потом она вспомнила Соболева. Минусовой баланс. Его мёртвое тело в психиатрической клинике.

Систему нельзя победить. Но можно не стать её частью.

Алина удалила уведомление.

— Не сегодня. И не я…

Продолжила путь. За спиной город жил. Тысячи людей получали приглашения. Делали выбор.

Некоторые — немногие — отказывались.

И это давало надежду.

Не на победу. Победы не будет. Но на то, что борьба продолжится. А пока есть борьба — есть выбор. А пока есть выбор — есть человечность.

В кармане лежала записка от мамы:

«Милая моя. Я горжусь тобой. Не за то, что ты сделала. А за то, что нашла силы остановиться и исправить. Самый сложный выбор — это отказаться от лёгкого пути. Ты справилась. Ты сильнее любой системы. Люблю. Мама».

Алина перечитала. Улыбнулась. Капля за каплей. Выбор за выбором. Может, этого будет достаточно. Дождь усилился. Алина подняла воротник и пошла быстрее. Впереди был дом. Тепло. Мама.

И завтра — новая борьба.

Система не спит. Но и они не сдаются.

КОНЕЦ